Молодая парочка и мать с сыном с недоброй усмешкой надвигались на Мо Шоучэня, а в глазах матери и мальчика горела откровенная злоба. Они явно не забыли того, что произошло раньше. Старуха пока стояла на месте, но это вовсе не означало, что она безопасна.
Молодая парочка и мать с сыном с недоброй усмешкой надвигались на Мо Шоучэня, а в глазах матери и мальчика горела откровенная злоба. Они явно не забыли того, что произошло раньше. Старуха пока стояла на месте, но это вовсе не означало, что она безопасна.
Мо Шоучэнь обвёл взглядом лица призраков без малейшего страха в глазах.
Мо Шоучэнь обвёл взглядом лица призраков без малейшего страха в глазах.
— Я давно понял, что с вами что-то не так, — сказал он. — Не говорил только потому, что хотел посмотреть, как долго вы продержитесь.
— Я давно понял, что с вами что-то не так, — сказал он. — Не говорил только потому, что хотел посмотреть, как долго вы продержитесь.
— Хватит храбриться! — парень остановился и прищурился, пытаясь найти в лице Мо Шоучэня хоть какую-то эмоцию. Но сколько ни смотрел, спокойствие того выглядело совершенно искренним.
— Хватит храбриться! — парень остановился и прищурился, пытаясь найти в лице Мо Шоучэня хоть какую-то эмоцию. Но сколько ни смотрел, спокойствие того выглядело совершенно искренним.
— Храбриться? Обычный человек, столкнувшись в поезде с призраками, при остановке бросился бы наружу. А вы все как один побежали вслед за мной в следующий вагон и никто даже не заикнулся о том, чтобы выйти. Одного этого достаточно, чтобы понять: вы не те, за кого себя выдаёте.
— Храбриться? Обычный человек, столкнувшись в поезде с призраками, при остановке бросился бы наружу. А вы все как один побежали вслед за мной в следующий вагон и никто даже не заикнулся о том, чтобы выйти. Одного этого достаточно, чтобы понять: вы не те, за кого себя выдаёте.
— А ты сам? Ты ведь тоже не вышел! — ткнул в него пальцем парень.
— А ты сам? Ты ведь тоже не вышел! — ткнул в него пальцем парень.
— Я? — Мо Шоучэнь покрутил в руках скалку. — Как я мог уйти, не проучив таких вредоносных призраков, как вы?!
— Я? — Мо Шоучэнь покрутил в руках скалку. — Как я мог уйти, не проучив таких вредоносных призраков, как вы?!
Едва смолкли его слова, как из его тени медленно поднялся человек, охваченный пламенем с головы до ног.
Едва смолкли его слова, как из его тени медленно поднялся человек, охваченный пламенем с головы до ног.
— Дэн Юй, займись парочкой и побыстрее. Мать с сыном я беру на себя.
— Дэн Юй, займись парочкой и побыстрее. Мать с сыном я беру на себя.
Слова звучали пренебрежительно, но на самом деле Мо Шоучэнь лишь делал вид. Противники были самыми обычными призраками, однако справляться с четырьмя сразу в одиночку было бы для него всё же тяжеловато. С тех пор как Су Я получила удар от демона Гао Вэйши, она погрузилась в спячку внутри чёрной книги, и когда очнётся было неизвестно. Так что на этот раз Мо Шоучэню снова пришлось попросить Дэн Юя принять часть удара на себя.
Слова звучали пренебрежительно, но на самом деле Мо Шоучэнь лишь делал вид. Противники были самыми обычными призраками, однако справляться с четырьмя сразу в одиночку было бы для него всё же тяжеловато. С тех пор как Су Я получила удар от демона Гао Вэйши, она погрузилась в спячку внутри чёрной книги, и когда очнётся было неизвестно. Так что на этот раз Мо Шоучэню снова пришлось попросить Дэн Юя принять часть удара на себя.
Что касается матери с сыном, он давно уже хотел взяться за них, но сдерживался: всё-таки женщина и ребёнок. Теперь, когда стало ясно, что они не люди, церемониться было ни к чему.
Что касается матери с сыном, он давно уже хотел взяться за них, но сдерживался: всё-таки женщина и ребёнок. Теперь, когда стало ясно, что они не люди, церемониться было ни к чему.
Маски сброшены. Мать мальчика перестала притворяться: её лицо исказилось, стало уродливым и свирепым, уголки рта разорвались, обнажив острые клыки. С рычанием она бросилась к горлу Мо Шоучэня.
Маски сброшены. Мать мальчика перестала притворяться: её лицо исказилось, стало уродливым и свирепым, уголки рта разорвались, обнажив острые клыки. С рычанием она бросилась к горлу Мо Шоучэня.
Тот не растерялся, шагнув назад, уклонился от броска и тут же обрушил скалку на её голову.
Тот не растерялся, шагнув назад, уклонился от броска и тут же обрушил скалку на её голову.
Хлёсткий удар и мать мальчика резко осела, едва не рухнув на пол. Мо Шоучэнь не стал медлить: обеими руками перехватив скалку, он резко взмахнул ею снизу вверх, будто отбивая мяч, и без жалости врезал ей по челюсти. Удар отбросил её в сторону.
Хлёсткий удар и мать мальчика резко осела, едва не рухнув на пол. Мо Шоучэнь не стал медлить: обеими руками перехватив скалку, он резко взмахнул ею снизу вверх, будто отбивая мяч, и без жалости врезал ей по челюсти. Удар отбросил её в сторону.
