— Зачем ты пришла? — Спросил Лу Чжао.
— Проверить, не прибили ли тебя! — Мысленно огрызнулась Линь Чжиянь.
Она почувствовала, как внутри закипает беспричинная ярость, но тут же осадила себя – вспышка гнева выглядела бы слишком странно. Сделав глубокий вдох, она выровняла дыхание.
— Как глава спецгруппы, я обязана прибыть на передовую, едва услышав звуки выстрелов, — произнесла она с напускным спокойствием.
«Услышать выстрелы с такого расстояния?», – Лу Чжао тоже был мастером прикидываться простаком и не стал развивать тему. — Господин сичжи пришел сдаться.
Чжао Дэ криво усмехнулся и уточнил:
— Не сдаться, а признать ошибки перед организацией. Моя халатность привела к разрастанию проблем с контрабандой.
— Я намерен заявить на своего секретаря, Лю Чжихуэя.
Лу Чжао мысленно прокрутил их недавний разговор. Действительно, тот ни разу не упомянул о явке с повинной и не признался ни в одном преступлении.
Лишь воспоминания о юности, даже об использовании связей – вскользь, без имен и дат.
Старый лис, каждое слово выверено до миллиметра.
Линь Чжиянь села за стол и протянула Лу Чжао бумагу с ручкой.
— Я буду допрашивать, ты – вести протокол.
— Идет.
Лу Чжао без возражений принялся записывать. Беседа Линь Чжиянь и Чжао Дэ стала предельно официальной.
Чжао Дэ выложил заранее подготовленный компромат, свалив все грехи на секретаря.
Контрабандным каналом заведовал Люй Цзиньшань, сбытом запрещенных товаров – Люй Бовэнь, а взятки принимал Лю Чжихуэй.
Даже сегодняшний налет «зеленок» на участок был объявлен планом секретаря. Чжао Дэ якобы вовремя раскрыл замысел и прибыл на помощь, чтобы предотвратить трагедию.
Что касается собственных промахов, Чжао Дэ скорбно покаялся в недостатке контроля над подчиненными и попросил организацию о дисциплинарном взыскании.
Дописывая последние строки, Лу Чжао уже представлял финал этой истории.
Скорее всего, сичжи отделается выговором, который на пять лет закроет ему путь к повышениям и наградам. Для чиновника такого ранга это серьезный удар.
В иерархии Федерации существовало неписаное правило: чиновники одного уровня делились на три разряда. Например, ранг чжэнгуань в сфере культуры считался низшим, в охране порядка – средним, а пост сичжи – высшим.
Власть культурных ведомств эфемерна, у силовиков она ограничена полномочиями, а сичжи – полновластный хозяин своей земли.
Лу Чжао был доволен таким исходом – это превзошло его ожидания.
Он-то думал, что его просто отзовут, передадут дело другому, и тот всё тихо прикроет.
Но начальство позволило ему довести дело до этой точки. Чжао Дэ сохранил лицо чиновника ранга чжэнгуань и так и не посмел тронуть Лу Чжао открыто.
Тут явно замешана борьба фракций, но, по крайней мере, высшие чины Федерации соблюдали приличия, и официальные правила всё еще оставались весомым аргументом.
— Раз во всем виноват Лю Чжихуэй, я выписываю ордер на его немедленный арест, — Линь Чжиянь внимательно следила за Лу Чжао, гадая, почему он не протестует против такой версии событий.
— У тебя нет возражений?
— Я полностью полагаюсь на решение главы Линь.
Лу Чжао сохранял привычную маску бесстрастия, и по сравнению с его прежней дерзостью это выглядело почти кротко.
— Если бы ты полагался на мои решения, ты бы уже две недели как сидел на погранпункте и ждал приказа о переводе, — съязвила Линь Чжиянь.
Всё могло закончиться еще тогда.
Чжао Дэ бы посодействовал спецгруппе, банды в округе притихли бы, и все остались бы довольны. Но Лу Чжао выскочил и перевернул стол, вынудив сичжи склонить голову.
Она нехотя признала: Лу Чжао невероятно талантлив. Дай ему хоть малейшую точку опоры – и он вышвырнет за борт кого угодно.
