Бай Сяошэн нарочно обратился к Сунь Ирану с вопросом.
— В десять раз выше рыночной цены, желаешь купить этот кусок нефрита?
Под устремленными на него взглядами толпы Сунь Иран скривился: казалось, чужие глаза прожигали его щеки насквозь!
Материал стоимостью в девятьсот тысяч, да вдесятеро дороже — это же девять миллионов! От такой цифры даже его бросило в дрожь!
Но главное — дело было вовсе не в деньгах.
Да, кусок оказался хорош, поистине хорош, но стоил он от силы девятьсот тысяч. Выложить за него девять миллионов — верх безрассудства, чистой воды идиотизм! Ни один здравомыслящий человек не стал бы так поступать!
Однако он только что ляпнул, что купит его, да еще по десятикратной цене!
Лицо, о, лицо! Человек живет ради лица, точно дерево ради коры!
Купить — глупо, но отказаться — значит потерять лицо окончательно.
Если он, Сунь Иран, известный как господин Жань, возьмет свои слова назад на глазах у честного народа, как он после этого покажется людям в здешних кругах?!
Глядя на Бая Сяошэна, чья полуулыбка казалась издевательской, Сунь Иран чувствовал, как от прилива крови гудит в голове.
— Я беру этот нефрит! — яростно зыркнув на Бая Сяошэна, почти скрежеща зубами, выдавил Сунь Иран.
Бай Сяошэн усмехнулся.
— А я не продам!
Возомнил себя господином Жанем, раскидываешься громкими фразочками про десятикратную цену, да только не удосужился спросить, согласен ли я продавать. А вот теперь я не, хочу, продавать!
Сунь Иран опешил, чувствуя, как смесь облегчения и дикой ярости захлестывает его с головой!
Этот Бай Сяошэн мало того что отказался продавать, так еще и в открытую потешался над ним.
Налитыми кровью глазами Сунь Иран проследил, как Бай Сяошэн, прижимая к себе нефритовый кусок, направился к остолбеневшей Хань Шуин.
— Я же говорил, что сыграю в азартную игру ради тебя. Теперь это твое, — бросил Бай Сяошэн и небрежно сунул в руки Хань Шуин кусок имперского зеленого нефрита ледяной разновидности стоимостью девятьсот тысяч.
Хань Шуин испуганно прижала его к груди, забыв про пыль и грязь.
Штука-то стоила девятьсот тысяч. Стоило ей отвлечься и выронить её на землю, как вдребезги разлетится чистейшее золото и серебро!
Лицо Хань Шуин отражало крайнюю степень нервозности.
— Ты правда отдаешь это мне?
Девушка едва ли верила своим ушам: не слишком ли легко Бай Сяошэн расстается с такой ценностью?
Стоявшие вокруг девушки едва не пожирали нефрит глазами, глядя на Хань Шуин с жгучей завистью, ревностью и злобой.
— Уж если я пообещал, то сделаю, к тому же я не обманываю женщин. И помни, это не безвозмездный подарок: вернемся — вернешь мне двести тысяч моего стартового капитала, — серьезно подчеркнул Бай Сяошэн, и в его глазах мелькнул чисто меркантильный огонек.
Толпа вокруг дружно закатила глаза.
С ума сошел этот парень: раскидывается нефритом за девять00 тысяч, а сам трясется над какими-то двумястами тысячами!
Ошеломленная Хань Шуин бросила на Бая Сяошэна долгий взгляд и послушно отошла в сторону.
— Барышня! — вдруг окликнули ее сбоку.
Хань Шуин обернулась.
Се Юсинь, чьи глаза излучали улыбку и то и дело скашивались на нефритовый кусок, уже успел подобраться ближе.
Какая роскошная вещь! Особенно целый кусок. Если за него возьмется искусный резчик или даже мастер, а после всё как следует подать на рынок... Цена...
Сердце Се Юсиня затрепетало от нетерпения.
— Чего вам? — подозрительно глядя на него, спросила Хань Шуин.
— Этот кусок... Продаете? — Се Юсинь подавил волнение в груди и поднял палец. — Я готов дать миллион!
Недавно ставки доходили до девятьсот тысяч, и старик Се накинул еще сто тысяч. Для столь прижимистого дельца повышать цену было редкостью.
Всё потому, что материал оказался чертовски хорош!
По правде говоря, в этой игре на камнях всегда таился подвох.
Цены на нефрит, вскрытый по «договорной» схеме, намеренно занижали, чтобы облегчить скупку в такие моменты.
Этот камень несомненно стоил куда больше девятисот тысяч!
— Не продам! — прямо ответила Хань Шуин под жадным взглядом старика Се.
