Однако он заставил себя скрипнуть зубами и выдать тоном щедрого правителя:
Однако он заставил себя скрипнуть зубами и выдать тоном щедрого правителя:
— Особый предмет? Делов-то. Я своим шестеркам их пачками раздаю. Помоги мне, стань моей женщиной, и сможешь выбирать любой артефакт, какой только пожелаешь.
— Особый предмет? Делов-то. Я своим шестеркам их пачками раздаю. Помоги мне, стань моей женщиной, и сможешь выбирать любой артефакт, какой только пожелаешь.
— П-правда? — пискнула она. — Тогда я иду...
— П-правда? — пискнула она. — Тогда я иду...
Цзян Цинъюэ покосилась на огромную гору нарубленных дров. Хрупкая, запуганная девочка, которую она сейчас играла, ни за что не смогла бы утащить такую тяжесть. Отложив топор, она выудила из кучи с десяток веток, соорудила жалкую охапку, и, вновь подхватив топор, неуклюже побрела к мужчине. Каждый ее шаг выглядел так, словно она вот-вот свалится в сугроб от слабости.
Цзян Цинъюэ покосилась на огромную гору нарубленных дров. Хрупкая, запуганная девочка, которую она сейчас играла, ни за что не смогла бы утащить такую тяжесть. Отложив топор, она выудила из кучи с десяток веток, соорудила жалкую охапку, и, вновь подхватив топор, неуклюже побрела к мужчине. Каждый ее шаг выглядел так, словно она вот-вот свалится в сугроб от слабости.
Разыгрывая спектакль, девушка не сводила с врага цепкого взгляда. Лицо Юй Ю было скрыто под плотными слоями теплой одежды. Он лежал в неестественной позе, подвернув левую ногу к животу под совершенно пугающим углом. Подойдя ближе, Цзян Цинъюэ заметила то, от чего по спине пробежал холодок: снег вокруг него был пропитан багровым. Судя по площади алого пятна, крови он потерял чудовищно много.
Разыгрывая спектакль, девушка не сводила с врага цепкого взгляда. Лицо Юй Ю было скрыто под плотными слоями теплой одежды. Он лежал в неестественной позе, подвернув левую ногу к животу под совершенно пугающим углом. Подойдя ближе, Цзян Цинъюэ заметила то, от чего по спине пробежал холодок: снег вокруг него был пропитан багровым. Судя по площади алого пятна, крови он потерял чудовищно много.
Ей было плевать, какая тварь умудрилась так искромсать второго номера рейтинга в этой безжизненной пустоши. Сейчас ее волновал лишь холодный расчет: при такой кровопотере и таком морозе, даже с показателем мощи в 888 единиц, он должен был стоять одной ногой в могиле.
Ей было плевать, какая тварь умудрилась так искромсать второго номера рейтинга в этой безжизненной пустоши. Сейчас ее волновал лишь холодный расчет: при такой кровопотере и таком морозе, даже с показателем мощи в 888 единиц, он должен был стоять одной ногой в могиле.
— Брось эти дрова! — зарычал Юй Ю, едва сдерживая ярость, видя, как эта идиотка тащит к нему какие-то ветки.
— Брось эти дрова! — зарычал Юй Ю, едва сдерживая ярость, видя, как эта идиотка тащит к нему какие-то ветки.
— Но... но я же целый день их рубила... — жалобно всхлипнула Цзян Цинъюэ, еще крепче прижимая к себе вязанку, словно это было ее величайшее сокровище.
— Но... но я же целый день их рубила... — жалобно всхлипнула Цзян Цинъюэ, еще крепче прижимая к себе вязанку, словно это было ее величайшее сокровище.
Больше всего на свете Юй Ю ненавидел таких непроходимых тупиц. Но выбора не было. Он не мог пошевелиться, а эта дура была единственной живой душой на многие километры вокруг. Слабая, трусливая, падкая на громкие титулы — она была идеальной марионеткой. Если он ее прикончит, то просто замерзнет насмерть. А если вместо нее сюда забредет двухметровый амбал, то уже сам Юй Ю пойдет на мясо.
