Багровая вспышка прочертила небосвод над горой Яншань, скользя сквозь плотные облака и оставляя за собой длинный, ослепительно яркий шлейф.
Багровая вспышка прочертила небосвод над горой Яншань, скользя сквозь плотные облака и оставляя за собой длинный, ослепительно яркий шлейф.
Если приглядеться, в этой багровой полосе можно было различить летящую лодку Облачного Скитальца — редкий и дорогой артефакт. На ее палубе заливался хохотом подросток лет тринадцати-четырнадцати, выкрикивая что-то дерзкое и хвастливое.
Если приглядеться, в этой багровой полосе можно было различить летящую лодку Облачного Скитальца — редкий и дорогой артефакт. На ее палубе заливался хохотом подросток лет тринадцати-четырнадцати, выкрикивая что-то дерзкое и хвастливое.
— На горе Яншань у седьмого дяди такое раздолье! — весело кричал Тун И. — Ты ведь раньше не бывал здесь со мной, Лао Дэн, вот и насупился теперь как сыч. Откуда тебе знать, какая тут благодать?
— На горе Яншань у седьмого дяди такое раздолье! — весело кричал Тун И. — Ты ведь раньше не бывал здесь со мной, Лао Дэн, вот и насупился теперь как сыч. Откуда тебе знать, какая тут благодать?
Глаза мальчишки блестели живым, чистым светом, а кожа лоснилась здоровьем. Сразу видно: парень непростой. Он уже познал зародышевое дыхание и переступил порог врожденного естества, приобщившись к таинствам культивации.
Глаза мальчишки блестели живым, чистым светом, а кожа лоснилась здоровьем. Сразу видно: парень непростой. Он уже познал зародышевое дыхание и переступил порог врожденного естества, приобщившись к таинствам культивации.
Вот только в его интонациях сквозила мерзкая, сальная похоть, которая совершенно не вязалась с его юным возрастом и вызывала инстинктивное отвращение.
Вот только в его интонациях сквозила мерзкая, сальная похоть, которая совершенно не вязалась с его юным возрастом и вызывала инстинктивное отвращение.
— Из всех моих дядьев седьмой — самый понимающий, — хмыкнул Эрлан, бесцеремонно приобняв за плечи сорокалетнего слугу с ничем не примечательным лицом. — Теперь, когда ты тоже взрастил зародышевое дыхание, тебя можно считать своим. Так что скажу по секрету: когда я был еще совсем зеленым, именно седьмой дядя помог мне познать вкус плотских утех.
— Из всех моих дядьев седьмой — самый понимающий, — хмыкнул Эрлан, бесцеремонно приобняв за плечи сорокалетнего слугу с ничем не примечательным лицом. — Теперь, когда ты тоже взрастил зародышевое дыхание, тебя можно считать своим. Так что скажу по секрету: когда я был еще совсем зеленым, именно седьмой дядя помог мне познать вкус плотских утех.
Эрлан заговорщицки подмигнул спутнику.
Эрлан заговорщицки подмигнул спутнику.
— Знал бы ты, какова в деле его Сяо Юй! Пока меня держали под замком эти месяцы, я иссох по ней весь. То, как она ведет себя в постели... Да с ней не сравнится даже молодая жена цензора Суня! Хоть у пышных зрелых дам и есть своя прелесть, до Сяо Юй им как до луны!
— Знал бы ты, какова в деле его Сяо Юй! Пока меня держали под замком эти месяцы, я иссох по ней весь. То, как она ведет себя в постели... Да с ней не сравнится даже молодая жена цензора Суня! Хоть у пышных зрелых дам и есть своя прелесть, до Сяо Юй им как до луны!
Слуги вокруг дружно загоготали, потакая барской прихоти. Лишь Лао Дэн нахмурился.
Слуги вокруг дружно загоготали, потакая барской прихоти. Лишь Лао Дэн нахмурился.
Дэн Чжунчжи служил личным телохранителем юноши. Они давно сблизились, и их отношения выходили далеко за рамки привычной связи господина и слуги.
Дэн Чжунчжи служил личным телохранителем юноши. Они давно сблизились, и их отношения выходили далеко за рамки привычной связи господина и слуги.
