К полному их удивлению:
он исчез.
Увидев это, Ли Янь и Ян Чань радостно переглянулись и поспешно вновь отдали поклон: ─ Благодарим Небесного императора / Благодарим дядю. ─
─ Чань-эр, пойдем скорее внутрь! ─ Ли Янь взял Ян Чань за руку, и они вошли внутрь горы Таошань, сотворенной из божественных персиков.
Стоило им ступить на ее землю, как Яо Цзи тут же почувствовала их присутствие.
─ Чань-эр! ─
Голос Яо Цзи раздался прямо в их ушах.
Тотчас же Ли Янь, сориентировавшись по звуку и применив великое божественное искусство У Син Да Дунь, перенес Ян Чань в самые недра горы Таошань.
Поскольку он обладал лишь уровнем Небесного бессмертного,
это заклинание вмиг истощило весь его запас духовной энергии.
Прямо на месте у него подогнулись колени,
и он отвесил своей будущей теще земной поклон.
Ян Чань, увидев мать и еще не успев совладать с охватившими ее эмоциями и слезами радости, тут же перепугалась из-за выходки Ли Яня.
─ Брат Янь, ты в порядке?
─ Всё хорошо, просто духовные силы исчерпались до капли.
─ Переведу дух, и пройдет.
На лице Ли Яня в этот момент отчетливо читалось смущение – он никак не ожидал, что первая встреча с матушкой Яо Цзи
каде выйдет столь нелепой.
Знал бы – не стал хорохориться.
Впрочем, главной причиной было то, что он не учёл: перенос с собой еще одного человека потребует столь колоссального расхода энергии.
Как минимум в пять раз больше, чем при перемещении в одиночку.
Опыт – сын ошибок трудных,
вот и вышел конфуз.
Хорошо хоть девушку доставил, иначе бы и вправду обсмеяли.
─ Брат Янь, посиди спокойно, не двигайся. ─ Ян Чань достала Фонарь Лотоса, собираясь пустить в ход его силу, чтобы помочь Ли Яню восстановить запас духовной энергии.
Ли Янь, заметив это, только хотел сказать, что в том нет необходимости,
как ощутил, что потоки энергии Фонаря Лотоса уже окутали его тело.
То ли дело было в самом сокровище,
то ли в том, что его собственная ци была полностью истощена,
но Ли Янь почувствовал невиданное доселе блаженство: казалось, будто он погрузился в целебный горячий источник, а по всему телу разлилась невыразимая легкость.
Эта сцена заставила старшую принцессу Яо Цзи постепенно унять бушевавшее в груди волнение. Ее глаза были прикованы к:
собственной дочке Ян Чань
и какому-то незнакомому ей прежде мужчине.
Хотя природа отношений между ее дочерью и этим юношей была ей неведома, по всему было видно, что связь между ними непростая.
Желая во всем разобраться,
Яо Цзи немного поколебалась, но все же решила связаться со своим старшим братом: [Брат мой, это ты позволил Чань-эр и остальным войти?]
[Именно!]
[Кто этот юноша?]
[Его зовут Ли Янь, он практик из нижнего мира, а также единственная переменная нынешней эпохи бедствий; Чань-эр уже воспылала к нему чувствами.]
Воспылала чувствами.
Услышав это, Яо Цзи прекратила расспросы
и разорвала связь.
Старшая принцесса вновь перевела взгляд на дочь и Ли Яня, а в ее голове все еще эхом отдавались слова брата: «Единственная переменная эпохи бедствий!»
Похоже, в Диких Землях вновь наступает неспокойное время.
Переменная величина.
Неудивительно, что ее брат согласился впустить Чань-эр к ней.
Прошло неизвестно сколько времени,
и духовные силы Ли Яня полностью восстановились.
─ Чань-эр, прекращай! ─ остановил Ли Янь продолжавшую напитывать его энергией девушку, тут же поднялся на ноги и, сложив руки в покорном желанном поклоне перед взирающей на них старшей принцессой Яо Цзи, произнес: ─ Младший Ли Янь приветствует старшую принцессу Яо Цзи.
─ Излишние церемонии ни к чему! ─ кивнула Яо Цзи, после чего перевела взгляд на дочь и поманила ее пальцем: ─ Чань-эр, подойди к матери, дай на тебя посмотреть. ─
Ян Чань убрала Фонарь Лотоса и шагнула навстречу матери.
В этот момент в ней наконец проснулась истинная дочерняя натура: те чувства, что были прерваны появлением Ли Яня, с новой силой захлестнули ее сердце.
Она бросилась в объятия Яо Цзи.
─ Матушка... ─
─ Чань-эр, хорошая моя, не плачь. ─
Видя это, Ли Янь благоразумно удалился из пещеры Яо Цзи, оставив мать с дочерью наедине, чтобы они могли поговорить.
Изначально Ли Янь просто собирался немного прогуляться,
но сам того не заметив, вышел за пределы горы Таошань
и оказался посреди персиковой рощи.
Там некто неторопливо пил чай и любовался цветами.
Глядя на этого человека, Ли Янь невольно подумал:
уж не Небесный император ли это?
Кого еще, кроме владыки Небес, он мог встретить в этом месте – да еще так безмятежно попивающего чай и словно нарочно заманивающего его сюда?
