На следующий день после вечеринки в честь Хэллоуина Масачика пошел в музыкальный класс, чтобы выполнить свою часть договора с Еленой, поддержавшей их в гонке в обмен на его игру на пианино. С сегодняшнего дня он должен был присутствовать на всех их репетициях, если у него не было никаких обязанностей в ученическом совете.
— Не во всех песнях есть пианино... да и с твоими навыками позволительно пропустить пару репетиций.
Масачику такая уверенность в его навыках пугала.
«С моими навыками? Да я годами ничего не делал, совсем деревянным стал... У меня даже пианино теперь нет, дома не попрактиковаться... Воздушное пианино, конечно, не в счет».
Бремя чужих ожиданий давило на него, вызывая боль в животе и делая его ноги свинцовыми. Ему уже не так сильно хотелось идти в музыкальный класс. Замерев перед входом в музыкальный класс, Масачика глубоко вдохнул, набираясь смелости, чтобы повернуть ручку двери.
— Привет!
— Добро пожаловать в мой гарем!
— Ты всем так представляешь свой кружок? — спросил он в ответ на приветствие Елены.
Елена, однако, лишь гордо выпятила грудь.
— И что? Это же правда! Верно, ребята? — спросила Елена, повернувшись, чтобы удостовериться, что все члены духового оркестра согласно кивают ей.
— Хай.
— Согласна.
— Хо-хо.
Все участники оркестра отличались прекрасными, даже книжными, манерами и милыми улыбками, напоминая Масачике о том, что когда-то сказала ему Елена.
— Все в школе или странные сами по себе, или пытаются сойти за людей благородного происхождения, игнорируя мои шутки, из-за чего мне приходится притворяться нормальной. Редко мне удается найти человека, с которым я могу быть собой.
«Так вот они, те самые ребята благородного происхождения».
Оглядевшись, Масачика понял, что духовой оркестр, практически на восемьдесят процентов состоящий из девушек, выглядел так, будто все его участники были из обеспеченных семей. То есть они и правда имели высокое происхождение и вели себя примерно так же, как Юки в обществе.
«Тяжелая публика...»
Масачика сочувствовал Елене. Никто не мог оценить ее богатое чувство юмора по достоинству. Однако...
— Видишь? У меня все-таки есть гарем!
— Да ты настоящий мужик.
Обернувшись, Елена показала удивленному Масачике большой палец и громко рассмеялась.
— Ха-ха-ха. Ты должен быть настоящим мужиком, чтобы заиметь такой же гарем, как у меня. Верно, ребята?
— Хай.
— Согласна.
— Хо-хо.
— Кажется, они тебя не слушают. В любом случае, этот номер мне уже приелся, так что...
— Это не номер!
— Значит, персонаж. — Лучше молчи! Я каждый божий день играю этого персонажа, чтобы просто подняться с постели и выйти из дома!
— Прости... мне очень жаль.
— Не извиняйся. Я пошутила. Ты ведь знаешь, что я немного странненькая и очень даже пошленькая ☆
С сияющей улыбкой Елена встала в позу. Ее преданность образу впечатлила Масачику. Напряжение, мучащее его еще у двери в класс, исчезло без следа.
— Я понял. Ты устроила все это шоу, чтобы помочь мне вписаться, да? Спасибо.
— Никаких «спасибо»!
— Почему это?!
— Хватит быть таким вежливым! Мы с ребятами уже это обговаривали. В нашем клубе мы все на равных. Верно, ребята?
— Хай.
— Согласна.
— Хо-хо.
— Ты их запрограммировала что ли?
Масачика перевел взгляд на участников кружка, повторявших одни и те же реплики, но не увидел ничего, кроме их непроницаемых улыбок. Картина выходила слегка жутковатая.
«Они и правда странные».
Масачика понял, что только трое ребят принимали участие в разговоре, пока остальные стояли в стороне, молча улыбаясь. В голове он прозвал ту троицу «Хай», «Со» и «Хо-хо».
— Еще раз. Это Масачика Кудзе. Он будет играть на пианино во время нашего декабрьского выступления. Давайте же его поприветствуем!
