Прошло совсем немного времени, прежде чем в покой, едва переступая от страха ногами, вошел распорядитель Цзя. Увидев восседающего на главном месте, бесстрастного Юнь Цина, и ощутив исходившее от него тяжелое, почти осязаемое давление, распорядитель мгновенно покрылся холодным потом.
Прошло совсем немного времени, прежде чем в покой, едва переступая от страха ногами, вошел распорядитель Цзя. Увидев восседающего на главном месте, бесстрастного Юнь Цина, и ощутив исходившее от него тяжелое, почти осязаемое давление, распорядитель мгновенно покрылся холодным потом.
— Распорядитель Цзя, — раздался тихий, но обжигающий холодом голос Юнь Цина. — Докладывая сегодня молодому владыке, ты изволил сказать, будто «Юнь Шуо и Юнь Хао ввязались в драку, из-за чего разбилась Стела Укрощения Душ»?
— Распорядитель Цзя, — раздался тихий, но обжигающий холодом голос Юнь Цина. — Докладывая сегодня молодому владыке, ты изволил сказать, будто «Юнь Шуо и Юнь Хао ввязались в драку, из-за чего разбилась Стела Укрощения Душ»?
Его двойные зрачки мертво приковали Цзя к месту, видя несчастного насквозь.
Его двойные зрачки мертво приковали Цзя к месту, видя несчастного насквозь.
Распорядитель содрогнулся и склонил голову еще ниже:
Распорядитель содрогнулся и склонил голову еще ниже:
— Д-да... все так, старший молодой господин.
— Д-да... все так, старший молодой господин.
— О-о? — Юнь Цин слегка изогнул бровь, выражая ледяное сомнение. — Насколько мне известно, Юнь Хао первым оскорбил младшую ветвь, первым начал провокацию и первым распустил руки. Как же так вышло, что в твоем изложении виноватым оказался Шуо-эр?
— О-о? — Юнь Цин слегка изогнул бровь, выражая ледяное сомнение. — Насколько мне известно, Юнь Хао первым оскорбил младшую ветвь, первым начал провокацию и первым распустил руки. Как же так вышло, что в твоем изложении виноватым оказался Шуо-эр?
Лицо Цзя позеленело, а одежда насквозь промокла от пота. Аура, исходившая от Юнь Цина, внушала настоящий трепет. Где тот кроткий и учтивый старший молодой господин, что еще днем стоял подле молодого владыки? Пред ним предстал холодный, безжалостный правитель, вершащий чужие судьбы!
Лицо Цзя позеленело, а одежда насквозь промокла от пота. Аура, исходившая от Юнь Цина, внушала настоящий трепет. Где тот кроткий и учтивый старший молодой господин, что еще днем стоял подле молодого владыки? Пред ним предстал холодный, безжалостный правитель, вершащий чужие судьбы!
— Старший молодой господин, смилуйтесь! С-слуга... — Цзя с глухим стуком рухнул на колени, заикаясь от ужаса.
— Старший молодой господин, смилуйтесь! С-слуга... — Цзя с глухим стуком рухнул на колени, заикаясь от ужаса.
Юнь Цин слегка подался вперед. Его взгляд, тяжелый, как наковальня, прижал распорядителя к полу, а низкий голос прозвучал с властной угрозой:
Юнь Цин слегка подался вперед. Его взгляд, тяжелый, как наковальня, прижал распорядителя к полу, а низкий голос прозвучал с властной угрозой:
— Кто научил тебя так «подбирать слова» перед молодым владыкой? Подумай хорошенько, прежде чем отвечать. Молодой владыка поручил это дело мне. Если услышу хоть каплю лжи...
— Кто научил тебя так «подбирать слова» перед молодым владыкой? Подумай хорошенько, прежде чем отвечать. Молодой владыка поручил это дело мне. Если услышу хоть каплю лжи...
Он не стал договаривать, но от пахнувшей смертью жажды крови у Цзя не осталось сомнений: еще мгновение — и его череп разлетится в дребезги от одного удара ладони.
Он не стал договаривать, но от пахнувшей смертью жажды крови у Цзя не осталось сомнений: еще мгновение — и его череп разлетится в дребезги от одного удара ладони.