Дэн Чжунчжи окинул прислугу тяжелым взглядом. Его глаза сверкнули подобно зимней молнии — слуг будто ледяной водой окатило, и смех мгновенно оборвался. Повернувшись к мальчишке, он негромко произнес:
Дэн Чжунчжи окинул прислугу тяжелым взглядом. Его глаза сверкнули подобно зимней молнии — слуг будто ледяной водой окатило, и смех мгновенно оборвался. Повернувшись к мальчишке, он негромко произнес:
— Эрлан, ты решил отпраздновать мой прорыв к зародышевому дыханию, и я искренне благодарен тебе за это. Но порочить твоего седьмого дядю не стоит. Даос Яншань — названый брат твоего отца. Он находится на шестой ступени Выплавления Ци, уступая в силе лишь главе нашего рода.
— Эрлан, ты решил отпраздновать мой прорыв к зародышевому дыханию, и я искренне благодарен тебе за это. Но порочить твоего седьмого дядю не стоит. Даос Яншань — названый брат твоего отца. Он находится на шестой ступени Выплавления Ци, уступая в силе лишь главе нашего рода.
Дэн Чжунчжи понизил голос до шепота, заговорив мягко, но настойчиво:
Дэн Чжунчжи понизил голос до шепота, заговорив мягко, но настойчиво:
— Твой отец сейчас готовит переворот. Стоит ему преуспеть, и царство Жун перейдет под власть клана Тун. Это богатство и величие на века, наследие для наших детей и внуков! Эрлан, сейчас не время ссориться с даосом Яншанем. Для великого дела клана Тун важен каждый клинок, и иметь такого сильного союзника — великое благо.
— Твой отец сейчас готовит переворот. Стоит ему преуспеть, и царство Жун перейдет под власть клана Тун. Это богатство и величие на века, наследие для наших детей и внуков! Эрлан, сейчас не время ссориться с даосом Яншанем. Для великого дела клана Тун важен каждый клинок, и иметь такого сильного союзника — великое благо.
— Да разве наш клан мало для него сделал? — вскинулся подросток.
— Да разве наш клан мало для него сделал? — вскинулся подросток.
Отповедь слуги уязвила его самолюбие перед челядью. Щеки Эрлана вспыхнули, и он заупрямился пуще прежнего.
Отповедь слуги уязвила его самолюбие перед челядью. Щеки Эрлана вспыхнули, и он заупрямился пуще прежнего.
— Если бы отец не спас его шкуру в свое время, этого даоса давно бы прирезали бродячие практики! Да и все его владения на этой горе... Разве без подсказок отца он сумел бы сокрушить золотое тело той божественной белой лисы? А та страница из «Золотой Главы Земного Дворца»? Он ведь даже не член нашей семьи, а отец все равно...
— Если бы отец не спас его шкуру в свое время, этого даоса давно бы прирезали бродячие практики! Да и все его владения на этой горе... Разве без подсказок отца он сумел бы сокрушить золотое тело той божественной белой лисы? А та страница из «Золотой Главы Земного Дворца»? Он ведь даже не член нашей семьи, а отец все равно...
У Дэн Чжунчжи перехватило дыхание. Он резко выбросил руку вперед, затыкая болтуну рот.
У Дэн Чжунчжи перехватило дыхание. Он резко выбросил руку вперед, затыкая болтуну рот.
Тайна «Золотой Главы Земного Дворца» была слишком велика, о ней строго-настрого запрещалось упоминать при посторонних. Но взбалмошный и нетерпеливый мальчишка в порыве раздражения едва не выболтал все подчистую.
Тайна «Золотой Главы Земного Дворца» была слишком велика, о ней строго-настрого запрещалось упоминать при посторонних. Но взбалмошный и нетерпеливый мальчишка в порыве раздражения едва не выболтал все подчистую.
Дэн Чжунчжи пользовался безграничным доверием главы рода. Великий генерал Чжуго, который сейчас фактически держал в руках судьбу царства Жун, относился к нему как к родному брату и не утаивал от него даже самых сокровенных секретов.
Дэн Чжунчжи пользовался безграничным доверием главы рода. Великий генерал Чжуго, который сейчас фактически держал в руках судьбу царства Жун, относился к нему как к родному брату и не утаивал от него даже самых сокровенных секретов.
Потому Дэн Чжунчжи прекрасно знал: заветная страница из «Золотой Главы Земного Дворца» принадлежала вовсе не главе их клана. Тот лишь по чистой случайности удостоился милости судьбы и стал одним из избранных.
Потому Дэн Чжунчжи прекрасно знал: заветная страница из «Золотой Главы Земного Дворца» принадлежала вовсе не главе их клана. Тот лишь по чистой случайности удостоился милости судьбы и стал одним из избранных.