Больше всего на свете Юй Ю ненавидел таких непроходимых тупиц. Но выбора не было. Он не мог пошевелиться, а эта дура была единственной живой душой на многие километры вокруг. Слабая, трусливая, падкая на громкие титулы — она была идеальной марионеткой. Если он ее прикончит, то просто замерзнет насмерть. А если вместо нее сюда забредет двухметровый амбал, то уже сам Юй Ю пойдет на мясо.
Подавив клокочущую в горле жажду крови, он заставил себя смягчить тон:
Подавив клокочущую в горле жажду крови, он заставил себя смягчить тон:
— Послушай, милая. Пойдешь со мной — и больше никогда в жизни не возьмешь в руки топор, обещаю. Так где твое убежище? Помоги мне добраться, я сам идти не могу.
— Послушай, милая. Пойдешь со мной — и больше никогда в жизни не возьмешь в руки топор, обещаю. Так где твое убежище? Помоги мне добраться, я сам идти не могу.
«Милая? Пошел ты к черту, ублюдок», — сплюнула про себя Цзян Цинъюэ.
«Милая? Пошел ты к черту, ублюдок», — сплюнула про себя Цзян Цинъюэ.
Тем не менее, она с нарочитой неохотой бросила ветки в снег. Чтобы окончательно усыпить его подозрения, девушка отложила и топор, после чего беспомощно захлопала ресницами:
Тем не менее, она с нарочитой неохотой бросила ветки в снег. Чтобы окончательно усыпить его подозрения, девушка отложила и топор, после чего беспомощно захлопала ресницами:
— А... сколько вы весите?
— А... сколько вы весите?
— Какая тебе разница?! — рявкнул Юй Ю, стремительно теряя терпение.
— Какая тебе разница?! — рявкнул Юй Ю, стремительно теряя терпение.
— Просто... просто я могу поднять максимум тридцать килограмм...
— Просто... просто я могу поднять максимум тридцать килограмм...
Юй Ю скрипнул зубами. Глядя на то, как она жалко переминалась с ноги на ногу, бросив горстку дров, он понял, что эта соплячка в жизни не утащит взрослого мужика. Тем более в тяжелом зимнем обмундировании.
Юй Ю скрипнул зубами. Глядя на то, как она жалко переминалась с ноги на ногу, бросив горстку дров, он понял, что эта соплячка в жизни не утащит взрослого мужика. Тем более в тяжелом зимнем обмундировании.
— Далеко твое убежище?! — в отчаянии воскликнул он.
— Далеко твое убежище?! — в отчаянии воскликнул он.
Мужчина прекрасно осознавал плачевность своего положения: гипотермия уже захватывала тело, а израненная нога полностью онемела. Промедли он еще немного — и даже если выживет, останется калекой. Апокалипсис только начался! Он должен править этим миром, а не ползать по нему на культях.
Мужчина прекрасно осознавал плачевность своего положения: гипотермия уже захватывала тело, а израненная нога полностью онемела. Промедли он еще немного — и даже если выживет, останется калекой. Апокалипсис только начался! Он должен править этим миром, а не ползать по нему на культях.
— Недалеко, совсем рядом... — пролепетала девушка.
— Недалеко, совсем рядом... — пролепетала девушка.
— Тогда тащи меня по снегу, живо!
— Тогда тащи меня по снегу, живо!
— Х-хорошо...
— Х-хорошо...
Цзян Цинъюэ робко шагнула вперед, всё ещё взвешивая шансы на внезапный удар. Но Юй Ю не сводил с неё пронзительного, настороженного взгляда. Окна для атаки не было. Пришлось играть роль до конца: она боязливо ухватилась за рукав его куртки и изо всех сил дернула на себя.
Цзян Цинъюэ робко шагнула вперед, всё ещё взвешивая шансы на внезапный удар. Но Юй Ю не сводил с неё пронзительного, настороженного взгляда. Окна для атаки не было. Пришлось играть роль до конца: она боязливо ухватилась за рукав его куртки и изо всех сил дернула на себя.
