— Не время сейчас капризничать, Эрлан! — услышав вопли Тун И, Дэн Чжунчжи едва сдержал вспышку гнева. В душе он безумно хотел влепить этому щенку такую затрещину, чтобы тот до конца дней своих не смог вымолвить ни слова.
— Не время сейчас капризничать, Эрлан! — услышав вопли Тун И, Дэн Чжунчжи едва сдержал вспышку гнева. В душе он безумно хотел влепить этому щенку такую затрещину, чтобы тот до конца дней своих не смог вымолвить ни слова.
— Что значит капризничать? Когда это я, Тун И, шел на поводу у капризов?!
— Что значит капризничать? Когда это я, Тун И, шел на поводу у капризов?!
Тун И с трудом повернул голову, уставившись на Чэнь Хэна.
Тун И с трудом повернул голову, уставившись на Чэнь Хэна.
— Отпусти меня, и я забуду о том, что ты лишил меня руки! Смерть даоса Яншаня меня не колышет — он был всего лишь послушным псом на службе у клана Тун. С какой стати мне из-за него лишаться жизни? Я вижу, ты уже достиг Зародышевого дыхания. Ты, как и я, настоящий талант, рожденный для Пути. Если проявишь милосердие и отпустишь меня, то после моего вступления в Секту Пяти Сияний я замолвлю за тебя словечко перед старейшинами. Тебя тоже примут на обучение. Ну как?
— Отпусти меня, и я забуду о том, что ты лишил меня руки! Смерть даоса Яншаня меня не колышет — он был всего лишь послушным псом на службе у клана Тун. С какой стати мне из-за него лишаться жизни? Я вижу, ты уже достиг Зародышевого дыхания. Ты, как и я, настоящий талант, рожденный для Пути. Если проявишь милосердие и отпустишь меня, то после моего вступления в Секту Пяти Сияний я замолвлю за тебя словечко перед старейшинами. Тебя тоже примут на обучение. Ну как?
Пытаясь скрыть бушующую в душе жажду убийства, Тун И заговорил ласковым, заискивающим тоном:
Пытаясь скрыть бушующую в душе жажду убийства, Тун И заговорил ласковым, заискивающим тоном:
— В Секте Пяти Сияний ведь есть великие мастера, обретшие Первородный Дух! Попав туда, ты получишь шанс взлететь к самым вершинам, закрепиться в Пурпурном Дворце и дойти до Постижения Сокровенного. Ты станешь прославленным на весь мир великим алхимиком. Разве перспектива не заманчива?
— В Секте Пяти Сияний ведь есть великие мастера, обретшие Первородный Дух! Попав туда, ты получишь шанс взлететь к самым вершинам, закрепиться в Пурпурном Дворце и дойти до Постижения Сокровенного. Ты станешь прославленным на весь мир великим алхимиком. Разве перспектива не заманчива?
— Ха! — Тушань Гэ, стоявший за спиной Чэнь Хэна, презрительно хмыкнул. — Надо же, так ты в курсе, что в Секте Пяти Сияний есть истинные владыки Первородного Духа? Южные земли считаются глухим захолустьем во всей области Дунми, а ты — всего лишь выскочка из нищей окраины. И с чего ты взял, что тебя вообще примут в такую великую обитель? Неужели возомнил свой куцый талант выдающимся и решил, что можешь тягаться с самим Цзюнь Яо из Секты Нефритового Небосвода?
— Ха! — Тушань Гэ, стоявший за спиной Чэнь Хэна, презрительно хмыкнул. — Надо же, так ты в курсе, что в Секте Пяти Сияний есть истинные владыки Первородного Духа? Южные земли считаются глухим захолустьем во всей области Дунми, а ты — всего лишь выскочка из нищей окраины. И с чего ты взял, что тебя вообще примут в такую великую обитель? Неужели возомнил свой куцый талант выдающимся и решил, что можешь тягаться с самим Цзюнь Яо из Секты Нефритового Небосвода?
— Да как ты смеешь... — Тун И аж затрясло от злости.
— Да как ты смеешь... — Тун И аж затрясло от злости.