— Я накинул еще сто тысяч, и ты все равно не продаешь? — Се Юсинь не верил своим ушам.
— Поверх ставки старика Се я добавлю еще пятьдесят тысяч. Барышня, продаете или нет?! — подал голос кто-то из толпы.
Се Юсинь глянул в ту сторону — это оказался его заклятый враг, босс Чжоу!
— Босс Чжоу, вообще-то я подошел первым! — гневно запротестовал Се Юсинь.
— Барышня тебе еще ничего не обещала, я сделку не перехватываю, тут честная конкуренция! — холодно фыркнул босс Чжоу и, улыбнувшись, уставился на Хань Шуин. — Что скажете, барышня?
— Я... Я добавлю еще двадцать тысяч! — Се Юсинь начал паниковать.
— А я — еще десять тысяч!
— И я еще десятку сверху накину!
В мгновение ока оба так разгорячились, что лица их покраснели, а шеи вздулись от крика.
Цена нефритового сырья взлетела до миллиона двухсот тысяч!
Окружающие лишились дар речи.
— Барышня, ну скажите же что-нибудь, каково ваше слово? — занервничал Се Юсинь.
— Я по-прежнему не хочу продавать, — буркнула Хань Шуин. — Глядя на то, как вы тут распинаетесь, понимаю, что камень отменный. Хочу сделать из него браслет для себя.
Сделать из этого целого куска нефритовый браслет — для себя?
Се Юсинь и босс Чжоу остолбенели.
Какая роскошь, какая несусветная роскошь!
— Извести весь этот камень на один браслет?! — перекосило лицо Се Юсиня. — Барышня, да у меня этих браслетов и подвесок — навалом, и качеством не хуже. Я вам их по себестоимости отдам! Прошу вас, не губите цельный кусок!
— Верно, в худшем случае мы выкупим этот камень вдвоем. Любые украшения отдадим вам по себестоимости! — дрожащим голосом поддержал босс Чжоу.
В бизнесе нет вечных врагов; если бы они могли объединить усилия, Се Юсинь был только за!
Хань Шуин заколебалась и дернула Бая Сяошэна за рукав.
Бай Сяошэн повернулся, выслушал сбивчивые объяснения девушки и беспечно махнул рукой: — Я выиграл этот камень для тебя, теперь он твой. Делай с ним что хочешь, я не стану вмешиваться. Принимай решение сама, хоть на куски его распили.
Наконец Хань Шуин согласилась.
Обоих боссов переполняло ликование, и они тут же отвели девушку в сторону для оформления бумаг.
Чжан Мин и сестрица Мин стояли с разинутыми ртами, странно поглядывая на Бая Сяошэна. У этого парня должна быть поистине железобетонная выдержка, раз он ни во что не ставит деньги.
Невдалеке Сунь Тяньли прищурился, сверля Бая Сяошэна взглядом.
Случайность это была или он действительно умеет распознавать камни по ауре?!
Разве может человек вот так запросто выхватить из кучи имперский нефрит ледяной разновидности?
Что до навыка предсказания камней, в такое Сунь Тяньли не верил. Сам он за десятки лет так и не овладел подобным!
Надо проверить его!
Издалека Сунь Тяньли подал Сунь Ирану знак глазами.
Стиснув зубы, Сунь Иран направился к Баю Сяошэну.
— Господин Бай, я хочу сойтись с вами еще раз! Как вам такое? — голос Сунь Ирана слегка хрипел, а налитые кровью глаза в упор смотрели на Бая Сяошэна. — На этот раз проверим, кто выберет камень с наивысшей стоимостью за единицу веса!
— Если победите вы, я, Сунь Иран, больше не появлюсь в этих кругах, а все выбранные мной нефриты достанутся вам. Если проиграете — те же условия с вашей стороны! Идет?!
Последние слова Сунь Иран практически прокричал.
Вокруг воцарилась мертвая тишина.
Все уставились на него в изумлении: это уже не просто азартная игра на камнях, дело дошло до смертельной схватки за репутацию.
Даже Сунь Тяньли встрепенулся, глядя на внука тяжелым взглядом.
Потерпеть публичное поражение от какого-то выскочки — разумеется, гордость Ирана, шедшая из самых глубин его души, стерпеть этого не могла.
Сыграть по-крупному!
Неужели гений клана Сунь и впрямь может проиграть? Лицо Сунь Тяньли помрачнело, когда он перевел взгляд на Бая Сяошэна.
Бай Сяошэн молчал, одарив Сунь Ирана ледяным взглядом.
Под всеобщими взглядами он наконец сказал всего два слова.
— Не интересно!

Комментарии

Загрузка...