Плюх!
Плюх!
Девушка нелепо опрокинулась на задницу, подняв облачко снега, а туша Юй Ю даже не шелохнулась.
Девушка нелепо опрокинулась на задницу, подняв облачко снега, а туша Юй Ю даже не шелохнулась.
— Ты изде... — начал было рычать мужчина, но осекся.
— Ты изде... — начал было рычать мужчина, но осекся.
Снежную тишину прорезал отчаянный, захлебывающийся плач:
Снежную тишину прорезал отчаянный, захлебывающийся плач:
— Я... я не могу вас сдвинуть! У-у-у-у! Всё кончено! Вы теперь не сделаете меня своей любовницей?! Нет, пожалуйста! Я ведь только-только встретила такого сильного господина! Только нашла себе защитника! Я же даже особые предметы ни разу в жизни не видела-а-а-а!..
— Я... я не могу вас сдвинуть! У-у-у-у! Всё кончено! Вы теперь не сделаете меня своей любовницей?! Нет, пожалуйста! Я ведь только-только встретила такого сильного господина! Только нашла себе защитника! Я же даже особые предметы ни разу в жизни не видела-а-а-а!..
Поток сопливых причитаний застрял у Юй Ю поперек горла, словно он проглотил горсть дохлых мух. Ни выплюнуть, ни прожевать. До него окончательно дошло: перед ним абсолютно бесполезный кусок мяса. Начнешь орать — она только сильнее забьется в истерике.
Поток сопливых причитаний застрял у Юй Ю поперек горла, словно он проглотил горсть дохлых мух. Ни выплюнуть, ни прожевать. До него окончательно дошло: перед ним абсолютно бесполезный кусок мяса. Начнешь орать — она только сильнее забьется в истерике.
Усилием воли задавив гнев, он процедил сквозь зубы:
Усилием воли задавив гнев, он процедил сквозь зубы:
— Тихо, тихо, не реви. Ты же девочка, это нормально, что сил нет. Сбегай в убежище, посмотри, может там есть санки или... или кусок фанеры? Что-нибудь, на чем меня можно дотащить!
— Тихо, тихо, не реви. Ты же девочка, это нормально, что сил нет. Сбегай в убежище, посмотри, может там есть санки или... или кусок фанеры? Что-нибудь, на чем меня можно дотащить!
— С-санок нет... — шмыгнув носом, выдавила Цзян Цинъюэ. — Но есть инвалидная коляска. Подойдет?
— С-санок нет... — шмыгнув носом, выдавила Цзян Цинъюэ. — Но есть инвалидная коляска. Подойдет?
Лицо Юй Ю потемнело от ярости:
Лицо Юй Ю потемнело от ярости:
— Какого хрена ты раньше молчала?!
— Какого хрена ты раньше молчала?!
У него не было ног, но руки-то работали прекрасно! Будь здесь коляска, он бы сам на нее запрыгнул, опираясь на эту дуру. И не пришлось бы тратить драгоценное время на этот цирк!
У него не было ног, но руки-то работали прекрасно! Будь здесь коляска, он бы сам на нее запрыгнул, опираясь на эту дуру. И не пришлось бы тратить драгоценное время на этот цирк!
— Я... я так испугалась, что забыла-а-а... — снова завыла девушка.
— Я... я так испугалась, что забыла-а-а... — снова завыла девушка.
«Кретинка!» — мысленно взвыл Юй Ю, но вслух с невероятным терпением произнес:
«Кретинка!» — мысленно взвыл Юй Ю, но вслух с невероятным терпением произнес:
— Так тащи ее сюда. Я подожду тебя здесь. Только пошевеливайся!
— Так тащи ее сюда. Я подожду тебя здесь. Только пошевеливайся!
— Х-хорошо... — Цзян Цинъюэ сделала два шага, обернулась и с непередаваемой мольбой в голосе протянула: — Вы только обязательно дождитесь меня!