И даос Яншань был точно таким же избранником.
И даос Яншань был точно таким же избранником.
Все началось много лет назад в малом тайном измерении, где глава клана Тун наткнулся на даоса Яншаня, тоже пришедшего пытать счастья, и спас его.
Все началось много лет назад в малом тайном измерении, где глава клана Тун наткнулся на даоса Яншаня, тоже пришедшего пытать счастья, и спас его.
Конечно, благородством там и не пахло: генерал просто хотел держать при себе живой щит на случай непредвиденной опасности.
Конечно, благородством там и не пахло: генерал просто хотел держать при себе живой щит на случай непредвиденной опасности.
Однако они продвигались с предельной осторожностью, избежали ловушек и чудом добрались до самого сердца руин.
Однако они продвигались с предельной осторожностью, избежали ловушек и чудом добрались до самого сердца руин.
Вот только в конце пути их ждали вовсе не талисманные монеты, не горы сокровищ, не древние манускрипты и не могущественное оружие.
Вот только в конце пути их ждали вовсе не талисманные монеты, не горы сокровищ, не древние манускрипты и не могущественное оружие.
Там лежала лишь одна-единственная золотая страница, на которой было начертано выдающееся искусство для внешней закалки тела.
Там лежала лишь одна-единственная золотая страница, на которой было начертано выдающееся искусство для внешней закалки тела.
В самом низу листа виднелась мелкая приписка. Она указывала точный номер главы и страницы «Золотой Главы Земного Дворца», а также сурово предупреждала: всякий, кто посмеет передать эти знания другому без дозволения Даосского двора, будет нещадно покаран — низвергнут в преисподнюю на сто тысяч лет, дабы вечно сгорать в девяти адских пламенах и леденеть в девяти ледяных безднах.
В самом низу листа виднелась мелкая приписка. Она указывала точный номер главы и страницы «Золотой Главы Земного Дворца», а также сурово предупреждала: всякий, кто посмеет передать эти знания другому без дозволения Даосского двора, будет нещадно покаран — низвергнут в преисподнюю на сто тысяч лет, дабы вечно сгорать в девяти адских пламенах и леденеть в девяти ледяных безднах.
Стоило искателям наспех заучить текст, как золотая страница вспыхнула ослепительным светом, пробила брешь в пространстве и исчезла в пустоте.
Стоило искателям наспех заучить текст, как золотая страница вспыхнула ослепительным светом, пробила брешь в пространстве и исчезла в пустоте.
Глава клана Тун уже подумывал прирезать случайного свидетеля, но, потрясенный этим чудом, подавил кровожадный порыв. Напротив, он нацепил дружелюбную маску и предложил даосу Яншаню стать назваными братьями.
Глава клана Тун уже подумывал прирезать случайного свидетеля, но, потрясенный этим чудом, подавил кровожадный порыв. Напротив, он нацепил дружелюбную маску и предложил даосу Яншаню стать назваными братьями.
У генерала уже было пять братьев. Даос Яншань оказался человеком неглупым: не решившись спорить о возрасте, он почтительно принял статус седьмого брата.
У генерала уже было пять братьев. Даос Яншань оказался человеком неглупым: не решившись спорить о возрасте, он почтительно принял статус седьмого брата.
Со временем враждебность генерала сошла на нет. Он даже изредка помогал названому брату — например, выделил силы, чтобы сокрушить ту самую божественную белую лису на горе Яншань.
Со временем враждебность генерала сошла на нет. Он даже изредка помогал названому брату — например, выделил силы, чтобы сокрушить ту самую божественную белую лису на горе Яншань.
Но постичь сокровенную суть утерянного текста они так и не смогли.
Но постичь сокровенную суть утерянного текста они так и не смогли.
Глава клана Тун пытался продиктовать запомненные строки Дэн Чжунчжи и своим братьям.
Глава клана Тун пытался продиктовать запомненные строки Дэн Чжунчжи и своим братьям.
Однако изо рта его лилась лишь бессвязная, путаная белиберда.
Однако изо рта его лилась лишь бессвязная, путаная белиберда.
Даже когда он пытался записать учение на бумаге, иероглифы, казавшиеся самому генералу ясными и четкими, для всех остальных выглядели как нечитаемые каракули безумца.
Даже когда он пытался записать учение на бумаге, иероглифы, казавшиеся самому генералу ясными и четкими, для всех остальных выглядели как нечитаемые каракули безумца.