Когда Елена начала аплодировать, к ней присоединились и остальные члены духового оркестра. Никто не относился к нему, чужаку, враждебно. Наоборот, все встретили его с искренним радушием. Масачика почувствовал облегчение... пока его живот вновь не скрутило от тяжести их ожиданий.
— Что ж! Давайте знакомиться. Конечно, если каждый будет говорить свое имя, это займет целую вечность, так что пусть это пока сделают представители от каждого класса. Остальные представятся Кудзе на перемене, хорошо?
— Хорошо.
— Отлично. Дамы вперед!
Сделав какой-то странный жест рукой, Елена вывела вперед трех учениц — тех самых, которые все это время повторяли одни и те же реплики.
«Ну конечно, это Хай, Со и Хо-хо».
Масачика почувствовал себя неловко. Он ведь только что дал им такие глупые прозвища!
— Приятно познакомиться. Я Хайтани. Учусь в третьем классе и являюсь вице-президентом клуба. Играю на кларнете.
«Ее и правда зовут “Хай”...»
— Я Сома, учусь во втором классе. Играю на ударных.
«“Со”???»
— Приятно познакомиться, Масачика Кудзе. Я Араи, учусь в классе А. Играю на флейте.
«Почти! Только она не “Хо-хо”, а “Ара-ара”».
Масачика мысленно дал себе пощечину, пытаясь выгнать из головы глупые мысли. Приняв серьезный вид, он вежливо поклонился.
— Приятно познакомиться. Меня зовут Масачика Кузе. Знаю, мы будем работать с вами чуть больше месяца, но надеюсь, что...
— Эй! Хватит быть таким серьезным! — отрезала Елена, махая руками между Масачикой и девушками, при этом не сводя злобного взгляда с новоиспеченного пианиста. — Ты вообще слушал, о чем я говорила в самом начале?! Мы здесь прекрасно обходимся и без всех этих формальностей. Мы все равны.
— Конечно, но я ведь здесь впервые, и все остальные так вежливы со мной...
— Да, но они вежливы со всеми! Всегда! Поэтому я и хочу, чтобы ты вел себя так, как привык!
— Ага... Кажется, у вашего президента есть свое мнение на этот счет, но вы-то сами с ним согласны?
— Хай.
— Согласна с твоим вопросом. Нас все устраивает.
— Хо-хо.
Получив согласие девушек, Масачика немного расслабился.
— Итак... можешь нам что-нибудь сыграть? — спросила Елена, с довольной улыбкой положив руку ему на плечо.
— Что?
— Считай это частью знакомства. Все ведь хотят услышать, как он играет, верно?
Хор воодушевленных кивков — не только от троицы, но и от каждого выжидающего взгляда в комнате — заставил Масачику согласиться на ее предложение.
— Хорошо... Только одну пьесу, ладно?
Борясь с неподдельной искренностью чужих ожиданий, Масачика уселся за пианино.
«Не думал, что мне придется играть соло... Какую же композицию выбрать?»
В списке произведений для концерта, который Елена заранее показала Масачике, были самые разные композиции: от известных оркестровых пьес до популярных J-POP-хитов в купе с заглавной темой нашумевшего аниме-блокбастера. Мысленно пролистывая весь этот список у себя в голове, Масачика решил начать с темы из аниме, полагая, что она уж точно всех взбодрит. Напев мелодию себе под нос и постучав пальцами по бедру, чтобы поймать ритм, он положил руки на клавиши, и...
«Зачем я все это делаю?»
Пальцы Масачики замерли в сантиметре от клавиш. Почему он должен играть? Ради кого он играет? Ради Елены и... ради духового оркестра, конечно, но...
«Но ради чего?»
И тут его осенило.
«Ах да. У меня же нет никаких личных причин играть на пианино».
Но такой мотивации не хватало для игры. Может, поэтому его пальцы и отказывались двигаться.
«Стоп-стоп-стоп. Какая разница, есть ли у меня мотивация играть или нет? Мне не нужна никакая мотивация. Мне просто нужно играть...»