— Х-хорошо... — Цзян Цинъюэ сделала два шага, обернулась и с непередаваемой мольбой в голосе протянула: — Вы только обязательно дождитесь меня!
Юй Ю едва не закатил глаза так сильно, что мог бы увидеть собственный мозг. Куда он, мать твою, уйдет с перебитой ногой?! Улетит в небеса?! Но вслух он выдавил с величайшей снисходительностью, на какую был способен:
Юй Ю едва не закатил глаза так сильно, что мог бы увидеть собственный мозг. Куда он, мать твою, уйдет с перебитой ногой?! Улетит в небеса?! Но вслух он выдавил с величайшей снисходительностью, на какую был способен:
— Не бойся, дождусь. Ты такая послушная и милая, что, клянусь, станешь второй женщиной после моей законной жены! А когда я захвачу этот мир и стану королем, я сделаю тебя своей любимой наложницей!
— Не бойся, дождусь. Ты такая послушная и милая, что, клянусь, станешь второй женщиной после моей законной жены! А когда я захвачу этот мир и стану королем, я сделаю тебя своей любимой наложницей!
Цзян Цинъюэ передернуло.
Цзян Цинъюэ передернуло.
И вовсе не от пронизывающего ветра, а от тошнотворного омерзения. Она прекрасно помнила, как в школьные годы высшим оскорблением во время ссор было пожелание стать чьей-то любовницей-разлучницей. А теперь что? Статус подстилки преподносят как великий дар? Да еще и в благодарность за спасение жизни. То ли этот выродок настолько отвратителен, то ли его жалкая жизнь и ломаного гроша не стоит.
И вовсе не от пронизывающего ветра, а от тошнотворного омерзения. Она прекрасно помнила, как в школьные годы высшим оскорблением во время ссор было пожелание стать чьей-то любовницей-разлучницей. А теперь что? Статус подстилки преподносят как великий дар? Да еще и в благодарность за спасение жизни. То ли этот выродок настолько отвратителен, то ли его жалкая жизнь и ломаного гроша не стоит.
Спотыкаясь и разыгрывая усталость, она брела к убежищу, в голове выстраивая план убийства. Проверка удалась: его ноги были парализованы, но в руках еще таилась чудовищная сила. Будь это обычный человек на грани смерти, она бы и бровью не повела. Но это был номер два в рейтинге, и рисковать Цзян Цинъюэ не собиралась.
Спотыкаясь и разыгрывая усталость, она брела к убежищу, в голове выстраивая план убийства. Проверка удалась: его ноги были парализованы, но в руках еще таилась чудовищная сила. Будь это обычный человек на грани смерти, она бы и бровью не повела. Но это был номер два в рейтинге, и рисковать Цзян Цинъюэ не собиралась.
Спустившись в подвал, она лихорадочно перерыла запасы и выделила три потенциальных орудия убийства.
Спустившись в подвал, она лихорадочно перерыла запасы и выделила три потенциальных орудия убийства.
Первое — электрошокер. Минус — нужно подойти вплотную. Она задумчиво повертела его в руках и отложила в сторону. Слишком опасно. Юй Ю мог легко перехватить ее руку и свернуть ей шею прежде, чем разряд достигнет цели.
Первое — электрошокер. Минус — нужно подойти вплотную. Она задумчиво повертела его в руках и отложила в сторону. Слишком опасно. Юй Ю мог легко перехватить ее руку и свернуть ей шею прежде, чем разряд достигнет цели.
Значит, ближний бой отпадает. Нужна дистанционная атака.
Значит, ближний бой отпадает. Нужна дистанционная атака.
Она достала композитный лук — самое мощное из легального оружия, которое ей удалось раздобыть до апокалипсиса. Вот только стрелять она толком не умела. А если учесть, что на Юй Ю был надет высококлассный арктический костюм, даже прямое попадание вряд ли нанесло бы ему смертельный урон — толстая ткань просто погасила бы инерцию стрелы.