Не смея более отнекиваться и вилять, распорядитель рыдал в три ручья, исторгая правду:
Не смея более отнекиваться и вилять, распорядитель рыдал в три ручья, исторгая правду:
— Это... это главный распорядитель молодого господина Юнь Хао! Он велел доложить лишь про саму стычку, умолчав о причинах! Чтобы молодой владыка из-за этого взъелся на молодого господина Юнь Шуо, а заодно... а заодно и на вас, старший молодой господин! Он угрожал, что если я не подчинюсь, Пятый старейшина сошлет меня в Дикие Земли добывать руду! Я был вынужден... Я поддался страху! Я виноват! Молю, старший молодой господин, проявите милосердие!
— Это... это главный распорядитель молодого господина Юнь Хао! Он велел доложить лишь про саму стычку, умолчав о причинах! Чтобы молодой владыка из-за этого взъелся на молодого господина Юнь Шуо, а заодно... а заодно и на вас, старший молодой господин! Он угрожал, что если я не подчинюсь, Пятый старейшина сошлет меня в Дикие Земли добывать руду! Я был вынужден... Я поддался страху! Я виноват! Молю, старший молодой господин, проявите милосердие!
Прослушав признание, Юнь Цин лишь сверкнул глазами. «Хех, наверняка не просто поддался страху, а еще и получил щедрую посулу, — подумал он. — Погнался за славой ветви Пятого старейшины, умеющей „избегать бед“, и решил выслужиться заранее?»
Прослушав признание, Юнь Цин лишь сверкнул глазами. «Хех, наверняка не просто поддался страху, а еще и получил щедрую посулу, — подумал он. — Погнался за славой ветви Пятого старейшины, умеющей „избегать бед“, и решил выслужиться заранее?»
Он так и знал, что дело нечисто. Враги метили прямо в него. Случись катастрофа в храме предков, попади он под горячую руку Юнь Хуана — и все решилось бы само собой. А если бы нет, кукловод остался бы в тени, продолжая плести свои ядовитые сети... Значит, они решили, что Юнь Цин — это «беда»? А кто же тогда их «благо»?
Он так и знал, что дело нечисто. Враги метили прямо в него. Случись катастрофа в храме предков, попади он под горячую руку Юнь Хуана — и все решилось бы само собой. А если бы нет, кукловод остался бы в тени, продолжая плести свои ядовитые сети... Значит, они решили, что Юнь Цин — это «беда»? А кто же тогда их «благо»?
— Прочь, — холодно бросил Юнь Цин. — Обмолвишься хоть словом о нашем разговоре — пеняй на себя.
— Прочь, — холодно бросил Юнь Цин. — Обмолвишься хоть словом о нашем разговоре — пеняй на себя.
Словно подкрепляя угрозу, он щелчком пальцев впечатал в дух распорядителя сдерживающее заклятие.
Словно подкрепляя угрозу, он щелчком пальцев впечатал в дух распорядителя сдерживающее заклятие.
Цзя, будто получив отсрочку от смертной казни, рассыпался в благодарностях и поспешно выскочил вон.
Цзя, будто получив отсрочку от смертной казни, рассыпался в благодарностях и поспешно выскочил вон.
Юнь Цин вышел из бокового покоя и обратился к дежурившему неподалеку старейшине:
Юнь Цин вышел из бокового покоя и обратился к дежурившему неподалеку старейшине:
— Где сейчас Юнь Хао?
— Где сейчас Юнь Хао?
— Отвечаю старшему молодому господину: только что пришел Пятый старейшина и лично повел Юнь Хао в Чертог Циу... Чтобы, как говорят, молить молодого владыку о прощении и принять кару.
— Отвечаю старшему молодому господину: только что пришел Пятый старейшина и лично повел Юнь Хао в Чертог Циу... Чтобы, как говорят, молить молодого владыку о прощении и принять кару.
Главный зал Чертога Циу.
Главный зал Чертога Циу.
Юнь Хуан восседал на возвышении. В его пальцах едва заметно мерцал нефритовый свиток. Внизу юноша в темно-пурпурных одеждах, с утонченным и несколько женственным лицом, ниц докладывал о положении дел на духовных рудниках в Восточном Пределе.
Юнь Хуан восседал на возвышении. В его пальцах едва заметно мерцал нефритовый свиток. Внизу юноша в темно-пурпурных одеждах, с утонченным и несколько женственным лицом, ниц докладывал о положении дел на духовных рудниках в Восточном Пределе.
