Ван Лэ, Цинь Цянь и Фань Дапэн просидели в офисе целый день, даже заказывали доставку еды на обед, но ничего более ценного раздобыть так и не смогли. В интернете, романах и неофициальной истории полно всяких сплетен, но стоило провести простейший анализ, как становилось ясно: все эти точки зрения не выдерживают никакой критики и рассчитаны лишь на то, чтобы привлечь внимание доверчивых зевак, собрать побольше трафика и просмотров.
Около семи часов вечера троица уже не могла смотреть на экраны. Фань Дапэн первым не выдержал и с мученическим выражением лица произнес:
– Мне кажется, а? Неужели у нас проблемы с выбранным направлением? Почему до сих пор нет никакой полезной информации?
– Ах ты, сорванец, – потягиваясь, ответил Ван Лэ. Он откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. – Утром еще горло драл, что мои заботы – это твои заботы, а теперь раскис.
Услышав диалог Ван Лэ и Фань Дапэна, Цинь Цянь тоже поднялась, размяла тело и сказала:
– Послушайте, два моих старших брата, мы же только начали, а вы уже сдулись. И что нам делать дальше?
Цинь Цянь высказала сильное недовольство и одновременно поделилась тревогами о предстоящем пути: она боялась, что не сможет оправдать доверие семьи.
Фань Дапэн, услышав такое, обиженно возразил:
– Я не это имел в виду! Я считаю, что нам нужно идти в ногу со временем, сменить методы и подходы к исследованию – глядишь, отыщется путь побыстрее и попродуктивнее.
– Какой ты у нас умный, а все остальные просто дураки! Утром втроем утвердили и направление, и методы исследования, тогда молчал в тряпочку, а теперь попятную даешь? – Ван Лэ в душе тоже почувствовал себя неуютно.
– Послушайте, вы оба по-своему правы, но сейчас самое главное – набить желудки, а потом уже обсуждать дальнейшую работу, – поспешила сгладить углы Цинь Цянь, видя, что Ван Лэ и Фань Дапэн никак не могут сойтись во мнениях.
– Точно! Нам нужно отдохнуть, проветрить головы, тогда точно придумаем что-нибудь еще, – Фань Дапэн первым поддержал слова Цинь Цянь и напоследок добавил: – Всё-таки умеет Цянь Цянь говорить, озвучила всё, что у меня на уме вертелось!
– Ну ладно! Давайте сначала поужинаем, – обреченно вздохнул Ван Лэ, оказавшись в меньшинстве.
– А после ужина мы сможем сходить послушать сяншэн? Мне так понравилось выступление, на которое Ван-гэ водил меня в прошлый раз, – тихонько произнесла Цинь Цянь, опасаясь, что Ван Лэ и Фань Дапэн откажутся.
– Конечно! Если твой Ван-гэ тебя не везет, я отвезу! Я-то знаю, он наверняка собирался вести тебя в Общество Цинцю, – задрав нос, заявил Фань Дапэн.
– Ишь ты, решил добреньким показаться! – Ван Лэ окончательно потерял дар речи.
Так они втроем сначала поужинали, а затем отправились в Общество Цинцю слушать сяншэн.
Сегодня Общество Цинцю показывало номер, поставленный на основе различных захоронений и реликвий, обнаруженных при прокладке первой линии метро. Двое молодых артистов на сцене разыгрывали классический диалог шутника и резонера, и получалось очень забавно. Сравнивая сроки строительства метро в Сиане и других городах, они высмеивали медлительность местных строителей. Главной же причиной неторопливой прокладки подземки оказалось обилие подземных исторических ценностей – что в итоге и подтверждало их изобилие под Сианем. Выступление пестрило местными шаньсийскими словечками. Хотя Цинь Цянь многое понимала, самые мудреные диалектизмы всё равно приходилось переводить у Ван Лэ и Фань Дапэна.
Вскоре Ван Лэ заметил неладное. В одном из эпизодов сяншэна рассказывалось об изделии из нефрита, найденном на строительной площадке щитовой проходки Первой линии в районе Саньцяо. История была такой: во время подземных работ механизированный щит наткнулся на крупное захоронение, но могилу давным-давно разграбили, и почти никаких ценных артефактов там не осталось. Археологи обнаружили в лазе грабителей лишь несколько нефритовых осколков. Самое интересное выяснилось при реставрации: исследователи случайно заметили, что если направить солнечный свет на нефрит, лежащий на прозрачном рабочем столе, отбрасываемая тень складывается в несколько иероглифов.
Расшифровав их, ученые поняли, что неведомая древняя технология позволяла вырезать текст прямо на нефрите, причем заметить его невооруженным глазом было невозможно. Лишь в тени от солнечных лучей проявлялись скрытые иероглифы.
Именно благодаря этим надписям исследователи окончательно установили, что гробница принадлежала чиновнику ранга ицао эпохи Хань (должность времен Западной Хань, ведавшая организацией совещаний и сбором мнений чиновников). Находка имела огромнейшее научное значение для изучения системы чиновников династии Западная Хань и тогдашних погребальных обрядов.
