— На помощь! Помогите мне кто-нибудь! — донёсся издалека отчаянный вопль. — Я живой! Я не умер!
— На помощь! Помогите мне кто-нибудь! — донёсся издалека отчаянный вопль. — Я живой! Я не умер!
Стоявший неподалёку Гу Цюань услышал призывы Цзинь Яньшэня и осторожно принюхался.
Стоявший неподалёку Гу Цюань услышал призывы Цзинь Яньшэня и осторожно принюхался.
Пугающая, вселяющая трепет вонь испарилась.
Пугающая, вселяющая трепет вонь испарилась.
«Что за дела?»
«Что за дела?»
Гу Цюань был твёрдо уверен: исчезновение запаха означало, что призрак ушёл. Но почему Цзинь Яньшэнь до сих пор жив? Монстр не стал его убивать?
Гу Цюань был твёрдо уверен: исчезновение запаха означало, что призрак ушёл. Но почему Цзинь Яньшэнь до сих пор жив? Монстр не стал его убивать?
Гу Цюань пока не дёргался, переводя взгляд на Фан Цунь и мужчину в вязаной шапке, застывших у камина. Он не верил, что после всего произошедшего эти двое ни капли не отреагировали. Раз запах пропал, притворяться больше не имело смысла.
Гу Цюань пока не дёргался, переводя взгляд на Фан Цунь и мужчину в вязаной шапке, застывших у камина. Он не верил, что после всего произошедшего эти двое ни капли не отреагировали. Раз запах пропал, притворяться больше не имело смысла.
— Тварь ушла, вставайте, — обратился Гу Цюань к неподвижным спутникам. — Цзинь Яньшэнь жив.
— Тварь ушла, вставайте, — обратился Гу Цюань к неподвижным спутникам. — Цзинь Яньшэнь жив.
Однако оба продолжали сидеть словно истуканы. Доверять Гу Цюаню на слово никто не собирался. Да, Гу Цюань был новичком, но что, если этот малый окажется слишком хитрожопым и нарочно водит их за нос, утягивая в ловушку? К тому же кто даст гарантию, что Цзинь Яньшэнь правда жив? Призраки способны заглушать человеческие голоса, а то и ловко имитировать их.
Однако оба продолжали сидеть словно истуканы. Доверять Гу Цюаню на слово никто не собирался. Да, Гу Цюань был новичком, но что, если этот малый окажется слишком хитрожопым и нарочно водит их за нос, утягивая в ловушку? К тому же кто даст гарантию, что Цзинь Яньшэнь правда жив? Призраки способны заглушать человеческие голоса, а то и ловко имитировать их.
Гу Цюань качнул головой. Ощущения были смешанными.
Гу Цюань качнул головой. Ощущения были смешанными.
Вот они, значит, какие — ветераны. Новичков вообще за людей не считают.
Вот они, значит, какие — ветераны. Новичков вообще за людей не считают.
Впрочем... а что удивляться? Попробовать переиграть их? Не смешите. Гу Цюань до сих пор толком ничего не знал об этом месте, вся ключевая информация исходила от бывалых. Если новичок хочет выжить, ему первым делом нужно доказать собственную полезность.
Впрочем... а что удивляться? Попробовать переиграть их? Не смешите. Гу Цюань до сих пор толком ничего не знал об этом месте, вся ключевая информация исходила от бывалых. Если новичок хочет выжить, ему первым делом нужно доказать собственную полезность.
Он бросил взгляд на мужчину со шрамом. Тот уже пришёл в себя, но из-за перебитых ног лишь сокрушённо качнул головой. Поняв его без слов, Гу Цюань шагнул вперёд, подошёл к промокшему насквозь Цзинь Яньшэню и помог тому подняться.
Он бросил взгляд на мужчину со шрамом. Тот уже пришёл в себя, но из-за перебитых ног лишь сокрушённо качнул головой. Поняв его без слов, Гу Цюань шагнул вперёд, подошёл к промокшему насквозь Цзинь Яньшэню и помог тому подняться.