Это был Юнь Чи — родной внук Двенадцатого старейшины, обладатель редчайшего «Духопожирающего тела». Изъяснялся он четко, держался с почтением, весьма умело подражая манерам Юнь Цина.
Это был Юнь Чи — родной внук Двенадцатого старейшины, обладатель редчайшего «Духопожирающего тела». Изъяснялся он четко, держался с почтением, весьма умело подражая манерам Юнь Цина.
В этот момент снаружи раздался голос слуги: Пятый старейшина прибыл вместе с внуком Юнь Хао и просит аудиенции.
В этот момент снаружи раздался голос слуги: Пятый старейшина прибыл вместе с внуком Юнь Хао и просит аудиенции.
Юнь Хуан слегка приподнял бровь и прищурил светло-золотые глаза, бросив взгляд на Юнь Чи. Тот мгновенно понял намек, прервал доклад и поклонился:
Юнь Хуан слегка приподнял бровь и прищурил светло-золотые глаза, бросив взгляд на Юнь Чи. Тот мгновенно понял намек, прервал доклад и поклонился:
— Раз у молодого владыки важные дела, я позволю себе удалиться.
— Раз у молодого владыки важные дела, я позволю себе удалиться.
— Не стоит, — ровным тоном отозывался Юнь Хуан. — Раз речь идет о происшествии в храме предков, послушай и ты.
— Не стоит, — ровным тоном отозывался Юнь Хуан. — Раз речь идет о происшествии в храме предков, послушай и ты.
Юнь Чи склонил голову, смиренно произнеся: «Слушаюсь», и отступил в сторону. В глубине его глаз промелькнула темная вспышка.
Юнь Чи склонил голову, смиренно произнеся: «Слушаюсь», и отступил в сторону. В глубине его глаз промелькнула темная вспышка.
Вскоре в зал вошел пышущий здоровьем, круглолицый Пятый старейшина, волоча за собой полуживого от страха Юнь Хао. На лице старика застыла смесь ужаса и раскаяния.
Вскоре в зал вошел пышущий здоровьем, круглолицый Пятый старейшина, волоча за собой полуживого от страха Юнь Хао. На лице старика застыла смесь ужаса и раскаяния.
Пятый старейшина глубоко поклонился:
Пятый старейшина глубоко поклонился:
— Молодой владыка, молю о прощении! Старик не углядел за этим негодником, и тот осквернил храм предков, нарушив ваш покой! Я лично привел его, дабы он принял заслуженную кару!
— Молодой владыка, молю о прощении! Старик не углядел за этим негодником, и тот осквернил храм предков, нарушив ваш покой! Я лично привел его, дабы он принял заслуженную кару!
Голос Пятого старейшины дрожал; он опустил голову так низко, насколько мог. За его спиной слуги держали несколько сияющих нефритовых ларцов — очевидно, с дарами в знак искупления.
Голос Пятого старейшины дрожал; он опустил голову так низко, насколько мог. За его спиной слуги держали несколько сияющих нефритовых ларцов — очевидно, с дарами в знак искупления.
Юнь Хао с грохотом упал на колени, задрожав всем телом, словно осиновый лист:
Юнь Хао с грохотом упал на колени, задрожав всем телом, словно осиновый лист:
— Молодой владыка, пощадите! Пощадите! Это... это все Юнь Шуо! Он первым начал меня провоцировать, а я просто не сдержался!.. — Из его глаз градом лились слезы; он судорожно пытался переложить всю вину на другого.
— Молодой владыка, пощадите! Пощадите! Это... это все Юнь Шуо! Он первым начал меня провоцировать, а я просто не сдержался!.. — Из его глаз градом лились слезы; он судорожно пытался переложить всю вину на другого.
Пятый старейшина никак не ожидал, что после всех наставлений по дороге этот глупец выкинет подобное. Старик позеленел от злости и только собрался загладить вину, как вдруг вмешался Юнь Чи.
Пятый старейшина никак не ожидал, что после всех наставлений по дороге этот глупец выкинет подобное. Старик позеленел от злости и только собрался загладить вину, как вдруг вмешался Юнь Чи.