До сих пор Чэнь Хэн лишь молча наблюдал за этой сценой. И только теперь, когда Тун И лишился дара речи, уголки его губ тронула едва заметная улыбка.
До сих пор Чэнь Хэн лишь молча наблюдал за этой сценой. И только теперь, когда Тун И лишился дара речи, уголки его губ тронула едва заметная улыбка.
— Секта Пяти Сияний, спору нет, хороша, — мягко произнес он, — однако я предпочитаю синицу в руках. Артефакты мне сейчас куда нужнее.
— Секта Пяти Сияний, спору нет, хороша, — мягко произнес он, — однако я предпочитаю синицу в руках. Артефакты мне сейчас куда нужнее.
— Тварь! — от насмешливого взгляда Чэнь Хэна кровь мгновенно хлынула Тун И в голову. С самого детства его холили и лелеяли тысячи людей, никто и никогда не смел смотреть на него свысока. Столкнувшись с таким откровенным презрением, он окончательно лишился рассудка. — Паршивый ты сопляк! Думаешь, раз уродился смазливым, то можешь смотреть на меня как на пустое место?! Только попробуй тронуть меня! Я заставлю отца продать тебя в самый грязный бордель, будешь там круглосуточно ублажать шлюх и раздвигать ноги перед каждым встречным! С твоим девчоночьим личиком столичные аристократки оторвут тебя с руками! И выродки от тебя наверняка родятся смазливыми. Я сделаю так, что весь твой поганый род из поколения в поколение будет служить подстилками и мужскими наложниками! Ты...
— Тварь! — от насмешливого взгляда Чэнь Хэна кровь мгновенно хлынула Тун И в голову. С самого детства его холили и лелеяли тысячи людей, никто и никогда не смел смотреть на него свысока. Столкнувшись с таким откровенным презрением, он окончательно лишился рассудка. — Паршивый ты сопляк! Думаешь, раз уродился смазливым, то можешь смотреть на меня как на пустое место?! Только попробуй тронуть меня! Я заставлю отца продать тебя в самый грязный бордель, будешь там круглосуточно ублажать шлюх и раздвигать ноги перед каждым встречным! С твоим девчоночьим личиком столичные аристократки оторвут тебя с руками! И выродки от тебя наверняка родятся смазливыми. Я сделаю так, что весь твой поганый род из поколения в поколение будет служить подстилками и мужскими наложниками! Ты...
Закончить фразу он не успел. Острое лезвие скользнуло по его шее, оставив глубокий багровый след. Еще мгновение, и сталь вошла бы глубоко в плоть.
Закончить фразу он не успел. Острое лезвие скользнуло по его шее, оставив глубокий багровый след. Еще мгновение, и сталь вошла бы глубоко в плоть.
— Я... — Тун И резко вздрогнул, и весь его пыл мгновенно угас, словно залитый ушатом ледяной воды.
— Я... — Тун И резко вздрогнул, и весь его пыл мгновенно угас, словно залитый ушатом ледяной воды.
Тушань Гэ невольно втянул голову в плечи. Он понимал: этот напыщенный дурак окончательно обречен.
Тушань Гэ невольно втянул голову в плечи. Он понимал: этот напыщенный дурак окончательно обречен.
— Эх, признаться, мне совсем не хочется наживать врага в лице великого генерала Чжуго, Тун Гаолу, — со вздохом произнес Чэнь Хэн. — В конце концов, я лишь скромный отшельник. Как мне тягаться с мощью целого царства?
— Эх, признаться, мне совсем не хочется наживать врага в лице великого генерала Чжуго, Тун Гаолу, — со вздохом произнес Чэнь Хэн. — В конце концов, я лишь скромный отшельник. Как мне тягаться с мощью целого царства?
Он перевел взгляд на Дэн Чжунчжи, который застыл в напряженной позе, готовый к любой неожиданности, и негромко спросил:
Он перевел взгляд на Дэн Чжунчжи, который застыл в напряженной позе, готовый к любой неожиданности, и негромко спросил:
— Но и расставаться с артефактами мне жаль до глубины души. Что посоветуешь? Как нам поступить?
— Но и расставаться с артефактами мне жаль до глубины души. Что посоветуешь? Как нам поступить?