— Ты... как ты? — тихо спросил он.
— Ты... как ты? — тихо спросил он.
Цзинь Яньшэнь, выбравшись из ванной на брюхе, при виде живого, румяного человека чуть не разридался от нахлынувших чувств.
Цзинь Яньшэнь, выбравшись из ванной на брюхе, при виде живого, румяного человека чуть не разридался от нахлынувших чувств.
— Братуха... помоги, скорее помоги подняться! — выдохнул он. Всё это время парень боялся, что уже сдох, а происходящее вокруг — лишь предсмертные галлюцинации и проплывающая перед глазами жизнь.
— Братуха... помоги, скорее помоги подняться! — выдохнул он. Всё это время парень боялся, что уже сдох, а происходящее вокруг — лишь предсмертные галлюцинации и проплывающая перед глазами жизнь.
Лишь когда Цзинь Яньшэнь снова появился в гостиной, остальные окончательно убедились: нечисть действительно свалила, а парень умудрился уцелеть.
Лишь когда Цзинь Яньшэнь снова появился в гостиной, остальные окончательно убедились: нечисть действительно свалила, а парень умудрился уцелеть.
Фан Цунь, мужчина в вязаной шапке и Гу Цюань уселись перед Цзинь Яньшэнем. С его мокрой одежды капала вода, а сам он дрожал так, будто его пробил сильный озноб.
Фан Цунь, мужчина в вязаной шапке и Гу Цюань уселись перед Цзинь Яньшэнем. С его мокрой одежды капала вода, а сам он дрожал так, будто его пробил сильный озноб.
Спутники переглянулись и посмотрели на Чжао Сяохун, которую уже перетащили поближе. Женщина лежала без сознания, она тяжело и хрипло дышала, но была жива. Выглядела она получше Цзинь Яньшэня — вероятно, из-за плотного телосложения мороз не сумел мгновенно привести её в чувство. Мужчина со шрамом тоже тяжело дышал — он был почти калекой, но, убедившись, что его жизни ничего не угрожает, на него больше не обращали внимания.
Спутники переглянулись и посмотрели на Чжао Сяохун, которую уже перетащили поближе. Женщина лежала без сознания, она тяжело и хрипло дышала, но была жива. Выглядела она получше Цзинь Яньшэня — вероятно, из-за плотного телосложения мороз не сумел мгновенно привести её в чувство. Мужчина со шрамом тоже тяжело дышал — он был почти калекой, но, убедившись, что его жизни ничего не угрожает, на него больше не обращали внимания.
— Найдётся у вас хоть что-нибудь тёплое? — застучал зубами Цзинь Яньшэнь. — Х-холодно... невмоготу просто!
— Найдётся у вас хоть что-нибудь тёплое? — застучал зубами Цзинь Яньшэнь. — Х-холодно... невмоготу просто!
Температура в лесу стремительно падала, ночная стужа брала своё. Цзинь Яньшэнь замёрз настолько, что едва дёргал губами — ещё немного, и он загнулся бы от гипотермии.
Температура в лесу стремительно падала, ночная стужа брала своё. Цзинь Яньшэнь замёрз настолько, что едва дёргал губами — ещё немного, и он загнулся бы от гипотермии.
Фан Цунь замешкалась, вспомнив про плед, которым парень укрывался до этого. Остальные тоже моментально сообразили, в чём дело, и неспешно приблизились к отброшенному пледу.
Фан Цунь замешкалась, вспомнив про плед, которым парень укрывался до этого. Остальные тоже моментально сообразили, в чём дело, и неспешно приблизились к отброшенному пледу.
Фан Цунь уже потянулась за ним, но Гу Цюань вовремя её остановил. Наклонившись, он принюхался — его чуткий нос сразу же уловил резкий, густой запах дикого зверя.
Фан Цунь уже потянулась за ним, но Гу Цюань вовремя её остановил. Наклонившись, он принюхался — его чуткий нос сразу же уловил резкий, густой запах дикого зверя.
— Не трогай! — предостерёг Гу Цюань. — На нём тот самый зверьёй запах, как от оленя.