— Кажется, у главы Линь нет полномочий распоряжаться моей должностью, — парировал Лу Чжао.
— ...
Линь Чжиянь под столом наступила ему на ногу. Армейский ботинок был жестким, и Лу Чжао даже не поморщился.
Допрос окончен. Лу Чжао выключил запись и собрал бумаги.
Чжао Дэ, наблюдая за ними, с любопытством спросил:
— Глава Линь, а в каких вы отношениях с товарищем Лу?
Выглядели они близко, но всё же не совсем так, как он поначалу подумал.
— Коллеги (однокурсники), — ответили они хором.
Линь Чжиянь криво усмехнулась:
— Видимо, я так плохо училась, что старший Лу даже не желает признавать во мне сокурсницу.
Лу Чжао вновь ощутил волну ее ярости. Он искренне не понимал, что ее так задело.
Но, умея читать по лицам, он быстро поправился:
— Мы оба учились на одном факультете в Дицзине, давно знакомы.
— Неужели правда знакомы? — Глаза Линь Чжиянь сверкнули. В его духовном зрении она сейчас напоминала извергающийся вулкан.
Рационально говоря, Лу Чжао имел полное право ее не помнить. В Императорской академии вместе с персоналом было более шестидесяти тысяч человек. На факультете менталистики студентов немного, по паре сотен в год, но их лекции были открытыми.
А это значило, что каждый раз, когда Лу Чжао заменял преподавателя, аудитория была забита до отказа.
У Линь Чжиянь была за спиной серьезная семья, но она не из тех избалованных девиц, что выкалывают имя отца у себя на лбу.
Ей не стоило злиться. Нет повода.
Если сосчитать всех, кто присылал Лу Чжао любовные письма, их наберется больше, чем всех студентов его факультета.
«Она не злится», – убеждал он себя.
Лу Чжао молчал. В какой же группе она училась? На этот вопрос лучше не отвечать вовсе.
Чжао Дэ, видя замешательство молодых людей, перевел разговор:
— В этом деле нам помогла бдительность Лу Чжао. Он не дал ситуации обостриться и спас Федерацию от больших потерь.
— Сичжи Чжао поразительно великодушен, — съязвила Линь Чжиянь. — У вас полсостава выкосили, а секретарь вот-вот отправится за решетку.
— Это не «мои люди», это выдающиеся кадры, направленные организацией, — покачал головой Чжао Дэ. — Но в одном я искренен: товарищ Лу действительно предотвратил ущерб для государства.
Линь Чжиянь не нашлась что ответить, но ее настороженность по отношению к Чжао Дэ только возросла.
Раньше, работая под началом генерального директора контрольного управления, она не чувствовала опасности, а теперь каждый шаг казался прогулкой по лезвию.
Эти старые волки госслужбы были безжалостны. Чтобы выйти сухим из воды, Чжао Дэ не просто сдал секретаря – он сам выступил обвинителем своих «белых перчаток».
Спецгруппа могла копать дальше, но, скорее всего, их отзовут раньше, чем они закончат формальности.
Пока семья Чэнь в силе, свалить Чжао Дэ будет почти невозможно.
— Мой секретарь порой вел себя непотребно, так что сам виноват, — произнес Чжао Дэ с горечью и самоиронией. — На поле власти всё кажется прекрасным, но везде таятся капканы. Мы все как кузнечики на одной веревке: рано или поздно все свалимся.
— Он упал сегодня, я – завтра. А может, завтра из Круга Древнего Бога хлынет новый Катаклизм, и всем нам конец.
От него повеяло густой, беспросветной тоской.
Слово «капитулянты» в этот миг обрело для Лу Чжао физическую плотность. Он кожей почувствовал их суть.
Они призывали забыть о различиях между китайцами и варварами, бросить бесконечные границы и превратить цивилизацию в разрозненные города-государства.
Под маской софистики о всеобщем равенстве и ссылками на опыт заграничных поселений они скрывали намерение бросить на произвол судьбы миллиард соотечественников.

Комментарии

Загрузка...