— И чего же почтенный желает? — хмуро спросил Дэн Чжунчжи.
— И чего же почтенный желает? — хмуро спросил Дэн Чжунчжи.
— Я и сам неплохо владею рукопашным боем. Давай сойдемся в честном поединке на кулаках. Тот, кто одержит верх, заберет артефакт. Что скажешь на это?
— Я и сам неплохо владею рукопашным боем. Давай сойдемся в честном поединке на кулаках. Тот, кто одержит верх, заберет артефакт. Что скажешь на это?
Тушань Гэ с ходу почуял неладное, сообразив, что молодой господин затеял какую-то хитрость. Однако, чтобы подыграть ему, он тут же нацепил маску искреннего изумления и тревоги.
Тушань Гэ с ходу почуял неладное, сообразив, что молодой господин затеял какую-то хитрость. Однако, чтобы подыграть ему, он тут же нацепил маску искреннего изумления и тревоги.
— Но... — Дэн Чжунчжи явно колебался.
— Но... — Дэн Чжунчжи явно колебался.
Прежде чем он успел взвесить все «за» и «против», Чэнь Хэн слегка надавил на клинок. Тун И истошно завопил, сопли и слезы градом покатились по его лицу.
Прежде чем он успел взвесить все «за» и «против», Чэнь Хэн слегка надавил на клинок. Тун И истошно завопил, сопли и слезы градом покатились по его лицу.
— Только кулачный бой! Это договор чести! Надеюсь, почтенный сдержит слово, — глядя на жалкие корчи своего молодого господина, Дэн Чжунчжи дрогнул. Опасения отступили, желание сбежать угасло, и он кивнул, соглашаясь на сделку.
— Только кулачный бой! Это договор чести! Надеюсь, почтенный сдержит слово, — глядя на жалкие корчи своего молодого господина, Дэн Чжунчжи дрогнул. Опасения отступили, желание сбежать угасло, и он кивнул, соглашаясь на сделку.
— Будь спокоен. Я всегда держу свое слово. Дела у меня никогда не расходятся с речами, я истинный благородный муж, — невозмутимо отозвался Чэнь Хэн. — Прошу.
— Будь спокоен. Я всегда держу свое слово. Дела у меня никогда не расходятся с речами, я истинный благородный муж, — невозмутимо отозвался Чэнь Хэн. — Прошу.
Тушань Гэ торопливо перехватил меч из рук юноши, продолжая крепко удерживать Тун И. Дэн Чжунчжи тем временем подобрался. Он напрягся всем телом, выгнул спину на манер свирепого тигра и начал медленно, крадучись, приближаться к противнику.
Тушань Гэ торопливо перехватил меч из рук юноши, продолжая крепко удерживать Тун И. Дэн Чжунчжи тем временем подобрался. Он напрягся всем телом, выгнул спину на манер свирепого тигра и начал медленно, крадучись, приближаться к противнику.
Когда между ними оставалось не больше десяти шагов, Чэнь Хэн без лишних церемоний взмахнул рукавом. В тот же миг прямо на голову Дэн Чжунчжи с оглушительным треском обрушился яростный разряд молнии!
Когда между ними оставалось не больше десяти шагов, Чэнь Хэн без лишних церемоний взмахнул рукавом. В тот же миг прямо на голову Дэн Чжунчжи с оглушительным треском обрушился яростный разряд молнии!
— Подлый ублюдок! — взревел Дэн Чжунчжи.
— Подлый ублюдок! — взревел Дэн Чжунчжи.
Увернуться на такой дистанции было решительно невозможно. Охваченный ужасом, Дэн Чжунчжи судорожно выдохнул всю свою внутреннюю энергию Зародышевого дыхания, отчаянно пытаясь воздвигнуть перед собой защитный щит.
Увернуться на такой дистанции было решительно невозможно. Охваченный ужасом, Дэн Чжунчжи судорожно выдохнул всю свою внутреннюю энергию Зародышевого дыхания, отчаянно пытаясь воздвигнуть перед собой защитный щит.
Но его защита не выдержала и трех ударов грома. Сгусток энергии мгновенно рассеялся, и старый воин рухнул на землю. Обгоревший, в лохмотьях плоти, он хрипел и содрогался в конвульсиях — жизнь стремительно покидала его изувеченное тело.