— Не трогай! — предостерёг Гу Цюань. — На нём тот самый зверьёй запах, как от оленя.
Сам Гу Цюань понятия не имел, как точно пахнет оленина — в чулане он к оленьим шкурам даже не приближался, да и в той каморке стояла такая вонь, что разобрать отдельные оттенки было невозможно. Но раз призрак атаковал Цзинь Яньшэня, значит, дело точно в пледе с оленьим запахом. Это было единственным разумным объяснением, идеально совпадающим с прошлым предупреждением Сяо Лу. Просто раньше Гу Цюань сидел слишком далеко от забившегося в угол Цзинь Яньшэня и не мог почувствовать этот дух.
Сам Гу Цюань понятия не имел, как точно пахнет оленина — в чулане он к оленьим шкурам даже не приближался, да и в той каморке стояла такая вонь, что разобрать отдельные оттенки было невозможно. Но раз призрак атаковал Цзинь Яньшэня, значит, дело точно в пледе с оленьим запахом. Это было единственным разумным объяснением, идеально совпадающим с прошлым предупреждением Сяо Лу. Просто раньше Гу Цюань сидел слишком далеко от забившегося в угол Цзинь Яньшэня и не мог почувствовать этот дух.
— Это... сделано из оленьей шкуры? Да нет же, самый обычный плед, — насупилась Фан Цунь, повернувшись к Цзинь Яньшэню. — Ты под ним столько времени просидел, неужели сам ничего не почувствовал?
— Это... сделано из оленьей шкуры? Да нет же, самый обычный плед, — насупилась Фан Цунь, повернувшись к Цзинь Яньшэню. — Ты под ним столько времени просидел, неужели сам ничего не почувствовал?
Цзинь Яньшэнь растерянно почесал затылок, не зная, что ответить.
Цзинь Яньшэнь растерянно почесал затылок, не зная, что ответить.
— Напрасно ты от него этого ждёшь, — вступился за него Гу Цюань. — В том чулане воздухообмена никакого, вонь стоит несусветная, все запахи перемешались. А на пледе олений дух совсем слабый.
— Напрасно ты от него этого ждёшь, — вступился за него Гу Цюань. — В том чулане воздухообмена никакого, вонь стоит несусветная, все запахи перемешались. А на пледе олений дух совсем слабый.
Не будь у Гу Цюаня настолько тонкого чутья, он и сам бы не сразу догадался. Едкий запах мгновенно настораживает, но если он едва уловим... Человек с обычным обонянием может до самой смерти не понять, в чём дело. И призрак отлично этим воспользовался.
Не будь у Гу Цюаня настолько тонкого чутья, он и сам бы не сразу догадался. Едкий запах мгновенно настораживает, но если он едва уловим... Человек с обычным обонянием может до самой смерти не понять, в чём дело. И призрак отлично этим воспользовался.
— Так вот почему та тварь целилась именно в тебя, — подал голос мужчина в вязаной шапке.
— Так вот почему та тварь целилась именно в тебя, — подал голос мужчина в вязаной шапке.
Чуть не описавшийся от ужаса Цзинь Яньшэнь бледным как полотно взором уставился на присутствующих. Впрочем, сейчас его бледность вызвал уже не столько страх, сколько лютый холод. С обнажённым торсом, в одних мокрых штанах, кое-как прикрывавших наготу, он сидел прямо у камина. Яркое пламя бушевало вовсю, но сквозь выбитые окна задувал такой ледяной сквозняк, что от огня почти не было толку.
Чуть не описавшийся от ужаса Цзинь Яньшэнь бледным как полотно взором уставился на присутствующих. Впрочем, сейчас его бледность вызвал уже не столько страх, сколько лютый холод. С обнажённым торсом, в одних мокрых штанах, кое-как прикрывавших наготу, он сидел прямо у камина. Яркое пламя бушевало вовсю, но сквозь выбитые окна задувал такой ледяной сквозняк, что от огня почти не было толку.
