Выйдя из кабинета генерального директора, Чжан Жоюй отыскал заброшенный полутемный угол и извлек телефон.
Стоило вызову пройти, как на том конце провода раздался голос, полный благоговейного трепета и неожиданной радости:
— Брат? У тебя ко мне дело?
Это был Лун Фэй, молодой маршал Северного рубежа.
— Хочу кое о чем потолковать, — бросил Чжан Жоюй.
— Внимательно слушаю, брат! — Лун Фэй вытянулся в струнку, словно принимая приказ высшего командования.
— Я тут намедни глянул на ваши пропускные билеты, — небрежно обронил тот.
— И как? — с любопытством отозвался Лун Фэй.
— Убожество, — отрезал Чжан Жоюй холодным тоном. — Переделать.
— ... — Лун Фэй остолбенел.
Подумаешь, пригласительные на траурную церемонию! С чего вдруг такая придирчивость? Или они должны выглядеть настолько роскошно, будто их рассылают по случаю свадьбы?
Помявшись, Лун Фэй заговорил с заметной запинкой:
— Брат, билеты-то уже разосланы... Если мы начнем все переделывать, люди решат, что Северный рубеж бросает слова на ветер и страдает полнейшей неорганизованностью.
— Ого! Только-только дослужился до маршала, а уже нос задираешь? — прищурился Чжан Жоюй. — Мелкотравчатый, а забыл, как передо мной на цыпочках ходил?
Рост был для Лун Фэя больной мозолью. Он ведь не просил многого – перешагнуть бы заветный рубеж в сто семьдесят сантиметров, и тогда, по его мнению, даже осанка стала бы совсем другой, куда более внушительной.
Попробуй кто другой задеть его за живое – он бы преследовал обидчика до конца света!
Но Чжан Жоюй... Впрочем, о чем речь, если у того даже без обуви честный метр восемьдесят?
— Брат, умоляю, не сыпь соль на рану, я все переделаю! Может, подкинешь пару идей насчет дизайна? А то вдруг я снова оплошаю и тебе опять не угожу? — Жалкая жизнь Лун Фэя целиком и полностью принадлежала Чжан Жоюю, так что о каком высокомерии вообще могла идти речь.
Убедившись, что провинившийся успилил гордыню, Чжан Жоюй смягчил тон:
— Цветовую гамму побогаче. Ярко-желтый подойдет идеально. А шрифт пускай будет размашистым, в стиле безумной скорописи – чтобы сразу бросалась в глаза дерзкая индивидуальность.
— Точно, в этом что-то есть! Брат, ты просто гений дизайна, — угодливо защебетал Лун Фэй. — Есть еще пожелания?
— Разумеется. Новые билеты раздавай кому угодно, но только не человеку по фамилии Шэнь, — скривил губы Чжан Жоюй.
— Понял, — не стал вдаваться в подробности Лун Фэй. Он краем уха слышал, что какая-то влиятельная птица из Биньхайского военного округа по фамилии Шэнь уже урвала пару таких пропускных. Что ж, раз брат приказал – да хоть у могилы их сожги, а не видать этому Шэню билета!
— Я к слову об этом заговорил. Дело вовсе не в какой-то личной неприязни, просто на днях я водил дату к известному мастеру фэн-шуй, — пояснил Чжан Жоюй. — Тот сказал, что у меня судьба-то завидная, да вот незадача – с этим Шэнем наши гороскопы категорически не сходятся. И мне совсем не улыбается, чтобы его физиономия портила энергетику на кладбище.
— Мудрые слова, брат, — Лун Фэй скривил лицо в подобии улыбки.
— И еще кое-что, — Чжан Жоюй перевел дыхание.
— Слушаю, — осторожно отозвался тот.
— На этот раз тираж сделай побольше.
— Сколько именно? — великодушно поинтересовался Лун Фэй.
В конце концов, у брата что, мало друзей?
Покрасоваться перед товарищами, тешить собственное тщеславие – разве ж верный соратник откажет в такой малости?
— Ну, тысяч тридцать-сорок, пожалуй, хватит, — небрежно обронил Чжан Жоюй.
— ... — Лун Фэй чуть рассудка не лишился.
Брат, ты ж целое десятилетие отдал армии! Откуда у тебя на «гражданке» столько товарищей?
Лун Фэй был прекрасно осведомлен: нынче эти пригласительные в Биньхае ценились на вес золота. Каждый билет стоил целое состояние, да и то днем с огнем не сыщешь.
А тут – подавай сразу тридцать-сорок тысяч! Ты что, решил устроить распродажу по случаю похорон и загрести баснословные деньги?
— Брат, погоди, пропускные – это же не туалетная бумага, нужно и о качестве подумать! Да и сроки поджимают, если мы разом выбросим сорок тысяч штук, типография просто не выдержит такой нагрузки, — в отчаянии запротестовал Лун Фэй.
— А тебе трудно отпечатать их на манер туалетной бумаги? Этот пропуск – чистая формальность, ты что собрался коллекционные издания выпускать? — обрушился на него с гневом Чжан Жоюй.
Брат, да ты же сам только что морщился, что они слишком неказисты, вот я и хотел переделать по-людски...
— Но послушай...
— И слышать ничего не хочу! — повысил голос Чжан Жоюй. — Моя собственная траурная церемония, неужто я не имею права распоряжаться? Позвать парочку старых друзей, создать атмосферу – кому от этого хуже? Тебе они жить мешают?
— ...
Лун Фэй чувствовал неоспоримую правоту старшего товарища, возразить было решительно нечего.
Даже если великий и непобедимый бог войны решил сыграть на собственной популярности и срубить куш – разве может верный подчиненный чинить препятствия чужому обогащению?
— Ладно, пока всё. Если что на ум придет – наберу, — Чжан Жоюй уже собрался вешать трубку.
— Брат, — голос Лун Фэя на том конце провода прозвучал натужно и тоскливо. — Ты что, всерьез уходишь? Больше не вернешься?
— Мужчина сказал – мужчина сделал. Сказал «в отставку», значит, в отставку, какие тут могут быть шутки? — бросил Чжан Жоюй, а затем сменил тон на более непринужденный. — В конце концов, пожить в свое удовольствие – тоже неплохой выбор.
Лун Фэй задумчиво дернул бровью.
И впрямь: брат годами давился армейской кашей и спал на жестких нарах. А теперь сбыл эти сорок тысяч билетов – глядишь, вмиг озолотится и перейдет на деликатесы!
Жизнь не просто хороша – сказка!
— Брат, одумайся, — не унимался Лун Фэй, цепляясь за последнюю надежду. — Я ведь уже зарезервировал для тебя три личных позывных: Чжан Сяндун, Чжан Сянси и Чжан Сяннань. Стоит тебе передумать, и через год ты снова на вершине, а там...
Лун Фэй внезапно увлекся собственными фантазиями.
Там брат провернет тот же трюк, снова задействует былые связи, сорвет куш – и станет богатейшим человеком в стране!
Лун Фэй с удивлением обнаружил в себе зачатки коммерческой жилки. Торговля, оказывается, плевое дело! С чего бы это люди вокруг вечно разоряются?

Комментарии

Загрузка...