— И раз! И два!.. — приговаривала Цзян Цинъюэ, со свистом опуская топор и усердно врубаясь в промёрзший ствол.
— И раз! И два!.. — приговаривала Цзян Цинъюэ, со свистом опуская топор и усердно врубаясь в промёрзший ствол.
Неподалёку от неё мохнатый комочек — Цзян Цинъянь — с не меньшим усердием и треском сгрызал соседнее дерево. Внезапно зверёк бросил обглоданный ствол и в одно размытое движение взмыл в воздух, приземлившись девушке прямо на плечо.
Неподалёку от неё мохнатый комочек — Цзян Цинъянь — с не меньшим усердием и треском сгрызал соседнее дерево. Внезапно зверёк бросил обглоданный ствол и в одно размытое движение взмыл в воздух, приземлившись девушке прямо на плечо.
— Джи-джи-джи-джи! — пронзительно и тревожно заверещал он, навострив уши.
— Джи-джи-джи-джи! — пронзительно и тревожно заверещал он, навострив уши.
Цзян Цинъюэ тут же подобралась. С тех самых пор, как они сошлись с крохой Янем, тот ни разу не подавал голоса с такой отчаянной спешкой — стряслась беда. Покрепче перехватив топор, девушка мгновенно перешла в боевую стойку.
Цзян Цинъюэ тут же подобралась. С тех самых пор, как они сошлись с крохой Янем, тот ни разу не подавал голоса с такой отчаянной спешкой — стряслась беда. Покрепче перехватив топор, девушка мгновенно перешла в боевую стойку.
— Где враг?.. — прошептала она, недоумённо вглядываясь в стылую белизну.
— Где враг?.. — прошептала она, недоумённо вглядываясь в стылую белизну.
Вокруг расстилалась лишь мёртвая тишина. Ни души. «Неужели затаился в засаде?» Не раздумывая, она припала к сугробу, увлекая Цзян Цинъяня за собой. Но едва она залегла в снег, как пушистик сорвался с её плеча и белой молнией метнулся в заросли чуть левее.
Вокруг расстилалась лишь мёртвая тишина. Ни души. «Неужели затаился в засаде?» Не раздумывая, она припала к сугробу, увлекая Цзян Цинъяня за собой. Но едва она залегла в снег, как пушистик сорвался с её плеча и белой молнией метнулся в заросли чуть левее.
Только теперь Цзян Цинъюэ разглядела нарушителя спокойствия. Впереди, почти сливаясь с ослепительным настом, извивалась крошечная белая змейка. В этом бескрайнем снежном безмолвии её чешуя служила идеальным камуфляжем — неудивительно, что девушка не заметила её сразу.
Только теперь Цзян Цинъюэ разглядела нарушителя спокойствия. Впереди, почти сливаясь с ослепительным настом, извивалась крошечная белая змейка. В этом бескрайнем снежном безмолвии её чешуя служила идеальным камуфляжем — неудивительно, что девушка не заметила её сразу.
Сейчас же несчастная рептилия оказалась намертво прижата к земле и безжалостно огребала пушистыми лапами: Цзян Цинъянь колотил её от всей своей кроличьей души.
Сейчас же несчастная рептилия оказалась намертво прижата к земле и безжалостно огребала пушистыми лапами: Цзян Цинъянь колотил её от всей своей кроличьей души.
При виде этой картины Цзян Цинъюэ с облегчением перевела дух. Змея, способная бодрствовать и ползать при пятидесяти градусах мороза, без всяких сомнений была мутировавшим зверем. Судя по крошечным размерам — тоже детёныш, к тому же явно уступающий Яньбао в драке.
При виде этой картины Цзян Цинъюэ с облегчением перевела дух. Змея, способная бодрствовать и ползать при пятидесяти градусах мороза, без всяких сомнений была мутировавшим зверем. Судя по крошечным размерам — тоже детёныш, к тому же явно уступающий Яньбао в драке.
— Джи-джи? — тем временем удары кролика стали замедляться, сменившись озадаченным попискиванием.
— Джи-джи? — тем временем удары кролика стали замедляться, сменившись озадаченным попискиванием.
