Внезапно Юнь Цин ощутил, как колоссальная, подобная бескрайнему океану звезд и несущая в себе непреклонную волю аура с ювелирной точностью обрушилась прямо на него!
Внезапно Юнь Цин ощутил, как колоссальная, подобная бескрайнему океану звезд и несущая в себе непреклонную волю аура с ювелирной точностью обрушилась прямо на него!
Его тело лишь на мгновение, едва заметно замерло. В глубине темных глаз без шума закружились сгустки изначального хаоса, позволяя сдержать порыв упасть на колени.
Его тело лишь на мгновение, едва заметно замерло. В глубине темных глаз без шума закружились сгустки изначального хаоса, позволяя сдержать порыв упасть на колени.
Внешне Юнь Цин не выдал себя ни единым мускулом: даже ритм его дыхания остался прежним, и лишь костяшки пальцев под широкими рукавами слегка побелели от напряжения.
Внешне Юнь Цин не выдал себя ни единым мускулом: даже ритм его дыхания остался прежним, и лишь костяшки пальцев под широкими рукавами слегка побелели от напряжения.
На нефритовом троне в светло-золотых глазах Юнь Хуана мелькнула тень искреннего изумления. Он отчетливо почувствовал, что Юнь Цин не просто стиснул зубы и выдержал напор, а каким-то невероятным, загадочным образом растворил и поглотил его давление. Подобная сила духа и выдержка находились на совершенно ином уровне по сравнению с прочими побочными отпрысками клана.
На нефритовом троне в светло-золотых глазах Юнь Хуана мелькнула тень искреннего изумления. Он отчетливо почувствовал, что Юнь Цин не просто стиснул зубы и выдержал напор, а каким-то невероятным, загадочным образом растворил и поглотил его давление. Подобная сила духа и выдержка находились на совершенно ином уровне по сравнению с прочими побочными отпрысками клана.
«Нет, — тут же мысленно поправил себя Юнь Хуан. — Сравнивать их с Юнь Цином — значит лишь оскорблять его».
«Нет, — тут же мысленно поправил себя Юнь Хуан. — Сравнивать их с Юнь Цином — значит лишь оскорблять его».
Юнь Цин продолжал стоять в полупоклоне, но его спина оставалась прямой. В его взгляде, устремленном на Юнь Хуана, помимо почтения проскальзывало... мягкое понимание старшего брата, смотрящего на младшего?
Юнь Цин продолжал стоять в полупоклоне, но его спина оставалась прямой. В его взгляде, устремленном на Юнь Хуана, помимо почтения проскальзывало... мягкое понимание старшего брата, смотрящего на младшего?
— Я давным-давно слышал о вашем непревзойденном таланте, Молодой Владыка, — искренне, без тени фальши или лести произнес он. — Но личная встреча превосходит любые молвы. Стать для вас верным соратником — великая честь для Юнь Цина.
— Я давным-давно слышал о вашем непревзойденном таланте, Молодой Владыка, — искренне, без тени фальши или лести произнес он. — Но личная встреча превосходит любые молвы. Стать для вас верным соратником — великая честь для Юнь Цина.
На высоком помосте Юнь Хуан снова замер, так и не опустив палец на нефритовый подлокотник.
На высоком помосте Юнь Хуан снова замер, так и не опустив палец на нефритовый подлокотник.
Он просчитывал сотни сценариев, но только не этот.
Он просчитывал сотни сценариев, но только не этот.
В этом человеке не было ни вызывающей амбициозности, ни привычной для побочных детей трусости и обиды, ни гордыни, порожденной высоким талантом. Этот «старший брат» вызывал у него крайне смешанные, странные чувства.
В этом человеке не было ни вызывающей амбициозности, ни привычной для побочных детей трусости и обиды, ни гордыни, порожденной высоким талантом. Этот «старший брат» вызывал у него крайне смешанные, странные чувства.
Необычайный человек.
Необычайный человек.
Спустя мгновение ужасающее давление, сковавшее пространство, бесшумно рассеялось.
Спустя мгновение ужасающее давление, сковавшее пространство, бесшумно рассеялось.
— Начать проверку духа, — раздался чистый, звонкий голос Юнь Хуана. В нем не слышалось ни гнева, ни радости, но ожидавшегося всеми наказания так и не последовало.
— Начать проверку духа, — раздался чистый, звонкий голос Юнь Хуана. В нем не слышалось ни гнева, ни радости, но ожидавшегося всеми наказания так и не последовало.
В ложе старейшин у Первого Старейшины, Юнь Чэ, взгляд оставался неподвижным, словно гладь глубокого колодца, а Второй Старейшина, Юнь Юань, едва заметно улыбнулся в усы.
В ложе старейшин у Первого Старейшины, Юнь Чэ, взгляд оставался неподвижным, словно гладь глубокого колодца, а Второй Старейшина, Юнь Юань, едва заметно улыбнулся в усы.
— Слушаюсь, — Юнь Цин мысленно перевёл дух и, повернувшись, направился к центру площади.
— Слушаюсь, — Юнь Цин мысленно перевёл дух и, повернувшись, направился к центру площади.
Там высилась древняя стела, высеченная из цельного «Камня Взращивания Дао». Её поверхность покрывали густые сплетения рун, а на самой вершине покоилась огромная «Оценивающая Жемчужина».
Там высилась древняя стела, высеченная из цельного «Камня Взращивания Дао». Её поверхность покрывали густые сплетения рун, а на самой вершине покоилась огромная «Оценивающая Жемчужина».
К этому моменту все остальные молодые практики клана Юнь уже прошли испытание. Высочайший результат показал один из гениев, достигший пика Небесного Ранга — тогда вершину стелы озарил алый столб света, взмывший в самые небеса.