Мо Шоучэнь указал скалкой на поверженную мать и произнёс с полной серьёзностью:
Мо Шоучэнь указал скалкой на поверженную мать и произнёс с полной серьёзностью:
— За то, что вырастила такого ребёнка, ты, как мать, несёшь главную ответственность!
— За то, что вырастила такого ребёнка, ты, как мать, несёшь главную ответственность!
Мать мальчика скалила на него зубы с животной ненавистью в глазах, но сил за этой яростью не было никаких. Двух ударов хватило, чтобы она осталась лежать на полу.
Мать мальчика скалила на него зубы с животной ненавистью в глазах, но сил за этой яростью не было никаких. Двух ударов хватило, чтобы она осталась лежать на полу.
Разобравшись с матерью, Мо Шоучэнь перевёл взгляд на мальчика, забившегося под сиденье.
Разобравшись с матерью, Мо Шоучэнь перевёл взгляд на мальчика, забившегося под сиденье.
Увидев, что мать повержена, тот, похоже, сообразил, что живому человеку он не соперник, и в страхе не решался вылезти. Мо Шоучэнь с кольцом на пальце схватил его за ногу и вытащил из-под сиденья.
Увидев, что мать повержена, тот, похоже, сообразил, что живому человеку он не соперник, и в страхе не решался вылезти. Мо Шоучэнь с кольцом на пальце схватил его за ногу и вытащил из-под сиденья.
— Мать бьют, а ты, сынок, даже не явился на помощь. Ты безнадёжен!
— Мать бьют, а ты, сынок, даже не явился на помощь. Ты безнадёжен!
Мо Шоучэнь перехватил мальчика за ногу, высоко поднял скалку и начал:
Мо Шоучэнь перехватил мальчика за ногу, высоко поднял скалку и начал:
— Это тебе за непочтительность к старшим!
— Это тебе за непочтительность к старшим!
— Это тебе за отсутствие всяких правил!
— Это тебе за отсутствие всяких правил!
— Это тебе за рожи в мою сторону!
— Это тебе за рожи в мою сторону!
— Это тебе за то, что пытался пнуть меня ногой!
— Это тебе за то, что пытался пнуть меня ногой!
— Это тебе за воровство!
— Это тебе за воровство!
За каждым обвинением следовал увесистый удар скалкой по заднице. После пяти-шести ударов тело мальчика начало расплываться и терять очертания, показывая, что его душа вот-вот рассеется окончательно. Похоже, эта парочка, мать и сын, была лишь видимостью, за которой не крылось никакой настоящей силы.
За каждым обвинением следовал увесистый удар скалкой по заднице. После пяти-шести ударов тело мальчика начало расплываться и терять очертания, показывая, что его душа вот-вот рассеется окончательно. Похоже, эта парочка, мать и сын, была лишь видимостью, за которой не крылось никакой настоящей силы.
Мать мальчика, увидев, что сын вот-вот не выдержит, больше не смела смотреть на Мо Шоучэня с угрозой. Превозмогая себя, она подползла к сыну и накрыла его своим телом.
Мать мальчика, увидев, что сын вот-вот не выдержит, больше не смела смотреть на Мо Шоучэня с угрозой. Превозмогая себя, она подползла к сыну и накрыла его своим телом.
Как бы ни были омерзительны эти двое, что-то дрогнуло в груди Мо Шоучэня при виде матери, из последних сил защищающей своё дитя. Но и оставить их так он не мог, при следующей остановке они могли помешать ему перейти в следующий вагон.
Как бы ни были омерзительны эти двое, что-то дрогнуло в груди Мо Шоучэня при виде матери, из последних сил защищающей своё дитя. Но и оставить их так он не мог, при следующей остановке они могли помешать ему перейти в следующий вагон.
И тут он вспомнил о нефритовом кулоне.
И тут он вспомнил о нефритовом кулоне.
Мысль мелькнула и кулон уже оказалась у него в руке, выйдя из чёрной книги. Он поднёс его к мальчику, и слабая душа того тут же распалась на искры и втянулась в нефрит. Увидев это, мать больше не сопротивлялась. Она покорно обратилась в тёмный туман и тоже скользнула внутрь.
Мысль мелькнула и кулон уже оказалась у него в руке, выйдя из чёрной книги. Он поднёс его к мальчику, и слабая душа того тут же распалась на искры и втянулась в нефрит. Увидев это, мать больше не сопротивлялась. Она покорно обратилась в тёмный туман и тоже скользнула внутрь.
Покончив с матерью и сыном, Мо Шоучэнь обнаружил, что Дэн Юй уже давно разделался с парочкой. Он подобрал кулон, втянул в неё и духов влюблённых, после чего поднял голову и посмотрел на старуху, всё это время стоявшую неподвижно на прежнем месте.
Покончив с матерью и сыном, Мо Шоучэнь обнаружил, что Дэн Юй уже давно разделался с парочкой. Он подобрал кулон, втянул в неё и духов влюблённых, после чего поднял голову и посмотрел на старуху, всё это время стоявшую неподвижно на прежнем месте.
Та с невозмутимым видом наблюдала за всем произошедшим, и на её лице играла непроницаемая улыбка.
Та с невозмутимым видом наблюдала за всем произошедшим, и на её лице играла непроницаемая улыбка.
Мо Шоучэнь чувствовал: эта старуха не боится его ни капли.
Мо Шоучэнь чувствовал: эта старуха не боится его ни капли.

Комментарии

Загрузка...