И все же его пальцы не двигались. Казалось, клавиши расплывались перед Масачикой, пока где-то на задворках его сознания горел ненавистный взгляд матери, полный презрения.
«Где здесь “до”? Откуда здесь вообще нужно начинать?..»
Вспомнив о том злополучном дне, Масачика почувствовал, как у него зазвенело в ушах.
— Ой, прости.
Голос Елены вернул Масачику в реальность. Его пальцы все еще не двигались, пока его знакомая стояла рядом, качая головой.
— Где же мои манеры? Это нам нужно было сыграть для тебя. Тогда ты сразу сможешь подстроиться под наш стиль.
— Елена...
Притворившись забывчивой, Елена повернулась к другим участникам духового оркестра.
— Давайте поможем Кудзе узнать нас получше! Кудзе, ты пока можешь посидеть здесь и посмотреть, как у нас здесь все происходит.
Масачика нерешительно сел на стул у стены, пока остальные ученики, немного сбитые с толку неожиданной переменой в планах, послушно последовали указаниям Елены и заняли свои позиции.
— Ребята, можете сильно не беспокоиться на его счет. Играйте, как обычно. Но для этого нам понадобится наш руководитель. Кхе-кхе!
— Ой!
Женщина, которая еще пару минут назад спала на стуле у окна, быстро вскочила с места.
«Кажется, это их наставник. Елена никогда о ней не говорила, так что я не обращал на нее никакого внимания, но...»
Руководитель кружка спала, приложив голову к стене, с того самого момента, как Масачика вошел в класс. На первый взгляд ей было около тридцати лет. Встав со своего места, она потерла свою шею, ища глазами дирижерскую палочку.
— Угх... Я тут. Я не спала. Совершенно точно не спала.
— Вы точно спали.
— Нет. Скажите же?
— Хай.
— Согласна.
— Хо-хо.
— Ребята, не нянчитесь с ней только потому, что она наш учитель.
— Хай.
— Согласна.
— Хо-хо.
Участницы духового оркестра улыбнулись, словно такая практика была в порядке вещей. Женщина подавила зевок и принялась искать свою дирижерскую палочку.
«Постойте-ка... Она что, и правда руководитель кружка? Но я до этого никогда не видел ее в школе... Может, школа нанимает ее на неполный рабочий день?» — ломал он голову до тех пор, пока женщина, сжимавшая в руке найденную палочку, не бросила на него озадаченный взгляд.
— Хм? У нас сегодня гость? В такое время?
— Я уже говорила вам о нем. Это пианист, которого я нам нашла. Помните?
— Разве мы об этом говорили? Хм...
Женщина озадаченно нахмурилась. Но прежде, чем он успел отреагировать на ее замешательство, дирижер перевела взгляд на участников клуба и подняла палочку в воздух. В тот же миг безмятежный музыкальный класс заискрил напряжением.
Захваченный атмосферой, Масачика выпрямился... и волна звука, вызванная легким движением палочки, обрушилась на него с невероятной силой.
«Ого!...»
Музыка, исполненная таким большим количеством музыкантов в таком маленьком помещении, да к тому же на таком близком расстоянии, была намного лучше выступлений в концертных залах. Это звучало одновременно потусторонне и ошеломляюще.
«Э-это просто невероятно... Елена сейчас выглядит так круто...»
Мелодия трубы Елены, такая яркая и завораживающая, выделялась на фоне гармоничного звучания оркестра.
«Это просто магия какая-то!...»
Масачика прикрыл глаза, погружаясь в торжество звука, обрушившегося на него, словно бешеный поток. Не успела прозвучать последняя нота, как он встал, восторженно аплодируя.
Но довольные лица музыкантов, включая Елену, быстро сменились на сосредоточенные, когда их учительница вновь подняла дирижерскую палочку. Без сомнения, все люди в этом классе были безоговорочно преданы музыке.
«Впечатляет».
Но в то же самое время...