— Молодой владыка, рассудите здраво, — мягко произнес Юнь Чи с безупречным выражением беспристрастности и легкой досады. — Младший брат Юнь Хао юн и горяч, его поступок и впрямь недопустим. Однако его мать родом из ветви Двенадцатого старейшины, и я, как старший брат, не уследил за ним, а потому готов разделить с ним кару. Что же до младшего брата Юнь Шуо... Слышно, старший молодой господин души в нем не чает. Не исключено, что слуги, прикрываясь именем старшего молодого господина, стали вести себя чересчур дерзко? Все же старший молодой господин наделен невероятным талантом и пользуется вашим безграничным доверием. Его авторитет растет с каждым днем, вот подчиненные и возомнили о себе лишнего...
— Молодой владыка, рассудите здраво, — мягко произнес Юнь Чи с безупречным выражением беспристрастности и легкой досады. — Младший брат Юнь Хао юн и горяч, его поступок и впрямь недопустим. Однако его мать родом из ветви Двенадцатого старейшины, и я, как старший брат, не уследил за ним, а потому готов разделить с ним кару. Что же до младшего брата Юнь Шуо... Слышно, старший молодой господин души в нем не чает. Не исключено, что слуги, прикрываясь именем старшего молодого господина, стали вести себя чересчур дерзко? Все же старший молодой господин наделен невероятным талантом и пользуется вашим безграничным доверием. Его авторитет растет с каждым днем, вот подчиненные и возомнили о себе лишнего...
Слова Юнь Чи звучали как попытка взять вину на себя и заступиться за родственника, но на деле разили прямо в сердце. Он искусно перенаправил удар на Юнь Цина, намекая, что тот зазвенел от гордыни и распустил своих людей. Более того, привязав себя к Юнь Хао, он как бы спрашивал: если накажут его, то не следует ли подвергнуть каре и Юнь Цина за проступок Юнь Шуо?
Слова Юнь Чи звучали как попытка взять вину на себя и заступиться за родственника, но на деле разили прямо в сердце. Он искусно перенаправил удар на Юнь Цина, намекая, что тот зазвенел от гордыни и распустил своих людей. Более того, привязав себя к Юнь Хао, он как бы спрашивал: если накажут его, то не следует ли подвергнуть каре и Юнь Цина за проступок Юнь Шуо?
Пятый старейшина слегка нахмурился — ему показалось, что Юнь Чи зашел слишком далеко, но из вежливости он не стал его перебивать.
Пятый старейшина слегка нахмурился — ему показалось, что Юнь Чи зашел слишком далеко, но из вежливости он не стал его перебивать.
Юнь Хуан лишь тихо постукивал пальцем по нефритовому свитку, не выражая ни гнева, ни радости. Прочесть его мысли было невозможно.
Юнь Хуан лишь тихо постукивал пальцем по нефритовому свитку, не выражая ни гнева, ни радости. Прочесть его мысли было невозможно.
Заметив, что молодой владыка не спешит обрушивать гнев, а Юнь Чи словно бы за него заступается, Юнь Хао воспрянул духом. Ползя на коленях, он попытался приблизиться к Юнь Хуану и запричитал:
Заметив, что молодой владыка не спешит обрушивать гнев, а Юнь Чи словно бы за него заступается, Юнь Хао воспрянул духом. Ползя на коленях, он попытался приблизиться к Юнь Хуану и запричитал:
— Молодой владыка! С тех пор как Юнь Цин вернулся, он...
— Молодой владыка! С тех пор как Юнь Цин вернулся, он...
Не успел он договорить, как Юнь Хуан поднял глаза. Его взгляд упал на юношу, а губы искривились в едва заметной, почти мягкой улыбке. Он слегка макнул рукой:
Не успел он договорить, как Юнь Хуан поднял глаза. Его взгляд упал на юношу, а губы искривились в едва заметной, почти мягкой улыбке. Он слегка макнул рукой:
— Подойди ближе.
— Подойди ближе.
Юнь Хао обомлел от счастья! Неужели судьба улыбнулась ему, и молодой владыка все-таки ценит прямую линию рода?! Он прополз еще пару шагов, едва не коснувшись носом носков сапог Юнь Хуана.
Юнь Хао обомлел от счастья! Неужели судьба улыбнулась ему, и молодой владыка все-таки ценит прямую линию рода?! Он прополз еще пару шагов, едва не коснувшись носом носков сапог Юнь Хуана.
Однако едва он поднял голову, готовясь вылить всю грязь на Юнь Цина, как столкнулся с ледяным взглядом золотых глаз владыки!
Однако едва он поднял голову, готовясь вылить всю грязь на Юнь Цина, как столкнулся с ледяным взглядом золотых глаз владыки!
