Полдень.
Линь Чжиянь и Лу Чжао зашли пообедать в ресторан. Интерьер блистал золотом и роскошью, а среди посетителей преобладали черноволосые и черноглазые хуася.
Здесь, в иноземном районе, который за его пределами считался самым бедным и отсталым захолустьем, он внезапно увидел в меню жареную говядину с молодым чесноком.
Лу Чжао округлил глаза, но в следующее мгновение его брови нахмурились.
Говядина считалась запрещенным продуктом. В последний раз он пробовал ее еще в детском приюте. Тогда, прослышав о грядущем запрете на производство, старина Тан специально раздобыл и принес им целых десять килограммов мяса.
Восемь лет назад, когда волны зверей наконец утихли, Федерация ввела элементы плановой экономики, чтобы стабилизировать охваченное хаосом общество.
Со временем рамки этого планирования лишь расширялись. Структура производства все больше смещалась в сторону выживания: пахотные земли в приоритетном порядке отдавались под высокоурожайные культуры вроде риса, пшеницы и картофеля.
В животноводстве разведение мясных пород скота попало под строжайший запрет. Говядина исчезла из свободного обращения; легально разрешалось содержать только молочных коров.
На текущий момент к производству допускалось лишь мясо птицы – кур и уток.
Однако в любом правиле находились лазейки. И чем строже был запрет, тем чаще подпольные деликатесы, подобно грибам после дождя, всплывали здесь, в иноземном районе.
Морщина на лбу Лу Чжао разгладилась. Это не входило в его полномочия и было за пределами его возможностей.
Стоило ли терзаться? Пока он в состоянии контролировать самого себя – он вносит свой вклад в поддержание порядка. А если когда-нибудь у него появятся силы повлиять на ситуацию, то это будет уже совсем другая история.
Заметив, на каком названии замер его взгляд, Линь Чжиянь обратилась к стоявшему рядом официанту:
— И еще порцию жареной говядины.
Затем она протянула меню спутнику.
— Выбирай что хочешь, я угощаю. Многое из этого снаружи просто не достать.
— Скорее, об этом даже не слышали, — Лу Чжао закрыл меню и отложил его в сторону. — Я думал, коров теперь держат только как племенной фонд. Пожалуй, мне не стоит здесь обедать. Линь Чжиянь, я подожду тебя на улице.
Линь Чжиянь опешила. Прежде чем она успела прийти в себя, Лу Чжао уже стремительно покинул зал.
Что на него нашло?
Она повернулась к официанту и спросила:
— Неужели все мужчины такие переменчивые?
У нее никогда не было парня. Опыт общения с противоположным полом ограничивался лишь светскими контактами, да и те в основном сводились к встречам с заносчивыми сынками из элитных кварталов.
С этими никчемными типами она общего языка не находила. На праздничных ужинах, где присутствие было обязательным из-за старших, Линь Чжиянь смотрела на них как на умалишенных. Она одинаково презирала каждого идиота, независимо от его пола.
Официант неловко замялся:
— Возможно, господину нездоровится. Вы будете заказывать?
— Нет, забудь.
Аппетит пропал. Линь Чжиянь поднялась и вышла из ресторана.
В полусотне метров от входа на краю тротуара сидел на корточках красивый мужчина и курил. Поза его совершенно не вязалась с благородной внешностью.
Увидев ее, Лу Чжао удивился:
— Ты уже закончила?
— Кое-кто испортил мне весь настрой, — язвительно отозвалась Линь Чжиянь. — Кусок в горло не лезет.
Лу Чжао ответил совершенно серьезно:
— Я не ем говядину.
— А? Ты не ешь говядину? Тебе что, драконье мясо подавай? — Она недоуменно склонила голову набок. — А другие блюда в заведении чем не угодили?
— Я также не ем в ресторанах, где торгуют говядиной, — добавил Лу Чжао.
До Линь Чжиянь мгновенно дошло. Купля-продажа говядины сейчас была вне закона, и он просто не желал соучаствовать в нарушении.
— И какой в этом прок? — Вздохнула она. — Ты не можешь изменить систему. К тому же запрет на разведение скота ввели не ради того, чтобы морить людей голодом, а для оптимизации продовольственной структуры.
— Сюй, ты слишком твердолобый.
Лу Чжао поднял голову, глядя на возвышающуюся над ним Линь Чжиянь. С этого ракурса ее лицо казалось еще более точеным. Он спросил:
— Какой курс духовной философии ты выбрала в Императорской столице?
— Училась по Лао-цзы, — ответила она.
Линь Чжиянь помнила, что именно тогда впервые увидела Лу Чжао. Она только поступила и ничего не знала о его прошлом – лишь подумала, что преподаватель на удивление молод.
