Атмосфера в комнате слегка загустела.
Используя метод медитации, Лу Чжао видел: собеседник не лжет. Хотя Чжао Дэ и был сверхчеловеком третьего ранга, в духовном плане он оставался профаном.
Как говаривал учитель, методы самосовершенствования Новой династии слишком меркантильны и нацелены лишь на формальные показатели.
Ради массового внедрения программ развития жизни древние техники предков были полностью отброшены. Возможно, религиозные секты еще хранили их, но подавляющее большинство сверхчеловеков пеклись лишь о биологических параметрах.
— Моя невестка часто ворчит, что от моей учебы в Императорской столице нет никакого толку, — отозвался Лу Чжао.
Его старшая невестка не была образцом добродетели. Сварливая и алчная, она была из тех, кто обругает старика, посмевшего подобрать пластиковую бутылку у нее на глазах.
Раньше Лу Чжао ее недолюбливал, но со временем привык: она так и не вышла замуж повторно, заботилась о его матери и растила племянницу.
Нет идеальных людей, как нет и абсолютных истин.
Если он сам не совершенен, какое он имеет право требовать этого от других?
— Вот-вот! Всегда найдутся те, кто думает, будто раз мы книжек начитались, то стали всемогущими, — пожаловался Чжао Дэ. — В конце концов, я был всего лишь учителем, а ты – юноша, который всего пару лет как в люди выбился. Взять те же Дицзин и Чишуй – две лучшие академии. В год они выпускают по пять-шесть тысяч человек.
— Сравнения должны иметь границы. Можно ли сравнивать тебя со мной? Могу ли я тягаться с Председателем Федерации?
Тут и Лу Чжао почувствовал некий отклик в душе.
Многие превозносят статус выпускника Дицзина, забывая, сколько их выходит из стен вуза ежегодно. Ожидания людей часто ложны: элитные академии готовят не аристократов, а кадры.
— Жена и родственники не понимали. Говорили, что я – беспомощный книжник. Что курица остается курицей, а не фениксом, и с какого бы высокого поста ее ни сбросили, она все равно полетит только вниз.
— В 3220 году, когда мне было тридцать семь, в городе открылось несколько вакансий младших чиновников. Проводился открытый конкурс. Я сдал письменный экзамен на высший балл, а на собеседовании представил проект реформы базового образования.
На лице Чжао Дэ проступила явная гордость. Он улыбнулся:
— Программа развития жизни для шестых классов федеральных школ составлена мной. Это результат моих многолетних педагогических изысканий, по ней учатся до сих пор.
Лу Чжао не сомневался в его словах. Любой федеральный чиновник ранга чжэнгуань – это элита в своей области.
Особенно в нынешних условиях: наделенный реальной властью сичжи не может быть пустышкой.
Бюрократическая система Федерации терпит негодяев, но не терпит бездарностей.
— Но я провалился на выборах. Я был в ярости, не мог понять – почему? Теперь-то я знаю: на одном благородстве не разбогатеешь, а без денег не подберешься к сильным мира сего. Не подберешься к ним – ничего не добьешься.
— И я начал как сумасшедший искать лазейки. В итоге выгрыз место в городском секретариате, бумажки перекладывал. После Катаклизма пошел в армию, во время великого наводнения восемь лет назад лез в самое пекло, заслужил орден первой степени. Три года назад меня назначили сичжи.
Чжао Дэ замолчал. Его голос был ровным, в нем было меньше эмоций, чем в жалобах на жену.
Путь к креслу главы города он описал вскользь, без той гордости, с какой говорил о своем учительском прошлом.
О потере того, что дорого, скорбят молча; о том, что безразлично, ворчат вслух.
Он лишь облегченно вздохнул:
— За три года в кресле сичжи я не испытал и доли того удовлетворения, что давало учительство. Слишком много дел, которые я обязан делать, и еще больше тех, в которые мне соваться запрещено.
— Ваши заслуги оправдывают ваше нынешнее положение, — произнес Лу Чжао.
Чжао Дэ спросил:
— А ты сам? Считаешь ли ты, что твои четыре года упорства стоили того, где ты сейчас?
