Мо Шоучэнь стоял у дверей реанимации весь в крови. Рядом с ним молча стояла маленькая девочка. Он спросил:
Мо Шоучэнь стоял у дверей реанимации весь в крови. Рядом с ним молча стояла маленькая девочка. Он спросил:
— Та девочка в операционной — твоя сестра-близнец?
— Та девочка в операционной — твоя сестра-близнец?
Девочка кивнула.
Девочка кивнула.
— А та, что за рулём была...
— А та, что за рулём была...
— Моя мать.
— Моя мать.
Она смотрела на дверь операционной с совершенно спокойным лицом.
Она смотрела на дверь операционной с совершенно спокойным лицом.
Ещё на острове девочка рассказывала Мо Шоучэню о своей судьбе: её мать забеременела вне брака, да ещё двойней. Потом Сун Пашань обманом дал ей выпить какое-то средство, однако прервалась лишь одна из двух беременностей — выжившей оказалась Е Вэнь. Наверное, благодаря связи близнецов девочка почувствовала, что с Е Вэнь случилась беда, вот и велела Фан Шитэну гнать туда. Авария была слишком страшной, и оставалось лишь надеяться, что всё обойдётся.
Ещё на острове девочка рассказывала Мо Шоучэню о своей судьбе: её мать забеременела вне брака, да ещё двойней. Потом Сун Пашань обманом дал ей выпить какое-то средство, однако прервалась лишь одна из двух беременностей — выжившей оказалась Е Вэнь. Наверное, благодаря связи близнецов девочка почувствовала, что с Е Вэнь случилась беда, вот и велела Фан Шитэну гнать туда. Авария была слишком страшной, и оставалось лишь надеяться, что всё обойдётся.
Примерно через час из операционной вышел врач. Он сокрушённо покачал головой и сказал:
Примерно через час из операционной вышел врач. Он сокрушённо покачал головой и сказал:
— Мать ребёнка скончалась. Девочку мы пытаемся спасти, но прогноз неблагоприятный.
— Мать ребёнка скончалась. Девочку мы пытаемся спасти, но прогноз неблагоприятный.
Мо Шоучэнь украдкой взглянул на маленькую девочку, лицо её по-прежнему оставалось спокойным. Впрочем, это понятно: если бы мать не выпила то зелье, её бы не превратили в духа. Так что ненависть к матери была бы вполне объяснима.
Мо Шоучэнь украдкой взглянул на маленькую девочку, лицо её по-прежнему оставалось спокойным. Впрочем, это понятно: если бы мать не выпила то зелье, её бы не превратили в духа. Так что ненависть к матери была бы вполне объяснима.
Прошло ещё полчаса. Свет над операционной всё горел, но сквозь закрытую дверь вдруг прошла чья-то фигура — это была Е Вэнь в школьной форме.
Прошло ещё полчаса. Свет над операционной всё горел, но сквозь закрытую дверь вдруг прошла чья-то фигура — это была Е Вэнь в школьной форме.
Увидев маленькую девочку, она на мгновение растерялась, но тут же всё поняла. Она улыбнулась и тихо позвала:
Увидев маленькую девочку, она на мгновение растерялась, но тут же всё поняла. Она улыбнулась и тихо позвала:
— Сестра.
— Сестра.
От этого слова что-то дрогнуло в ледяном лице девочки. Она торопливо сказала:
От этого слова что-то дрогнуло в ледяном лице девочки. Она торопливо сказала:
— Зачем вышла? Немедленно возвращайся!
— Зачем вышла? Немедленно возвращайся!
Е Вэнь покачала головой:
Е Вэнь покачала головой:
— То тело уже не жилец. Мне не вернуться.
— То тело уже не жилец. Мне не вернуться.
— Ничего, я придумаю что-нибудь!
— Ничего, я придумаю что-нибудь!
Девочка раскрыла ладонь, держа в руке золотого червя, когда-то извлечённого из тела Сун Пашаня.
Девочка раскрыла ладонь, держа в руке золотого червя, когда-то извлечённого из тела Сун Пашаня.
— Если твоё тело поглотит этого золотого шелкопряда, даже самые тяжёлые раны затянутся.
— Если твоё тело поглотит этого золотого шелкопряда, даже самые тяжёлые раны затянутся.
Увидев червя, Е Вэнь испуганно отшатнулась и замотала головой:
Увидев червя, Е Вэнь испуганно отшатнулась и замотала головой:
— Я чувствую, что он опасен. Если мы окажемся в одном теле, он рано или поздно пожрёт мою душу.