«Смогу ли я вписаться? Смогу ли играть наравне с ними? Как я, тот, чья музыка делает всех несчастными, тот, у кого нет ни капли страсти, тот, кто не может отпустить прошлое, могу стоять на сцене рядом с ними?»
Слушая выступление духового оркестра, он испытал множество эмоций, но в то же время...
Он чувствовал себя чужим.
***
— На сегодня все. По домам.
— Огромное спасибо всем!
Как только прозвенел звонок, сообщающий об окончании внеурочных часов, дирижер собрала свои вещи и поспешно вышла из класса, как если бы ее что-то смертельно утомило. Масачика не мог не восхититься подобному отношению к неоплачиваемым сверхурочным: женщина не хотела задерживаться на рабочем месте ни на одну лишнюю минуту.
— Она просто что-то, скажи?
— Ха-ха. Неожиданно, да? На самом деле, она — довольно знаменитый музыкант. О, и кстати, госпожа Сузуме тоже училась здесь.
— Не слышал о такой.
— Так... что ты думаешь насчет нашей музыки? — спросила Елена.
— Это было потрясающе. Я раньше никогда не слышал выступление духового оркестра так близко, так что меня буквально сдувало с места, — ответил Масачика с искренним восторгом.
— Хе, что правда, то правда. По-моему, наша группа просто обалденная.
Масачика поклонился Елене, горделиво выпятившей грудь.
— Я хотел сказать «спасибо». Ты меня просто спасла.
— А? О чем... О-о...
После небольшой паузы Елена, кажется, поняла, что он имел в виду свое фиаско у пианино.
— Я просто подумала, что могла поставить тебя в неловкое положение. Как бы то ни было, я рада, что смогла хоть как-то помочь.
— Ты меня спасла. Правда.
— Хм-м...
Елена повернулась на участников оркестра, прежде чем тихонько спросить у него:
— Как думаешь, у тебя получится сыграть на нашей следующей репетиции?
Масачика кивнул, с благодарностью посмотрев на Елену, решившую не задавать лишних вопросов.
— Думаю... да. Я буду в порядке... То, что произошло тогда... — на мгновение он затих. — Мне просто нужно было найти причину играть... Ну знаешь, понять, зачем я это делаю?
Едва эти слова слетели с его губ, как его охватил стыд. Елена же, немного удивленная его словами, присела рядом с Масачикой, сочувственно кивнув.
— О, так значит, ты из тех людей, кому нужна причина, чтобы играть? Музыка для тебя не цель. Она — средство достижения цели, так?
Ее чуткость и догадливость поразила Масачику. У него было чувство, будто она говорит напрямую с его душой.
Она была права. Музыка действительно была для него лишь средством достижения цели, средством, способным сделать его семью — людей, которых он любил больше всех на свете, — счастливыми. Он играл только потому, что это нравилось его матери и сестре, и поэтому никогда не притрагивался к пианино просто так.
— Духовому оркестру вряд ли нужен такой, как я? — сорвались с его языка циничные, полные самоуничижения слова.
Елена недоуменно подняла бровь.
— Не понимаю, почему ты считаешь это проблемой.
Будничный тон Елены застал Масачику врасплох.
— У каждого свои причины, чтобы играть. Мне, например, просто весело этим заниматься, а вот кому-то нравится выкладываться на полную во время соревнования и чего только нет.
— Ага... Но почему ты выбрала меня? Если для тебя музыка — веселье, ты могла попросить выступить на вашем мероприятии буквально кого угодно.
— Потому что... Я почувствовала, что смогу создать с тобой нечто уникальное. Ха-ха, вышло что-то слишком претенциозно. Дай-ка мне перефразировать, — исправила она себя в ту же секунду. — Когда я услышала, как ты играешь на пианино, я подумала: «Я бы хотела поработать с таким аккомпаниатором». Вот и все.
Елена застенчиво посмотрела на Масачику и добавила:
— Так что... будь собой и делай то, что считаешь правильным. На твоем месте я бы поступила именно так. Постарайся не думать много на этот счет. Играй, как тебе нравится. Хотя, сказать легче, чем сделать.