Она достала композитный лук — самое мощное из легального оружия, которое ей удалось раздобыть до апокалипсиса. Вот только стрелять она толком не умела. А если учесть, что на Юй Ю был надет высококлассный арктический костюм, даже прямое попадание вряд ли нанесло бы ему смертельный урон — толстая ткань просто погасила бы инерцию стрелы.
Отложив лук, Цзян Цинъюэ перевела взгляд на третий вариант. Пистолет высокого давления. Она не покупала его специально для апокалипсиса — это была старая мойка из её рыбной лавки, которой она каждый вечер отчищала полы от чешуи и слизи.
Отложив лук, Цзян Цинъюэ перевела взгляд на третий вариант. Пистолет высокого давления. Она не покупала его специально для апокалипсиса — это была старая мойка из её рыбной лавки, которой она каждый вечер отчищала полы от чешуи и слизи.
— Вот оно, — хищно усмехнулась девушка.
— Вот оно, — хищно усмехнулась девушка.
Она быстро схватила пластиковое ведро. Так как оно стояло у самой печки, вода в нем не успела замерзнуть. Бросив один конец шланга в ведро, она крепко сжала в руке пистолет мойки и, подхватив емкость, направилась к выходу.
Она быстро схватила пластиковое ведро. Так как оно стояло у самой печки, вода в нем не успела замерзнуть. Бросив один конец шланга в ведро, она крепко сжала в руке пистолет мойки и, подхватив емкость, направилась к выходу.
На этот раз она не собиралась ковылять, притворяясь слабой овечкой. Ей это было просто не нужно — подходить она не собиралась.
На этот раз она не собиралась ковылять, притворяясь слабой овечкой. Ей это было просто не нужно — подходить она не собиралась.
Услышав скрип снега, Юй Ю с трудом повернул голову. Он даже не успел рассмотреть фигуру спасительницы, как в лицо ему с оглушительным шипением ударила ледяная струя под колоссальным давлением.
Услышав скрип снега, Юй Ю с трудом повернул голову. Он даже не успел рассмотреть фигуру спасительницы, как в лицо ему с оглушительным шипением ударила ледяная струя под колоссальным давлением.
Цзян Цинъюэ безжалостно распылила на него всё ведро до последней капли. Убедившись, что ублюдок промок до нитки с головы до пят, она отскочила на безопасное расстояние.
Цзян Цинъюэ безжалостно распылила на него всё ведро до последней капли. Убедившись, что ублюдок промок до нитки с головы до пят, она отскочила на безопасное расстояние.
Будь на его месте обычный человек — вроде неё самой до принятия зелья, — то даже в профессиональном зимнем костюме, с раненой ногой и гипотермией, он бы околел за две минуты. Насчет Юй Ю она не была так уверена. Наверняка его телосложение было усилено Системой в разы сильнее, чем у нее.
Будь на его месте обычный человек — вроде неё самой до принятия зелья, — то даже в профессиональном зимнем костюме, с раненой ногой и гипотермией, он бы околел за две минуты. Насчет Юй Ю она не была так уверена. Наверняка его телосложение было усилено Системой в разы сильнее, чем у нее.
Но у Цзян Цинъюэ был козырь в рукаве: они находились прямо на самом продуваемом месте. Ледяной штормовой ветер мгновенно вцепился в мокрую одежду топового игрока, превращая ее в ледяной саркофаг. Каким бы непобедимым он ни был, теперь ему оставалось лишь отправиться на тот свет.
Но у Цзян Цинъюэ был козырь в рукаве: они находились прямо на самом продуваемом месте. Ледяной штормовой ветер мгновенно вцепился в мокрую одежду топового игрока, превращая ее в ледяной саркофаг. Каким бы непобедимым он ни был, теперь ему оставалось лишь отправиться на тот свет.
Осталось только подождать и посмотреть, как долго он протянет.
Осталось только подождать и посмотреть, как долго он протянет.

Комментарии

Загрузка...