— С-с-с... — жалобно отозвалась распластанная в снегу змейка.
— С-с-с... — жалобно отозвалась распластанная в снегу змейка.
— Джи-джи-джи?
— Джи-джи-джи?
— С-с-с, с-с.
— С-с-с, с-с.
Они определённо общались. Цзян Цинъюэ так и застыла с открытым ртом: разве кролик со змеёй способны понимать друг друга без малейших преград? Жизнь наглядно доказывала: ещё как способны.
Они определённо общались. Цзян Цинъюэ так и застыла с открытым ртом: разве кролик со змеёй способны понимать друг друга без малейших преград? Жизнь наглядно доказывала: ещё как способны.
Почирикав и пошипев ещё немного, Цзян Цинъянь наконец отпустил пленницу. Подскочив к девушке, он разразился звонкой трелью, настойчиво тыча лапкой то в хозяйку, то в змейку, то куда-то вглубь леса.
Почирикав и пошипев ещё немного, Цзян Цинъянь наконец отпустил пленницу. Подскочив к девушке, он разразился звонкой трелью, настойчиво тыча лапкой то в хозяйку, то в змейку, то куда-то вглубь леса.
— Погоди, помедленнее! — замахала руками Цзян Цинъюэ. — Я же ничегошеньки не понимаю!
— Погоди, помедленнее! — замахала руками Цзян Цинъюэ. — Я же ничегошеньки не понимаю!
Определённое взаимопонимание между ней и Яньбао, безусловно, существовало, но на полноценную телепатию пока не тянуло. К счастью, сообразительный кролик быстро понял, в чём загвоздка: он тихо пискнул змейке пару напутствий, та отчаянно закивала крохотной головкой, вильнула хвостом и скользнула вперёд.
Определённое взаимопонимание между ней и Яньбао, безусловно, существовало, но на полноценную телепатию пока не тянуло. К счастью, сообразительный кролик быстро понял, в чём загвоздка: он тихо пискнул змейке пару напутствий, та отчаянно закивала крохотной головкой, вильнула хвостом и скользнула вперёд.
Спрыгнув на снег, Цзян Цинъянь ухватился лапками за край штанины девушки и указал на удаляющуюся белую полоску.
Спрыгнув на снег, Цзян Цинъянь ухватился лапками за край штанины девушки и указал на удаляющуюся белую полоску.
— Ты хочешь, чтобы мы пошли за ней? — догадалась Цзян Цинъюэ.
— Ты хочешь, чтобы мы пошли за ней? — догадалась Цзян Цинъюэ.
— Джи! — подтвердил малыш.
— Джи! — подтвердил малыш.
— Ну, тогда веди.
— Ну, тогда веди.
Девушка безоговорочно доверяла чутью питомца. Раз он решил, что угрозы нет, стоило проверить. К тому же при нынешнем уровне её боевой мощи, да ещё плечом к плечу с этим боевым кроликом, бояться им было некого — разве что лично Ван Давэя.
Девушка безоговорочно доверяла чутью питомца. Раз он решил, что угрозы нет, стоило проверить. К тому же при нынешнем уровне её боевой мощи, да ещё плечом к плечу с этим боевым кроликом, бояться им было некого — разве что лично Ван Давэя.
Они шли следом за змейкой минут пятнадцать, петляя среди обледенелых стволов, пока впереди, на багровом от крови снегу, не показалось распростёртое неподвижное тело.
Они шли следом за змейкой минут пятнадцать, петляя среди обледенелых стволов, пока впереди, на багровом от крови снегу, не показалось распростёртое неподвижное тело.
— Это твой хозяин? — с удивлением приподняла брови Цзян Цинъюэ, взглянув на крошечного проводника.
— Это твой хозяин? — с удивлением приподняла брови Цзян Цинъюэ, взглянув на крошечного проводника.
Белая змейка прекрасно поняла человеческую речь: она часто закивала, выбросила раздвоенный язычок и вихрем метнулась к лежащему человеку. Девушка не спешила подходить. Намерение питомца было очевидно — он молил о помощи, но в этом беспощадном мире за каждым углом таилась опасность. Кто знает, что за человек умирает в сугробе?