— Я чувствую, что он опасен. Если мы окажемся в одном теле, он рано или поздно пожрёт мою душу.
— Сначала выживи, а с остальным разберёмся!
— Сначала выживи, а с остальным разберёмся!
Девочка шагнула к операционной, но Е Вэнь преградила ей путь:
Девочка шагнула к операционной, но Е Вэнь преградила ей путь:
— Сестра, я чувствую, что твоя душа очень сильна. Ты сможешь удержать его под контролем. Войди в моё тело и живи вместо меня.
— Сестра, я чувствую, что твоя душа очень сильна. Ты сможешь удержать его под контролем. Войди в моё тело и живи вместо меня.
Девочка нахмурилась:
Девочка нахмурилась:
— Что ты несёшь! Как я могу взять твоё тело?!
— Что ты несёшь! Как я могу взять твоё тело?!
Е Вэнь мягко, но твёрдо продолжила:
Е Вэнь мягко, но твёрдо продолжила:
— Я не несу чепухи. В глубине души мы обе понимаем: даже если я вернусь в это тело, долго не проживу. Лучше пусть живёшь ты. Я провела в этом мире десять лет, а теперь твоя очередь узнать, каков он.
— Я не несу чепухи. В глубине души мы обе понимаем: даже если я вернусь в это тело, долго не проживу. Лучше пусть живёшь ты. Я провела в этом мире десять лет, а теперь твоя очередь узнать, каков он.
— Но...
— Но...
— Сестра, не теряй времени. Если тело окончательно умрёт, даже золотой шелкопряд уже не поможет. Иди. Живи вместо меня, это лучший выбор.
— Сестра, не теряй времени. Если тело окончательно умрёт, даже золотой шелкопряд уже не поможет. Иди. Живи вместо меня, это лучший выбор.
Девочка помедлила, затем кивнула и шагнула к операционной. Когда она была уже у самой двери, Е Вэнь вдруг произнесла:
Девочка помедлила, затем кивнула и шагнула к операционной. Когда она была уже у самой двери, Е Вэнь вдруг произнесла:
— Сестра, боюсь, я не дождусь, пока ты выйдешь. Но я рада, что мы увиделись. Мама сказала, что не в силах смотреть тебе в глаза, и попросила меня передать тебе: прости меня.
— Сестра, боюсь, я не дождусь, пока ты выйдешь. Но я рада, что мы увиделись. Мама сказала, что не в силах смотреть тебе в глаза, и попросила меня передать тебе: прости меня.
Девочка обернулась:
Девочка обернулась:
— Я тоже рада, что увидела тебя. И передай маме: я никогда тебя не ненавидела.
— Я тоже рада, что увидела тебя. И передай маме: я никогда тебя не ненавидела.
* * *
* * *
Три дня спустя.
Три дня спустя.
— Что ты сказал? Чтобы она жила у меня?!
— Что ты сказал? Чтобы она жила у меня?!
Фан Шитэн смотрел на Мо Шоучэня в полном изумлении. Тот с улыбкой кивнул:
Фан Шитэн смотрел на Мо Шоучэня в полном изумлении. Тот с улыбкой кивнул:
— Именно. Она теперь сирота. Ты же не можешь отправить десятилетнего ребёнка в детский дом?
— Именно. Она теперь сирота. Ты же не можешь отправить десятилетнего ребёнка в детский дом?
Фан Шитэн украдкой покосился на Е Вэнь, стоявшую рядом с Мо Шоучэнем, и зашептал ему на ухо:
Фан Шитэн украдкой покосился на Е Вэнь, стоявшую рядом с Мо Шоучэнем, и зашептал ему на ухо:
— Дело не в том, что я бессердечный, просто она как две капли воды похожа на ту девочку. Я с ней под одной крышей и недели не проживу, меня кошмары замучают!
— Дело не в том, что я бессердечный, просто она как две капли воды похожа на ту девочку. Я с ней под одной крышей и недели не проживу, меня кошмары замучают!
— Да та девочка сама ничего не боится, а ты взрослый мужик. И учти: она мне уже сказала, что если ты откажешь Е Вэнь, то нынче ночью навестит тебя лично.
— Да та девочка сама ничего не боится, а ты взрослый мужик. И учти: она мне уже сказала, что если ты откажешь Е Вэнь, то нынче ночью навестит тебя лично.