Но его защита не выдержала и трех ударов грома. Сгусток энергии мгновенно рассеялся, и старый воин рухнул на землю. Обгоревший, в лохмотьях плоти, он хрипел и содрогался в конвульсиях — жизнь стремительно покидала его изувеченное тело.
— Ты... обманул меня... разве так... поступает благородный муж... — превозмогая боль, выдавил из себя старик и сплюнул кровь.
— Ты... обманул меня... разве так... поступает благородный муж... — превозмогая боль, выдавил из себя старик и сплюнул кровь.
— Признаться честно, у меня и самого энергии Зародышевого дыхания кот наплакал, — Чэнь Хэн слегка развел руками. — Если бы ты вознамерился сбежать, удержать тебя было бы крайне непросто. Пришлось прибегнуть к хитрости, уж прости.
— Признаться честно, у меня и самого энергии Зародышевого дыхания кот наплакал, — Чэнь Хэн слегка развел руками. — Если бы ты вознамерился сбежать, удержать тебя было бы крайне непросто. Пришлось прибегнуть к хитрости, уж прости.
Он прислонился плечом к опорной колонне храма и шумно выдохнул. Израсходовав за один миг столько сил, он ощутил легкую слабость. В голове у него слегка шумело.
Он прислонился плечом к опорной колонне храма и шумно выдохнул. Израсходовав за один миг столько сил, он ощутил легкую слабость. В голове у него слегка шумело.
— Впрочем, если ты поведаешь мне о великом генерале Чжуго, Тун Гаолу, я, пожалуй, найду способ сохранить тебе жизнь.
— Впрочем, если ты поведаешь мне о великом генерале Чжуго, Тун Гаолу, я, пожалуй, найду способ сохранить тебе жизнь.
— Сохранить жизнь? — Дэн Чжунчжи выдавил хриплый, каркающий смех. Он опустил взгляд ниже: молния начисто выжгла плоть на его животе, обнажив обугленные, едва пульсирующие внутренности.
— Сохранить жизнь? — Дэн Чжунчжи выдавил хриплый, каркающий смех. Он опустил взгляд ниже: молния начисто выжгла плоть на его животе, обнажив обугленные, едва пульсирующие внутренности.
С таким ранением даже истинный бессмертный не смог бы вернуть его с того света.
С таким ранением даже истинный бессмертный не смог бы вернуть его с того света.
— Я уже испускаю дух, а ты... все продолжаешь лгать? — превозмогая слабость, прохрипел он.
— Я уже испускаю дух, а ты... все продолжаешь лгать? — превозмогая слабость, прохрипел он.
Чэнь Хэн промолчал, лишь загадочно улыбнувшись.
Чэнь Хэн промолчал, лишь загадочно улыбнувшись.
— Эрлан... — собрав последние крохи угасающего сознания, Дэн Чжунчжи перевел взгляд на Тун И. Тот сидел с совершенно остекленевшими от ужаса глазами. В душе старого воина шевельнулась горькая жалость.
— Эрлан... — собрав последние крохи угасающего сознания, Дэн Чжунчжи перевел взгляд на Тун И. Тот сидел с совершенно остекленевшими от ужаса глазами. В душе старого воина шевельнулась горькая жалость.
Тот, кто одолел его, действовал молниеносно, расчетливо и без малейшей оглядки на приличия. Это был по-настоящему грозный, хладнокровный убийца. Прикончив слугу, он ни за что не оставит в покое господина. А слабовольный Тун И под пытками мгновенно сломается и выложит все сокровенные тайны великого генерала.
Тот, кто одолел его, действовал молниеносно, расчетливо и без малейшей оглядки на приличия. Это был по-настоящему грозный, хладнокровный убийца. Прикончив слугу, он ни за что не оставит в покое господина. А слабовольный Тун И под пытками мгновенно сломается и выложит все сокровенные тайны великого генерала.
А значит... оставался лишь один выход.
А значит... оставался лишь один выход.