Белая змейка прекрасно поняла человеческую речь: она часто закивала, выбросила раздвоенный язычок и вихрем метнулась к лежащему человеку. Девушка не спешила подходить. Намерение питомца было очевидно — он молил о помощи, но в этом беспощадном мире за каждым углом таилась опасность. Кто знает, что за человек умирает в сугробе?
— Джи-джи-джи-джи!.. — Яньбао принялся настойчиво тянуть хозяйку за полу куртки.
— Джи-джи-джи-джи!.. — Яньбао принялся настойчиво тянуть хозяйку за полу куртки.
Видя его упорство и заметив, что неизвестный лежит пластом, скованный лютым морозом и совершенно не способный напасть, Цзян Цинъюэ всё же шагнула вперёд.
Видя его упорство и заметив, что неизвестный лежит пластом, скованный лютым морозом и совершенно не способный напасть, Цзян Цинъюэ всё же шагнула вперёд.
Подойдя ближе, она оторопела: на снегу лежала совсем юная девушка. Одежда её насквозь пропиталась кровью, хлеставшей из глубокой раны на правом плече.
Подойдя ближе, она оторопела: на снегу лежала совсем юная девушка. Одежда её насквозь пропиталась кровью, хлеставшей из глубокой раны на правом плече.
Цзян Цинъюэ озадаченно вскинула брови. Чтобы развеять внезапную догадку, она бегло осмотрела ноги незнакомки — те оказались пугающе тонкими и иссохшими. Такое сильное истощение мышц наступает лишь тогда, когда человек годами лишён возможности ходить.
Цзян Цинъюэ озадаченно вскинула брови. Чтобы развеять внезапную догадку, она бегло осмотрела ноги незнакомки — те оказались пугающе тонкими и иссохшими. Такое сильное истощение мышц наступает лишь тогда, когда человек годами лишён возможности ходить.
«Лун Цзюсин!»
«Лун Цзюсин!»
Вот уж нарочно не придумаешь: та самая грозная воительница, что сумела прорвать смертельную осаду людей Ван Давэя, умирала прямо перед ней!
Вот уж нарочно не придумаешь: та самая грозная воительница, что сумела прорвать смертельную осаду людей Ван Давэя, умирала прямо перед ней!
Цзян Цинъюэ приложила пальцы к её шее и склонилась к губам. Слабое, прерывистое дыхание ещё теплилось, нитевидный пульс еле угадывался. Дело было совсем скверно.
Цзян Цинъюэ приложила пальцы к её шее и склонилась к губам. Слабое, прерывистое дыхание ещё теплилось, нитевидный пульс еле угадывался. Дело было совсем скверно.
— Уходим! — скомандовала Цзян Цинъюэ и решительно подхватила лёгкое, словно пушинка, тело на руки.
— Уходим! — скомандовала Цзян Цинъюэ и решительно подхватила лёгкое, словно пушинка, тело на руки.
Окажись на месте раненой кто-то другой, она бы сто раз взвесила все за и против — басня о крестьянине и отогретой змее в эпоху апокалипсиса повторялась сплошь и рядом. Но с Лун Цзюсин всё обстояло иначе. Она была заклятым врагом Ван Давэя, а враг моего врага — лучший союзник. У них была общая цель, и бросить эту девушку умирать было бы верхом глупости.
Окажись на месте раненой кто-то другой, она бы сто раз взвесила все за и против — басня о крестьянине и отогретой змее в эпоху апокалипсиса повторялась сплошь и рядом. Но с Лун Цзюсин всё обстояло иначе. Она была заклятым врагом Ван Давэя, а враг моего врага — лучший союзник. У них была общая цель, и бросить эту девушку умирать было бы верхом глупости.
Если удастся вытащить Лун Цзюсин с того света, то с её невероятной боевой мощью, подкреплённой силами самой Цзян Цинъюэ и Яньбао, никакой Ван Давэй им больше не будет страшен. Да и эта белая змейка чего-то да стоила: пусть её истинная сила пока оставалась тайной, умом и преданностью она явно не была обделена. В конце концов, тяжелораненая, лишённая возможности передвигаться девушка сумела вырваться из капкана Ван Давэя наверняка именно благодаря этой малютке. Значит, и в драке змейка не промах — сама судьба преподнесла Цзян Цинъюэ бесценный козырь.