Она встала, горделиво выпятив грудь, и ухмыльнулась:
— Грустную вещь «игрой» не назовут.
— Слишком клишировано, да?
— Ага...
— Ну прости, что не придумала ничего поумнее за какие-то там пару секунд!
С натянутой улыбкой Масачика поспешно ретировался, избегая взгляда своей разъяренной знакомой.
«Неужели музыка — это веселье?»
***
— Еще увидимся.
— Ага, до следующей недели.
Попрощавшись с Еленой и другими участниками духового оркестра, Масачика вышел из класса. Но не успел он закрыть дверь, как увидел в конце коридора знакомого ему ученика, облокотившегося на одну из дверей со скрещенными на груди руками. Масачика тут же отвел взгляд, притворившись, что он его не заметил, и уже собирался пройти мимо...
Но разве в жизни бывает все так просто?
— Так значит, ты и правда помогаешь духовому оркестру, да, Кудзе?
— Что ты здесь делаешь? Что-то у тебя много свободного времени, — проворчал Масачика, не удостоив Юсё даже взглядом. Тот лишь показательно пожал плечами.
— Все так. Из-за кого-то я потерял половину участников своего кружка. Так что теперь у меня чуть больше времени, чем обычно.
— В отличие от тебя, я довольно сильно занят, так что мне уже пора идти. Пока.
Но когда Масачика уже собирался уйти, а Юсё начал говорить что-то ему вслед, ближайшая к ним дверь распахнулась, явив ребятам одну их хорошую знакомую.
— Ого. Не каждый день увидишь вас вместе.
— Ноноа...
Увидев Ноноа, выходящую из другой музыкальной комнаты, Масачика вспомнил, что у их группы сегодня должна была быть репетиция. Заглянув через плечо старой знакомой, он увидел Саяку, пришедшую посмотреть на игру друзей.
— Вы уже закончили?
— Ага. Приведем класс, немного поболтаем и разойдемся.
— Класс.
Желая узнать, что Юсё думает о Ноноа, Масачика обернулся, но не обнаружил никого позади себя.
— Хм?..
— Юсё ушел? Он меня ненавидит, кстати.
— О... Интересно, что ему было нужно, — пробормотал Масачика. Ему было неловко стоять рядом с девушкой, утверждавшей, что ее презирают.
— Понятия не имею. Наверное, приходил послушать, как ты играешь на пианино, — ответила она.
— Что? Да быть не может...
Масачика хотел было опровергнуть ее слова, но тотчас остановил себя, осознав, что она, возможно, была права. Это его и пугало.
«Стоп. Он что, теперь одержим мной? Звучит не очень...»
От одной мысли, что какой-то парень, а в особенности тот, с которым у него были так себе отношения, чрезмерно им интересуется, Масачику передернуло.
Еще раз взглянув на Ноноа, он неожиданно вспомнил, что хотел ей кое-что сказать.
— Я слышал, ты на днях отвела Алю в медпункт? Спасибо тебе за это огромное.
Ноноа озадаченно склонила голову, пока до нее, наконец, не дошло.
— А, это? Да не за что. Она неважно выглядела, вот я ее и проводила.
— Правда? Что ж... еще раз спасибо. Кстати... — осмотревшись, Масачика понизил голос и спросил. — Не знаешь, почему ей было плохо?..
Хотя Алиса не упоминала причин своего плохого самочувствия, Масачика предполагал, что кто-то сказал ей что-то неприятное насчет ее предвыборной кампании. На самом деле до него уже давно доходили слухи, что некоторые ярые поклонники Юки жестко раскритиковали Алису, проигравшую их кумиру в гонке. Те же «фанаты» называли Масачику предателем, бросившим Юки, и при любой возможности отпускали в его адрес едкие комментарии. Понимая их вполне справедливые аргументы, он предпочитал игнорировать их слова, но это...
«Если кто-то довел Алису до такого состояния, что она даже не смогла встать с постели... он за это заплатит».
Закипая от ярости, он ждал ответа Ноноа... но та лишь покачала головой.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...