После нескольких бесплодных попыток глава клана Тун оставил это занятие, а в его душе укоренился священный трепет перед Даосским двором, о котором он прежде даже не слышал.
После нескольких бесплодных попыток глава клана Тун оставил это занятие, а в его душе укоренился священный трепет перед Даосским двором, о котором он прежде даже не слышал.
— Эрлан! — Дэн Чжунчжи зловеще нахмурился. — Замолчи!
— Эрлан! — Дэн Чжунчжи зловеще нахмурился. — Замолчи!
Резкий окрик привел мальчишку в чувство. Он сглотнул и смущенно притих.
Резкий окрик привел мальчишку в чувство. Он сглотнул и смущенно притих.
Дэн Чжунчжи украдкой оглядел палубу.
Дэн Чжунчжи украдкой оглядел палубу.
«Этих слуг придется убрать. Слишком много они услышали»
«Этих слуг придется убрать. Слишком много они услышали»
Но тут его внимание привлекло кое-что другое.
Но тут его внимание привлекло кое-что другое.
Ладья уже приличное время висела в воздухе, однако никто так и не вышел им навстречу.
Ладья уже приличное время висела в воздухе, однако никто так и не вышел им навстречу.
Хотя Дэн Чжунчжи впервые прибыл на гору Яншань, он был наслышан о разгульном нраве здешнего хозяина, который обожал пышные приемы.
Хотя Дэн Чжунчжи впервые прибыл на гору Яншань, он был наслышан о разгульном нраве здешнего хозяина, который обожал пышные приемы.
Но сейчас внизу царило странное, зловещее безмолвие. Словно вся гора вымерла.
Но сейчас внизу царило странное, зловещее безмолвие. Словно вся гора вымерла.
***
***
Чэнь Хэн уже сжимал в ладони первозданную жемчужину Грома и Молнии, собираясь выйти наружу, когда в его сознании раздался встревоженный голос Тушань Гэ.
Чэнь Хэн уже сжимал в ладони первозданную жемчужину Грома и Молнии, собираясь выйти наружу, когда в его сознании раздался встревоженный голос Тушань Гэ.
«Уважаемый господин, умоляю, позвольте мне скрыть все иллюзией! Ни в коем случае не вступайте в бой! Отец этого мальчишки — Великий генерал Чжуго, его сила в Выплавлении Ци превосходит даже даоса Яншаня! Прошу вас, не навлеките беду!»
«Уважаемый господин, умоляю, позвольте мне скрыть все иллюзией! Ни в коем случае не вступайте в бой! Отец этого мальчишки — Великий генерал Чжуго, его сила в Выплавлении Ци превосходит даже даоса Яншаня! Прошу вас, не навлеките беду!»
Чэнь Хэн нахмурился, вслушиваясь в отчаянный мысленный лепет лиса.
Чэнь Хэн нахмурился, вслушиваясь в отчаянный мысленный лепет лиса.
«Ты сможешь обмануть его?»
«Ты сможешь обмануть его?»
Благодаря узам контракта Тушань Гэ и Чэнь Хэн могли общаться напрямую, минуя слова.
Благодаря узам контракта Тушань Гэ и Чэнь Хэн могли общаться напрямую, минуя слова.
«Господин, заклинаю вас, его нельзя убивать!» — взмолился старый лис.
«Господин, заклинаю вас, его нельзя убивать!» — взмолился старый лис.
Не дождавшись ответа, Тушань Гэ облегченно перевел дух — по крайней мере, Чэнь Хэн не бросился в бой очертя голову.
Не дождавшись ответа, Тушань Гэ облегченно перевел дух — по крайней мере, Чэнь Хэн не бросился в бой очертя голову.
Он быстро подозвал Тушань Чжуана, который славился непревзойденным мастерством маскировки, прошептал ему несколько напутствий, и оба лиса, с трудом сдерживая дрожь в лапах, покинули пределы божественного домена.
Он быстро подозвал Тушань Чжуана, который славился непревзойденным мастерством маскировки, прошептал ему несколько напутствий, и оба лиса, с трудом сдерживая дрожь в лапах, покинули пределы божественного домена.
«Какое высокомерие...»
«Какое высокомерие...»
Даже будучи готовым к худшему, старый лис невольно вздрогнул, завидев парящую в небе роскошную ладью.
Даже будучи готовым к худшему, старый лис невольно вздрогнул, завидев парящую в небе роскошную ладью.

Комментарии

Загрузка...