Если удастся вытащить Лун Цзюсин с того света, то с её невероятной боевой мощью, подкреплённой силами самой Цзян Цинъюэ и Яньбао, никакой Ван Давэй им больше не будет страшен. Да и эта белая змейка чего-то да стоила: пусть её истинная сила пока оставалась тайной, умом и преданностью она явно не была обделена. В конце концов, тяжелораненая, лишённая возможности передвигаться девушка сумела вырваться из капкана Ван Давэя наверняка именно благодаря этой малютке. Значит, и в драке змейка не промах — сама судьба преподнесла Цзян Цинъюэ бесценный козырь.
Прижимая к груди исхудавшую Лун Цзюсин, девушка во весь дух припустила к убежищу. Следом по сугробам мчались кролик и змейка.
Прижимая к груди исхудавшую Лун Цзюсин, девушка во весь дух припустила к убежищу. Следом по сугробам мчались кролик и змейка.
Самым тёплым уголком во всём убежище была комната с генератором. Влетев внутрь, Цзян Цинъюэ уложила девушку, свободной рукой торопливо сдёрнула со своей кровати матрас с одеялами и расстелила их поближе к гудящей технике. Вспомнив, что у Лун Цзюсин повреждён позвоночник, она велела Яньбао приволочь подушку. Устроив раненую в удобное полусидячее положение, чтобы разгрузить спину, Цзян Цинъюэ метнулась за аптечкой.
Самым тёплым уголком во всём убежище была комната с генератором. Влетев внутрь, Цзян Цинъюэ уложила девушку, свободной рукой торопливо сдёрнула со своей кровати матрас с одеялами и расстелила их поближе к гудящей технике. Вспомнив, что у Лун Цзюсин повреждён позвоночник, она велела Яньбао приволочь подушку. Устроив раненую в удобное полусидячее положение, чтобы разгрузить спину, Цзян Цинъюэ метнулась за аптечкой.
В голове лихорадочно всплывали обрывки медицинских инструкций, которые она штудировала перед самым концом света. Ножницами разрезав пропитанную кровью и примёрзшую ткань куртки, она принялась промывать рану. По-хорошему, при такой чудовищной кровопотере требовалось немедленное переливание. Но группы крови Лун Цзюсин она не знала, да и донорской плазмы взять было неоткуда — оставалось рассчитывать лишь на базовую полевую помощь.
В голове лихорадочно всплывали обрывки медицинских инструкций, которые она штудировала перед самым концом света. Ножницами разрезав пропитанную кровью и примёрзшую ткань куртки, она принялась промывать рану. По-хорошему, при такой чудовищной кровопотере требовалось немедленное переливание. Но группы крови Лун Цзюсин она не знала, да и донорской плазмы взять было неоткуда — оставалось рассчитывать лишь на базовую полевую помощь.
Дезинфекция. Очистка краёв раны. Шов за швом, стягивающие разорванную плоть. Тугая стерильная повязка.
Дезинфекция. Очистка краёв раны. Шов за швом, стягивающие разорванную плоть. Тугая стерильная повязка.
Закончив с обработкой, девушка включила припрятанный телефон, чтобы свериться со скачанными медицинскими протоколами, а затем бросилась перебирать ящики с лекарствами, запасёнными ещё до катастрофы.
Закончив с обработкой, девушка включила припрятанный телефон, чтобы свериться со скачанными медицинскими протоколами, а затем бросилась перебирать ящики с лекарствами, запасёнными ещё до катастрофы.
Пятипроцентный раствор глюкозы — восполнить упадок сил, снять гипогликемию и поддержать слабеющее сердце.
Пятипроцентный раствор глюкозы — восполнить упадок сил, снять гипогликемию и поддержать слабеющее сердце.
Цефалоспорин внутривенно — задавить инфекцию и остановить воспаление раны.
Цефалоспорин внутривенно — задавить инфекцию и остановить воспаление раны.