Зимний лес снаружи превратился в царство вечной мерзлоты, в воздухе даже закружились редкие снежинки. Температура на улице явно упала ниже нуля.
Зимний лес снаружи превратился в царство вечной мерзлоты, в воздухе даже закружились редкие снежинки. Температура на улице явно упала ниже нуля.
— О чём вы вообще? Я что, сделал что-то не так? — дрожа всем телом, спросил Цзинь Яньшэнь. — Всё из-за этого пледа?
— О чём вы вообще? Я что, сделал что-то не так? — дрожа всем телом, спросил Цзинь Яньшэнь. — Всё из-за этого пледа?
— Я вообще не спал и слышал всё, что вы делали, — кивнул мужчина в вязаной шапке. — Особенно твои шашни с той тёткой. Вы перепугались грохота у окон, решили, будто тварь хочет потушить огонь в камине, и побежали к шкафу за табуретками, чтобы сделать заслон. — Он сделал паузу и подытожил: — Короче говоря, вы заглотили наживку.
— Я вообще не спал и слышал всё, что вы делали, — кивнул мужчина в вязаной шапке. — Особенно твои шашни с той тёткой. Вы перепугались грохота у окон, решили, будто тварь хочет потушить огонь в камине, и побежали к шкафу за табуретками, чтобы сделать заслон. — Он сделал паузу и подытожил: — Короче говоря, вы заглотили наживку.
Слова мужчины в вязаной шапке окончательно сбили Цзинь Яньшэня с толку.
Слова мужчины в вязаной шапке окончательно сбили Цзинь Яньшэня с толку.
— Он пытается сказать следующее, — вмешался Гу Цюань. — Посмотри вокруг. Помимо дивана и тяжеленного стола, который хрен сдвинешь, здесь нет ни единого мелкого предмета, которым можно было бы прикрыть огонь от сквозняка. Мы потратили кучу времени на рассуждения о камине и огне. И неважно, из логических умозаключений или просто из подсознательной жажды тепла и безопасности, у вас укоренилась мысль: огонь ни в коем случае нельзя гасить! Пойдя на поводу у этой мысли, вы уставились на тот чулан.
— Он пытается сказать следующее, — вмешался Гу Цюань. — Посмотри вокруг. Помимо дивана и тяжеленного стола, который хрен сдвинешь, здесь нет ни единого мелкого предмета, которым можно было бы прикрыть огонь от сквозняка. Мы потратили кучу времени на рассуждения о камине и огне. И неважно, из логических умозаключений или просто из подсознательной жажды тепла и безопасности, у вас укоренилась мысль: огонь ни в коем случае нельзя гасить! Пойдя на поводу у этой мысли, вы уставились на тот чулан.
— В том шкафу действительно лежало то, что вам требовалось, — Гу Цюань взглянул на погружённую во мрак каморку. — Фан Цунь вытащила оттуда табуретки и прикрыла пламя, всё совпало один в один. Но главной ловушкой были вовсе не табуретки, а плед, лежавший на самом видном месте.
— В том шкафу действительно лежало то, что вам требовалось, — Гу Цюань взглянул на погружённую во мрак каморку. — Фан Цунь вытащила оттуда табуретки и прикрыла пламя, всё совпало один в один. Но главной ловушкой были вовсе не табуретки, а плед, лежавший на самом видном месте.
Чулан находился в тени, куда почти не доходил свет от камина, вырисовывался лишь размытый контур проёма.
Чулан находился в тени, куда почти не доходил свет от камина, вырисовывался лишь размытый контур проёма.
— Когда окна распахнулись и пламя начало гаснуть от сквозняка, кто-то неизбежно захотел бы укутаться во что-нибудь тёплое, — Гу Цюань посмотрел на Цзинь Яньшэня. — Ты был одет холоднее всех, поэтому взять плед для согрева выглядело совершенно естественным решением.
— Когда окна распахнулись и пламя начало гаснуть от сквозняка, кто-то неизбежно захотел бы укутаться во что-нибудь тёплое, — Гу Цюань посмотрел на Цзинь Яньшэня. — Ты был одет холоднее всех, поэтому взять плед для согрева выглядело совершенно естественным решением.