Дэн Чжунчжи дико зарычал, судорожно сгреб с пола пригоршню острых камней и, вложив в этот бросок всю свою угасающую жизнь, метнул их прямо в висок молодому господину.
Дэн Чжунчжи дико зарычал, судорожно сгреб с пола пригоршню острых камней и, вложив в этот бросок всю свою угасающую жизнь, метнул их прямо в висок молодому господину.
Однако старик был слишком слаб. Чэнь Хэн лениво повел рукой, с легкостью перехватив смертоносные осколки.
Однако старик был слишком слаб. Чэнь Хэн лениво повел рукой, с легкостью перехватив смертоносные осколки.
— Лао Дэн... ты... хотел меня убить? — ошарашенно пробормотал Тун И, не веря собственным глазам.
— Лао Дэн... ты... хотел меня убить? — ошарашенно пробормотал Тун И, не веря собственным глазам.
Дэн Чжунчжи не удостоил его ответом. Он лишь напоследок уставился на Чэнь Хэна тяжелым, немигающим взглядом, а затем его голова бессильно упала на грудь, и он затих навеки.
Дэн Чжунчжи не удостоил его ответом. Он лишь напоследок уставился на Чэнь Хэна тяжелым, немигающим взглядом, а затем его голова бессильно упала на грудь, и он затих навеки.
— Ах ты, уб... — Тун И не успел договорить: короткий удар Чэнь Хэна по затылку отправил его в глубокий обморок.
— Ах ты, уб... — Тун И не успел договорить: короткий удар Чэнь Хэна по затылку отправил его в глубокий обморок.
— Глаз с него не спускай все это время, — распорядился Чэнь Хэн. — И смотри, чтобы соглядатаи великого генерала ничего не заподозрили.
— Глаз с него не спускай все это время, — распорядился Чэнь Хэн. — И смотри, чтобы соглядатаи великого генерала ничего не заподозрили.
— Погодите, молодой господин! — встревоженно перебил его Тушань Гэ. — Мы ведь только что укокошили людей великого генерала! Разве не пора делать ноги? Зачем нам и дальше торчать на горе Яншань?
— Погодите, молодой господин! — встревоженно перебил его Тушань Гэ. — Мы ведь только что укокошили людей великого генерала! Разве не пора делать ноги? Зачем нам и дальше торчать на горе Яншань?
— Сражаться или бежать — решим через пару дней, — Чэнь Хэн заложил руки за спину и погрузился в раздумья. — Вот совершу прорыв на стадию Выплавления Ци, тогда и определимся.
— Сражаться или бежать — решим через пару дней, — Чэнь Хэн заложил руки за спину и погрузился в раздумья. — Вот совершу прорыв на стадию Выплавления Ци, тогда и определимся.
— Что?! — ахнул слуга.
— Что?! — ахнул слуга.
***
***
Пять дней спустя
Пять дней спустя
У входа в скрытую в глубине горы пещеру, где Чэнь Хэн предавался уединенной культивации, Тушань Гэ изнывал от нетерпения. Он взволнованно мерил шагами землю, вновь и вновь затаптывая пожухлые стебли травы, показавшиеся из-под талого снега.
У входа в скрытую в глубине горы пещеру, где Чэнь Хэн предавался уединенной культивации, Тушань Гэ изнывал от нетерпения. Он взволнованно мерил шагами землю, вновь и вновь затаптывая пожухлые стебли травы, показавшиеся из-под талого снега.
Внезапно из глубин пещеры вырвался ослепительный сноп света. Спустя мгновение сияние плавно устремилось к своду, словно миллиарды искрящихся песчинок и светляков слились в единый мерцающий поток, озаряя все вокруг неземным великолепием.
Внезапно из глубин пещеры вырвался ослепительный сноп света. Спустя мгновение сияние плавно устремилось к своду, словно миллиарды искрящихся песчинок и светляков слились в единый мерцающий поток, озаряя все вокруг неземным великолепием.
— Вышло! Получилось! — Тушань Гэ восторженно хлопнул в ладоши, и лицо его озарилось счастливой улыбкой.
— Вышло! Получилось! — Тушань Гэ восторженно хлопнул в ладоши, и лицо его озарилось счастливой улыбкой.

Комментарии

Загрузка...