Раствор витамина С — стимулировать регенерацию повреждённых тканей.
Раствор витамина С — стимулировать регенерацию повреждённых тканей.
Руки мелко дрожали, но после пары напряжённых попыток Цзян Цинъюэ всё же умудрилась точно попасть иглой в бледную спавшуюся вену.
Руки мелко дрожали, но после пары напряжённых попыток Цзян Цинъюэ всё же умудрилась точно попасть иглой в бледную спавшуюся вену.
Отерев испарину со лба, девушка тяжело перевела дух и повернулась к застывшей от страха змейке:
Отерев испарину со лба, девушка тяжело перевела дух и повернулась к застывшей от страха змейке:
— Я понятия не имею, есть ли у твоей хозяйки аллергия на цефалоспорины, — развела она руками. — Кожную пробу делать нечем, да и не умею я. Так что теперь всё в руках судьбы.
— Я понятия не имею, есть ли у твоей хозяйки аллергия на цефалоспорины, — развела она руками. — Кожную пробу делать нечем, да и не умею я. Так что теперь всё в руках судьбы.
— С-с-с... — печально уронила змейка раздвоенный язычок. Скользнув к Лун Цзюсин, она принялась легонько тереться крошечной мордочкой о её щёку, удручённо свернувшись на плече.
— С-с-с... — печально уронила змейка раздвоенный язычок. Скользнув к Лун Цзюсин, она принялась легонько тереться крошечной мордочкой о её щёку, удручённо свернувшись на плече.
Цзян Цинъюэ открыла было рот, но поняла, что никакие слова тут не помогут. Подбросив поленьев в печь, она принесла со склада ещё пару плотных одеял. Осторожно срезав и сняв с раненой остатки мокрой от крови и талого снега одежды, она укутала её в сухое мягкое тепло.
Цзян Цинъюэ открыла было рот, но поняла, что никакие слова тут не помогут. Подбросив поленьев в печь, она принесла со склада ещё пару плотных одеял. Осторожно срезав и сняв с раненой остатки мокрой от крови и талого снега одежды, она укутала её в сухое мягкое тепло.
— Слушай, малютка, — мягко обратилась она к змейке, — всё, что было в моих силах, я сделала. Очнётся она или нет — зависит от её живучести. Сиди здесь и сторожи. Если заметишь что-то неладное — сразу зови меня. А я пойду сварю горячую кашу с рыбой. Если хозяйка очнётся, ей понадобятся силы.
— Слушай, малютка, — мягко обратилась она к змейке, — всё, что было в моих силах, я сделала. Очнётся она или нет — зависит от её живучести. Сиди здесь и сторожи. Если заметишь что-то неладное — сразу зови меня. А я пойду сварю горячую кашу с рыбой. Если хозяйка очнётся, ей понадобятся силы.
Вернувшись на кухню, Цзян Цинъюэ набрала чистой воды, всыпала рис и поставила основу для рисовой каши на огонь. Затем направилась к морозильным ларям и достала две упаковки разделанного пангасиуса. В этой рыбе почти не было костей, а нежное филе словно создано для наваристой каши.
Вернувшись на кухню, Цзян Цинъюэ набрала чистой воды, всыпала рис и поставила основу для рисовой каши на огонь. Затем направилась к морозильным ларям и достала две упаковки разделанного пангасиуса. В этой рыбе почти не было костей, а нежное филе словно создано для наваристой каши.
Пока рыба оттаивала в воде комнатной температуры, хозяйка принялась за специи: свежий имбирь, сушёный зелёный лук, белый перец... Как истинная любительница морепродуктов, Цзян Цинъюэ запаслась приправами на славу. Жаль только, что зелёный лук остался лишь сублимированный — по вкусу и аромату он заметно уступал свежему.
Пока рыба оттаивала в воде комнатной температуры, хозяйка принялась за специи: свежий имбирь, сушёный зелёный лук, белый перец... Как истинная любительница морепродуктов, Цзян Цинъюэ запаслась приправами на славу. Жаль только, что зелёный лук остался лишь сублимированный — по вкусу и аромату он заметно уступал свежему.

Комментарии

Загрузка...