— К тому же это не оленья шкура, что притупило твою бдительность, — добавил мужчина в вязаной шапке. — Добавь сюда смрад, бьющий в нос из чулана, — нет ничего удивительного в том, что ты не раскусил подвох. Большинство людей понятия не имеют, как на самом деле пахнет оленина. Все эти факторы сложились воедино, и призрак был твёрдо уверен: ты обязательно набросишь на себя этот плед.
— К тому же это не оленья шкура, что притупило твою бдительность, — добавил мужчина в вязаной шапке. — Добавь сюда смрад, бьющий в нос из чулана, — нет ничего удивительного в том, что ты не раскусил подвох. Большинство людей понятия не имеют, как на самом деле пахнет оленина. Все эти факторы сложились воедино, и призрак был твёрдо уверен: ты обязательно набросишь на себя этот плед.
Мужчина в вязаной шапке продолжал излагать свои выкладки:
Мужчина в вязаной шапке продолжал излагать свои выкладки:
— Нормальное функционирование человеческого организма зависит от поддержания температуры внутренних органов на уровне тридцати семи градусов. Как только вокруг холодает, нервные окончания в коже тут же посылают тревожный сигнал в мозг. Сосуды сужаются, сокращая потерю тепла, мышцы начинают дрожать, чтобы сгенерировать хоть немного энергии, а в сознании формируется чёткое ощущение холода. Всё это побуждает человека искать тепло или надевать тёплые вещи. Это естественная защитная реакция организма, спасающая от переохлаждения и отказа внутренних органов.
— Нормальное функционирование человеческого организма зависит от поддержания температуры внутренних органов на уровне тридцати семи градусов. Как только вокруг холодает, нервные окончания в коже тут же посылают тревожный сигнал в мозг. Сосуды сужаются, сокращая потерю тепла, мышцы начинают дрожать, чтобы сгенерировать хоть немного энергии, а в сознании формируется чёткое ощущение холода. Всё это побуждает человека искать тепло или надевать тёплые вещи. Это естественная защитная реакция организма, спасающая от переохлаждения и отказа внутренних органов.
Он перевёл взгляд на дрожащего светловолосого юношу:
Он перевёл взгляд на дрожащего светловолосого юношу:
— Выходит, стоило тебе поддаться инстинкту и укрыться пледом, как ты тут же пропитался тем самым запахом, который, по словам девчушки, так ненавидит призрак.
— Выходит, стоило тебе поддаться инстинкту и укрыться пледом, как ты тут же пропитался тем самым запахом, который, по словам девчушки, так ненавидит призрак.
Цзинь Яньшэня обдало ледяным холодом, по спине побежали липкие мурашки.
Цзинь Яньшэня обдало ледяным холодом, по спине побежали липкие мурашки.
Стоило наступить его череду дежурства, как створка окна начала непрерывно хлопать.
Стоило наступить его череду дежурства, как створка окна начала непрерывно хлопать.
Со стороны могло показаться обычной случайностью, но на самом деле это была спланированная ловушка, нацеленная именно на него!
Со стороны могло показаться обычной случайностью, но на самом деле это была спланированная ловушка, нацеленная именно на него!
Вся комбинация была выверена до мелочей, хоть и не давала стопроцентной гарантии. Ошибись он хотя бы в одном звене — и замысел призрака потерпел бы крах.
Вся комбинация была выверена до мелочей, хоть и не давала стопроцентной гарантии. Ошибись он хотя бы в одном звене — и замысел призрака потерпел бы крах.
Вот только тварь умела выбирать.
Вот только тварь умела выбирать.
Она выбрала того, кто с наибольшей вероятностью оступился бы именно так, как ей нужно.
Она выбрала того, кто с наибольшей вероятностью оступился бы именно так, как ей нужно.
Цзинь Яньшэня.
Цзинь Яньшэня.
Ведь здесь... только он был одет хуже всех!
Ведь здесь... только он был одет хуже всех!

Комментарии

Загрузка...