Как говорится,
чему быть – того не миновать, а от беды не уйдешь.
Поколебавшись немного, Ли Янь приблизился и произнес:
─ Я, Ли Янь, приветствую вас, почтенный. ─
Мужчина поднял голову, взглянул на него и холодно обронил:
─ Зови меня дядей. ─
─ Кхе... ─ Ли Янь на миг опешил: он никак не ожидал, что Небесный император не станет устраивать ему никаких проверок или испытаний,
а сразу вот так прямо назовет себя.
Несмотря на неожиданность, Ли Янь честно откликнулся:
─ Ли Янь приветствует дядю. ─
─ Садись! ─
Хаотянь сохранял бесстрастное выражение лица, жестом предлагая гостю сесть.
─ Слушаюсь! ─
Ли Янь послушно опустился на циновку и, не дожидаясь приглашения Хаотяня,
взял со стола пиалу с чаем
и сделал небольшой глоток.
Напиток тут же раскрылся богатейшим ароматом.
Мгновенно Ли Янь почувствовал, как его шесть чувств обострились до предела, а малейшие шорохи окружающего мира отчетливо проступили в его сознании.
Он даже смог расслышать обрывки разговора Яо Цзи с дочерью.
Всего один глоток чая
дал мощнейший прирост его восприимчивости.
Охваченный жадностью, Ли Янь тут же допил остатки до дна, однако второй глоток принес уже гораздо меньший эффект.
Похоже, максимальную пользу приносил лишь первый глоток.
Хотя, если выпить побольше,
эффект, наверное, мог бы закрепиться.
Хаотянь глянул на Ли Яня, и уголках его губ дрогнула легкая улыбка.
─ Все еще хочешь пить?
─ Чай моего дяди – явно вещь необыкновенная, а я прежде ничего подобного не пробовал, так что, признаться, не отказался бы еще от чашечки.
Увидев, что Ли Янь отвечает прямо и без жеманства, Хаотянь сам подвинул чайник ближе к нему.
─ Раз хочешь – наливай сам.
─ Благодарю, дядя. ─
Ли Янь не стал скромничать и сам налил себе чаю.
Он выпил еще три пиалы,
пока усиление шести чувств окончательно не сошло на нет,
после чего остановился.
Он не стал жадничать и осушать чайник до конца.
Как говорится:
во всем хороша мера!
Излишняя алчность вызывает лишь презрение.
Заметив, что парень не потерял чувства меры, Хаотянь мысленно одобрительно кивнул, а затем заговорил: ─ Полагаю, ты уже знаешь о судьбе матери Чань-эр, моей сестры, старшей принцессы Яо Цзи.
─ Каково твое мнение на этот счет? Ты – избранник Чань-эр, и наверняка у тебя есть мысли по поводу того, что я заточил ее матушку здесь, в горах Таошань.
─ Считаешь ли ты мои действия правильными? ─
Услышав столь неожиданный вопрос от самого Небесного императора, Ли Янь на секунду растерялся, но затем, подумав, ответил: ─ Если отбросить в сторону мои отношения с Чань-эр, то я считаю, что Небесный император поступил абсолютно верно.
─ Более того, на мой взгляд, наказание для старшей принцессы Яо Цзи даже слишком мягкое. На ее месте будь кто другой –
и лишения прав на перерождение в круговороте сансары было бы мало.
Ответ Ли Яня застал Хаотяня врасплох, и тот подумал: не пытается ли этот малый просто льстить ему?
Поэтому Хаотянь холодно поинтересовался: ─ Неужели тебе не кажется, что этот шаг лишен всякой семейности и человечности? ─
Ли Янь покачал головой: ─ Если бы дядя был обычным человеком или заурядным практиком, а не Владыкой Трех Миров – Небесным императором, –
тогда, разумеется, он мог бы руководствоваться лишь родственными чувствами.
─ Но дядя – Небесный император и Владыка Трех Миров.
─ Обладая столь высоким титулом и величественным положением, владея властью над Тремя Мирами,
─ он неизбежно должен поддерживать порядок в этих мирах.
─ Союзы между бессмертными и смертными неизбежно ввергнут Трехмирье в хаос.
─ Продолжительность жизни бессмертных и простых смертных слишком разнится. Если каждый начнет подражать старшей принцессе Яо Цзи и ради любимых станет использовать божественную силу, чтобы менять судьбы смертных,
─ то от прежнего порядка в Трех Мирах не останется и следа.
─ Поэтому поступки дяди, пусть и жестокие по отношению к семье Чань-эр, в масштабах всего мироздания
─ защищают устои Трех Миров,
─ оберегают покой всех живых существ.
─ И потому, с точки зрения Ли Яня, дядя вполне достоин носить звание Небесного императора и Владыки Трех Миров, и в его поступках нет ни капли неверного.
Выслушав это, Хаотянь поднялся с места и произнес:
─ Прекрасно сказано – «достоин носить звание Небесного императора и Владыки Трех Миров»! Что ж, тебя, племянник, я сегодня официально признаю своим зятем.
─ Как только минует эта эпоха бедствий, я дарую тебе титул... ─

Комментарии

Загрузка...