— «Знающий людей благоразумен, знающий себя просвещен. Побеждающий людей силен, побеждающий самого себя могуществен», тридцать третья глава Дао Дэ Цзин, — Лу Чжао докурил и, поднявшись, раздавил окурок носком ботинка. Теперь он был на полголовы выше ее. — Тебе как сверхчеловеку ментального типа стоит понимать: мир внутри нас, и он не имеет ничего общего с другими.
Линь Чжиянь слегка отступила:
— Вот именно. Поэтому я считаю, что говядину невозможно искоренить искусственными запретами.
Лу Чжао невозмутимо кивнул:
— А я не считаю, что неправильные вещи должны восприниматься как должное.
Линь Чжиянь замерла, в ее глазах промелькнуло изумление, которое быстро сменилось спокойным пониманием. Она уже встречала таких людей, и именно их она ненавидела больше всего. Таков был ее отец, Линь Юминь, генерал-майор Федерации, отдавший жизнь десять лет назад.
Она указала на крошечную забегаловку вдали:
— Тогда пойдем поедим в ту дыру.
Лу Чжао удивленно вскинул бровь – он не ожидал, что Линь Чжиянь окажется такой легкой на подъем. — Ты угощаешь?
— Каждый платит за себя.
— Тогда я не голоден. Подожду, пока ты поешь.
Линь Чжиянь увидела, что он действительно собирается снова сесть на корточки, и за локоть потащила его к месту:
— В тебе нет ни капли мужского достоинства.
— У меня зарплата всего двадцать тысяч в месяц, — развел руками Лу Чжао. — Мне еще ребенка растить, а тут любой перекус вылетает в сотни.
Линь Чжиянь рассмеялась. Поняв, что он действительно стеснен в средствах, она махнула рукой:
— Ладно, так и быть, я плачу.
...
Вечер.
Лу Чжао думал, что на сегодня они закончили, но Линь Чжиянь потащила его в восточную часть города на деловой ужин.
Машина остановилась перед рестораном в традиционном стиле. У входа швейцар принял ключи для парковки. Официант проводил их в отдельный кабинет, где их уже ждали.
За столом сидели двое: подтянутый мужчина в строгом костюме и мужчина средних лет в сине-белой рубашке. Первому на вид было около тридцати, и уровень развития его тела казался ниже, чем у Лу Чжао. Второй, лет сорока, с легкой проседью в волосах, внушал инстинктивное чувство опасности.
Как минимум, сверхчеловек третьего ранга.
Сичжи города Фанши, Чжао Дэ.
Лу Чжао угадал его личность еще до официального представления. Единственным человеком третьего ранга в Фанши мог быть только городской исполнитель.
— Сичжи Чжао, мы опоздали, — произнесла Линь Чжиянь.
— Вовсе нет, это мы пришли пораньше, — Чжао Дэ поднялся и сделал шаг навстречу, чтобы пожать ей руку. Затем он перевел взгляд на Лу Чжао. — А это?
Линь Чжиянь притянула Лу Чжао поближе, ведя себя подчеркнуто фамильярно. — Это мой старший товарищ по университету, Лу Чжао. Сейчас он служит адъютантом-советником на погранпосту Муравьиный хребет.
Чжао Дэ понимающе кивнул:
— Я слышал о товарище Лу Чжао. Каждый год при планировании паводковых работ его имя упоминается в списках на поощрение.
Хотя семья Чэнь намеренно сдерживала его продвижение, формальных наград его не лишали. Именно благодаря им его зарплата выросла до двадцати с лишним тысяч, а бесплатная норма биодобавок увеличилась до десяти флаконов. При средней зарплате в две-три тысячи он считался весьма обеспеченным человеком.
— Не ожидал, что адъютант Лу знаком с главой группы Линь.
— Мы с одного факультета, — вставила Линь Чжиянь. — Лу Чжао даже читал у нас лекции.
— Видимо, успехи товарища Лу Чжао в учебе были выдающимися.
Чжао Дэ представил своего спутника:
— Это мой секретарь, Лю Чжихуэй. Он не заканчивал Императорскую столицу, как вы двое, но тоже выпускник первоклассного вуза.
Лю Чжихуэй с мягкой улыбкой протянул руку:
— Рад встрече, глава группы Линь.
Линь Чжиянь проигнорировала жест. — Сколько вам лет, секретарь Лю?
Тот слегка растерялся:
— Двадцать семь.
— Почти ровесник моего товарища, — ровным тоном заметила Линь Чжиянь. Ее отношение к нему разительно отличалось от вежливости к Чжао Дэ. — Только он пока лишь капитан, адъютант на посту, а вы уже секретарь сичжи. Должно быть, за вашими плечами немало великих заслуг?

Комментарии

Загрузка...