Лу Чжао ответил не задумываясь:
— Моя совесть чиста перед жителями Фанши и моими земляками. За эти четыре года ни один человек не погиб в пасти водного зверя.
В его тоне тоже проскользнула гордость.
Чжао Дэ покачал головой:
— Я про тебя лично. Считаешь ли ты, что твой нынешний пост – это то, чего ты достоин?
Лу Чжао снова промолчал.
Конечно, нет. Он тоже хотел более высокую должность, больше ресурсов, стремительного продвижения.
Нельзя сказать, что Чжао Дэ на посту сичжи служит Федерации, а Лу Чжао, патрулируя горы, делает то же самое, и они равны. У каждого своя роль.
Если говорить начистоту, Лу Чжао метил на самый верх.
Но об этом не говорят. Это делают.
— Вижу, что не достоин, — продолжал Чжао Дэ. — Какое место ты хочешь? В погранотряде освободилась вакансия начальника, обычно выбирают из своих.
В одно мгновение расслабленность Лу Чжао испарилась, взгляд стал острым и колючим.
Как бы гладко ни шел их разговор, они оставались врагами.
— Хотя ты всего лишь младший офицер, у тебя диплом Императорской столицы и неоднократные заслуги. Дело о контрабанде, которое ты раскрыл, при правильном подходе позволит тебе прыгнуть сразу через три ступени.
Чжао Дэ выложил козырь, от которого мало кто смог бы отказаться.
— Из адъютанта по боевой подготовке – сразу в начальники погранпункта с реальной властью. Из капитанов – вне очереди в старшие офицеры. В конце года намечается реформа погранслужбы: управление сельхозугодьями в зоне ответственности отряда могут передать самим пограничникам.
— Это даст погранпунктам права, схожие с полномочиями гарнизонных корпусов, и позволит усилить вооружение.
Лу Чжао остался непоколебим:
— Товарищ сичжи обещает так много... Но останетесь ли вы сами в своем кресле к концу года?
— Это дело будущего, — ответил Чжао Дэ. — Но если останусь, тебе это пойдет только на пользу.
Обмен выгодой – право выбора передается тому, кто может принимать решения.
Лу Чжао сам не раз использовал подобные приемы за последнее время.
С точки зрения голой выгоды у него не было причин отказываться. Как ни крути, имеющихся улик хватило бы максимум на выговор Чжао Дэ, а то и просто на профилактическую беседу.
Все доказательства указывали на Лю Чжихуэя. Пока секретарь не даст показания против шефа, все подозрения останутся лишь догадками.
К тому же, есть ли у Лю Чжихуэя реальные доказательства вины Чжао Дэ?
Краткое общение убедило Лу Чжао: Чжао Дэ осторожен и не оставит явных зацепок.
Достаточно пойти навстречу, дать ему спокойно пережить кризис, и награда будет щедрой.
Но Лу Чжао затеял всё это не для того, чтобы выпрашивать чины. Отсутствие пятен на репутации – его главный капитал для будущей карьеры.
— Товарищ сичжи, это можно расценивать как попытку подкупа? — Спросил Лу Чжао.
Чжао Дэ улыбнулся, не проронив ни слова: он заметил, что Лу Чжао включил диктофон.
Впрочем, он и не рассчитывал на легкое согласие. Это была лишь попытка – вдруг сработает. Если Лу Чжао прекратит атаки, всё пройдет куда глаже.
Люй Цзиньшань мертв, доказательства подтасованы, Лю Чжихуэй станет козлом отпущения.
Единственный, кто может сейчас разрушить эту схему – Лу Чжао. Стоит ему смягчить позицию, и победа будет в кармане.
В этот момент за дверью послышались торопливые шаги, переходящие в бег.
На пороге появилась Линь Чжиянь. По ее изящному лицу стекали капли дождя, одежда была насквозь мокрой.
Увидев Лу Чжао, целого и невредимого, она наконец позволила себе прерывисто вздохнуть.
Лу Чжао перевел взгляд на Чжао Дэ. Тот всё понял без слов:
— Не пойми превратно. Я пришел не из-за главы Линь. Я бы явился сюда в любом случае.
— Товарищ Лу Чжао, сегодня ты, несомненно, победил.

Комментарии

Загрузка...