В этом взгляде не было ничего, кроме безграничного равнодушия к ничтожному червю.
В этом взгляде не было ничего, кроме безграничного равнодушия к ничтожному червю.
— Шумно.
— Шумно.
Два роняющих тишину слова прозвучали словно смертный приговор.
Два роняющих тишину слова прозвучали словно смертный приговор.
В следующую секунду Юнь Хао даже не успел закричать. Невидимая, колоссальная сила с размаху впечатала его в каменный пол! По всему его телу прошел треск ломающихся каналов — духовная энергия с шипением вырвалась наружу, словно из пробитого пузыря! Он осел на пол бесформенной кучей; глаза остекленели, а из горла вырывалось лишь бессвязное хрипение.
В следующую секунду Юнь Хао даже не успел закричать. Невидимая, колоссальная сила с размаху впечатала его в каменный пол! По всему его телу прошел треск ломающихся каналов — духовная энергия с шипением вырвалась наружу, словно из пробитого пузыря! Он осел на пол бесформенной кучей; глаза остекленели, а из горла вырывалось лишь бессвязное хрипение.
Культивация — полностью уничтожена!
Культивация — полностью уничтожена!
Юнь Хуан не повел и пальцем — одного лишь помысла хватило, чтобы применить столь жестокую кару!
Юнь Хуан не повел и пальцем — одного лишь помысла хватило, чтобы применить столь жестокую кару!
Лицо Пятого старейшины Юнь Цзюня из красного мгновенно превратилось в мертвенно-бледное. Он уткнулся головой в пол, не смея больше поднять глаз.
Лицо Пятого старейшины Юнь Цзюня из красного мгновенно превратилось в мертвенно-бледное. Он уткнулся головой в пол, не смея больше поднять глаз.
Юнь Хуан все так же вальяжно восседал на троне, будто ничего не произошло, а на его губах играла та же едва уловимая улыбка.
Юнь Хуан все так же вальяжно восседал на троне, будто ничего не произошло, а на его губах играла та же едва уловимая улыбка.
К чему соблюдать приличия с ничтожествами? К чему правила вроде «нельзя сначала подпустить к себе, а в следующую секунду лишить всего»? Даровать им мимолетную иллюзию благосклонности, когда ты в хорошем расположении духа, и раздавить, когда они надоедят, — вот истинное искусство власти.
К чему соблюдать приличия с ничтожествами? К чему правила вроде «нельзя сначала подпустить к себе, а в следующую секунду лишить всего»? Даровать им мимолетную иллюзию благосклонности, когда ты в хорошем расположении духа, и раздавить, когда они надоедят, — вот истинное искусство власти.
Юнь Хуан поднял пиалу с остывшим духовным чаем, сделал глоток и еле заметно нахмурился.
Юнь Хуан поднял пиалу с остывшим духовным чаем, сделал глоток и еле заметно нахмурился.
«Тьфу. Совсем не то. У Юнь Цина получается куда лучше».
«Тьфу. Совсем не то. У Юнь Цина получается куда лучше».
Сегодняшняя поломка Стелы Укрощения Душ и вторжение в запретную зону и без того разжгли в нем гнев. Но раз он пообещал Юнь Цину решить все красиво, отыгрываться на Юнь Шуо и остальных было нельзя. К счастью, под руку попался этот слепой дурак Юнь Хао. Очень удачно.
Сегодняшняя поломка Стелы Укрощения Душ и вторжение в запретную зону и без того разжгли в нем гнев. Но раз он пообещал Юнь Цину решить все красиво, отыгрываться на Юнь Шуо и остальных было нельзя. К счастью, под руку попался этот слепой дурак Юнь Хао. Очень удачно.
Слегка постукивая пальцами по подлокотнику, Юнь Хуан перевел взгляд на Юнь Чи, изо всех сил пытавшегося сохранить хладнокровие. В золотых глазах владыки мелькнул насмешливый лед:
Слегка постукивая пальцами по подлокотнику, Юнь Хуан перевел взгляд на Юнь Чи, изо всех сил пытавшегося сохранить хладнокровие. В золотых глазах владыки мелькнул насмешливый лед:
— Я, кажется, слышал, ты изъявил желание... разделить с ним кару?
— Я, кажется, слышал, ты изъявил желание... разделить с ним кару?

Комментарии

Загрузка...