Этот сюжет привлек внимание Ван Лэ как раз потому, что история с нефритовой тенью подала ему идею для дальнейшей работы: а нельзя ли применить тот же принцип и испытать ту самую нефритовую пластину С-образной формы? Вдруг удастся сделать поразительное открытие?
У Ван Лэ внезапно возникла эта мысль, и он хотел обсудить ее с Цинь Цянь и Фань Дапэном, но, взглянув на них, заметил, что те увлеченно слушают сяншэн и вовсе не расположены к беседе. Чтобы не портить обоим удовольствие, Ван Лэ решил пока помолчать и строить планы про себя.
Прошел час с лишним, представление закончилось, и троица вышла из театра. Фань Дапэн с довольным видом сказал Ван Лэ:
– Поздно уже. Давай сначала отвезем Цинь Цянь в отель, потом каждый поедет к себе, а завтра с новыми силами за работу.
– Хорошо, я как раз устала, – потерла глаза Цинь Цянь.
Ван Лэ не стал возражать с ходу. Заметив странности в его поведении, Фань Дапэн толкнул его локтем в бок и бросил:
– Эй, увалень, о чем опять задумался?
Услышав, как Фань Дапэн назвал Ван Лэ увальнем, Цинь Цянь перевела взгляд на него и озадаченно произнесла:
– И правда! Ван-гэ с самого выхода сам не свой. Устал, что ли? Говорить не хочется?
От этих слов Ван Лэ резко вынырнул из собственных мыслей и ответил:
– Я не устал. Просто только что придумал способ. Возможно, он поможет раскрыть тайну С-образного нефритового артефакта.
– Ого! Сходил на сяншэн – и сразу озарение! – Фань Дапэн отнесся к этому скептически.
– Ну-ка расскажи, дай и нам послушать, – хотя Цинь Цянь тоже сомневалась, она проявила к Ван Лэ должное уважение.
– Ладно, тогда сначала задам вопрос, – видя их прохладный настрой, произнес Ван Лэ.
– Спрашивай, – кивнула Цинь Цянь.
– Давай быстрее, чего тянешь! – поторопил Фань Дапэн.
– Вы оба, когда смотрели сяншэн, запомнили, о чем там вообще говорилось? – медленно проговорил Ван Лэ.
– Шутишь? Кто ж запомнит двухчасовое выступление от корки до корки? – скептически хмыкнул Фань Дапэн.
– Не запомнила, только и делала, что смеялась, – призналась Цинь Цянь и звонко рассмеялась в голос.
– То-то же! Вы от смеха задыхались с начала до конца, как тут запомнишь сюжет! – разочарованно протянул Ван Лэ.
Заметив его разочарованный взгляд и мину, Фань Дапэн поддел его:
– Ой, какой ты у нас умный! Раз сам запомнил, так выкладывай.
– А вот и не скажу! Сначала все по домам, а завтра утром продолжим, – бросил Ван Лэ и юркнул в машину.
– Эй! Погляди-ка на него, характер отрастил, нос задирает! – возмутился Фань Дапэн и, дернув дверь со стороны водителя, попытался забраться в салон, чтобы разобраться с упрямцем.
– Ой! – Цинь Цянь, видя, что они снова затевают перепалку, обреченно забралась на заднее сиденье.
Усевшись в машину, Цинь Цянь и Фань Дапэн было собрались продолжить разговор, но Ван Лэ уже прикрыл глаза и притворился спящим. Цинь Цянь знаком велела Фань Дапэну трогаться с места, и тот направил машину к отелю.
Когда они доехали и Цинь Цянь уже собиралась выходить, Ван Лэ вдруг заговорил:
– Выспись как следует. Завтра утром, как только взойдет солнце, в загадке нефрита могут появиться ответы.
Не успела Цинь Цянь переспросить, как Ван Лэ снова откинулся назад, делая вид, что спит. Девочка тихонько улыбнулась, попрощалась с Фань Дапэном и поднялась наверх.
– Ты что, совсем сдурел? Чего замолк на полуслове? – Фань Дапэн легонько толкнул Ван Лэ.
– Повторяю еще раз: завтра утром будет результат, расспрашивать сейчас бесполезно. Завтра заедешь за Цинь Цянь, у меня свои дела, – не открывая глаз, ответил Ван Лэ.
– Ну ты и паршивец, даешь! – Фань Дапэн окончательно сдался. Делать было нечего – пришлось отвезти Ван Лэ к дому, а самому ехать ночевать.
На самом деле Ван Лэ не то чтобы не хотел посвящать Цинь Цянь и Фань Дапэна в свои планы – просто интуиция подсказывала: завтра забрезжит разгадка. Это была тьма перед рассветом, молчание перед тем, как поведать миру великую весть. Ван Лэ ощутил смутную тревогу перед лицом неизвестности, и на душе стало неспокойно.

Комментарии

Загрузка...