Фан Шитэна бросило в холодный пот.
Фан Шитэна бросило в холодный пот.
— Ладно, ладно, пусть живёт! Но тогда и у меня есть условие.
— Ладно, ладно, пусть живёт! Но тогда и у меня есть условие.
— Какое?
— Какое?
— Тоже переезжай ко мне. У меня комнат завались, многие пустуют. Чем больше народу, тем веселей.
— Тоже переезжай ко мне. У меня комнат завались, многие пустуют. Чем больше народу, тем веселей.
Мо Шоучэнь подумал и согласился пока что переехать.
Мо Шоучэнь подумал и согласился пока что переехать.
Чтобы завязать отношения с новой соседкой, Фан Шитэн присел перед Е Вэнь на корточки и спросил:
Чтобы завязать отношения с новой соседкой, Фан Шитэн присел перед Е Вэнь на корточки и спросил:
— Малышка, ну почему ты так хочешь жить у брата?
— Малышка, ну почему ты так хочешь жить у брата?
Е Вэнь склонила голову набок и лучезарно улыбнулась:
Е Вэнь склонила голову набок и лучезарно улыбнулась:
— Потому что хочу играть с братом в игры!
— Потому что хочу играть с братом в игры!
Фан Шитэн не нашёл что ответить.
Фан Шитэн не нашёл что ответить.
* * *
* * *
На пятый день после возвращения из Таиланда Чэнь Ин позвонил и потребовал гонорар. Хотя Сун Пашаня в итоге устранил не он, Фан Шитэн всё равно перевёл на его счёт десять миллионов, как и договаривались. В том же разговоре Чэнь Ин предложил: ещё за двадцать миллионов он готов вычислить того, кто нанял Сун Пашаня. Но Фан Шитэн отказался: казалось, личность заказчика его попросту не интересовала. Или, возможно, он и так знал, кто это, и не хотел, чтобы того нашли.
На пятый день после возвращения из Таиланда Чэнь Ин позвонил и потребовал гонорар. Хотя Сун Пашаня в итоге устранил не он, Фан Шитэн всё равно перевёл на его счёт десять миллионов, как и договаривались. В том же разговоре Чэнь Ин предложил: ещё за двадцать миллионов он готов вычислить того, кто нанял Сун Пашаня. Но Фан Шитэн отказался: казалось, личность заказчика его попросту не интересовала. Или, возможно, он и так знал, кто это, и не хотел, чтобы того нашли.
Получив свои десять миллионов, Чэнь Ин, как и обещал, отдал четыре Мо Шоучэню. Тот поначалу собирался вернуть их Фан Шитэну, но поразмыслив, всё же оставил деньги себе.
Получив свои десять миллионов, Чэнь Ин, как и обещал, отдал четыре Мо Шоучэню. Тот поначалу собирался вернуть их Фан Шитэну, но поразмыслив, всё же оставил деньги себе.
Он положил их на карту и отправился в больницу к Лю Лэю. Карту он передал его родителям и попросил обеспечить сыну самое лучшее восстановительное лечение: Лю Лэй однажды придёт в себя, и Мо Шоучэнь не хотел, чтобы тот проснулся с атрофированными мышцами и не мог ходить. Но родители наотрез отказались брать деньги. Тогда Мо Шоучэнь, не найдя другого выхода, положил на больничный счёт Лю Лэя миллион, распорядился назначить больному наилучшее лечение и попросил лечащего врача позвонить ему, когда деньги закончатся.
Он положил их на карту и отправился в больницу к Лю Лэю. Карту он передал его родителям и попросил обеспечить сыну самое лучшее восстановительное лечение: Лю Лэй однажды придёт в себя, и Мо Шоучэнь не хотел, чтобы тот проснулся с атрофированными мышцами и не мог ходить. Но родители наотрез отказались брать деньги. Тогда Мо Шоучэнь, не найдя другого выхода, положил на больничный счёт Лю Лэя миллион, распорядился назначить больному наилучшее лечение и попросил лечащего врача позвонить ему, когда деньги закончатся.
Едва выйдя из больницы, он услышал звонок телефона. Голос на другом конце произнёс:
Едва выйдя из больницы, он услышал звонок телефона. Голос на другом конце произнёс:
— Вы брат Е Вэнь? Пожалуйста, немедленно приезжайте в школу!
— Вы брат Е Вэнь? Пожалуйста, немедленно приезжайте в школу!

Комментарии

Загрузка...