К этому моменту все остальные молодые практики клана Юнь уже прошли испытание. Высочайший результат показал один из гениев, достигший пика Небесного Ранга — тогда вершину стелы озарил алый столб света, взмывший в самые небеса.
Неудивительно, что многие члены клана роптали: талант Небесного Ранга в обычном мире встречался так же редко, как драконья чешуя, и каждый такой обладатель считался истинным монстром. А у клана Юнь на рядовом ритуале таких «монстров» объявилось сразу трое!
Неудивительно, что многие члены клана роптали: талант Небесного Ранга в обычном мире встречался так же редко, как драконья чешуя, и каждый такой обладатель считался истинным монстром. А у клана Юнь на рядовом ритуале таких «монстров» объявилось сразу трое!
Юнь Ли обладал талантом среднего уровня Небесного Ранга. В этот момент на его лице снова появилось торжествующее выражение, и он провоцирующе уставился на Юнь Цина. Увы, последний даже не удостоил его взглядом.
Юнь Ли обладал талантом среднего уровня Небесного Ранга. В этот момент на его лице снова появилось торжествующее выражение, и он провоцирующе уставился на Юнь Цина. Увы, последний даже не удостоил его взглядом.
Юнь Цин с привычным спокойствием подошёл к стеле и под сотнями сомнений и испытывающих взоров спокойно опустил правую ладонь в углубление на основании камня.
Юнь Цин с привычным спокойствием подошёл к стеле и под сотнями сомнений и испытывающих взоров спокойно опустил правую ладонь в углубление на основании камня.
Простое, обыденное движение.
Простое, обыденное движение.
Однако стоило его ладони коснуться поверхности камня...
Однако стоило его ладони коснуться поверхности камня...
— Гу-у-ум!..
— Гу-у-ум!..
Из самой глубины стелы вырвался оглушительный гул, будто донесшийся из первозданной древности!
Из самой глубины стелы вырвался оглушительный гул, будто донесшийся из первозданной древности!
Этот звук был неизмеримо величественнее и мощнее всего, что звучало здесь прежде. Сам камень задрожал, а древние руны вспыхнули глубоким, мистическим светом.
Этот звук был неизмеримо величественнее и мощнее всего, что звучало здесь прежде. Сам камень задрожал, а древние руны вспыхнули глубоким, мистическим светом.
Оценивающая Жемчужина на вершине перестала излучать обычное свечение. Из неё хлынул безграничный Бессмертный Свет Хаоса! Это сияние напоминало сам Первозданный Хаос до сотворения небес и земли: в нём рождались и гибли звездные туманности, проявлялись первообразы сущего. Древняя, необъятная аура, объявшая всё вокруг, ураганом прокатилась по всей площади!
Оценивающая Жемчужина на вершине перестала излучать обычное свечение. Из неё хлынул безграничный Бессмертный Свет Хаоса! Это сияние напоминало сам Первозданный Хаос до сотворения небес и земли: в нём рождались и гибли звездные туманности, проявлялись первообразы сущего. Древняя, необъятная аура, объявшая всё вокруг, ураганом прокатилась по всей площади!
Колоссальные потоки духовной энергии устремились к центру, словно реки, впадающие в океан. Возник исполинский духовный водоворот, и бушующий ветер заставил одежды и волосы присутствующих яростно биться, сбивая людей с ног.
Колоссальные потоки духовной энергии устремились к центру, словно реки, впадающие в океан. Возник исполинский духовный водоворот, и бушующий ветер заставил одежды и волосы присутствующих яростно биться, сбивая людей с ног.
Юнь Цин стоял в самом эпицентре этого хаоса. Его черные одежды и волосы развевались на ветру, лицо оставалось абсолютно спокойным, а в глубине бездонных глаз кружился изначальный туман — казалось, он сам был неразрывной частью этого Хаоса.
Юнь Цин стоял в самом эпицентре этого хаоса. Его черные одежды и волосы развевались на ветру, лицо оставалось абсолютно спокойным, а в глубине бездонных глаз кружился изначальный туман — казалось, он сам был неразрывной частью этого Хаоса.
— Это... неужели это?!
— Это... неужели это?!
— В последний раз Оценивающая Жемчужина проявляла подобную аномалию десятки тысяч лет назад, когда проверку проходил предок Юнь Шу!
— В последний раз Оценивающая Жемчужина проявляла подобную аномалию десятки тысяч лет назад, когда проверку проходил предок Юнь Шу!
Все присутствующие замерли в диком ужасе. Прежние сомнения, пренебрежение и насмешки в миг были сметены этим божественным знамением!
Все присутствующие замерли в диком ужасе. Прежние сомнения, пренебрежение и насмешки в миг были сметены этим божественным знамением!
Улыбка на лице Юнь Ли окончательно застыла. Он побледнел как полотно, а его тело охватила мелкая дрожь.
Улыбка на лице Юнь Ли окончательно застыла. Он побледнел как полотно, а его тело охватила мелкая дрожь.
На высоком помосте даже Первый Старейшина, Юнь Чэ, доселе сидевший неподвижно, подался вперед. Рука Второго Старейшины застыла на бороде, а на лице расцвела гордая и ликующая улыбка.
На высоком помосте даже Первый Старейшина, Юнь Чэ, доселе сидевший неподвижно, подался вперед. Рука Второго Старейшины застыла на бороде, а на лице расцвела гордая и ликующая улыбка.
Даже Юнь Хуан приковал свой золотой взор к фигуре в центре площади, и в его взгляде смешались самые сложные чувства.
Даже Юнь Хуан приковал свой золотой взор к фигуре в центре площади, и в его взгляде смешались самые сложные чувства.
Но именно в тот момент, когда всем показалось, что это предел... Юнь Цин мысленно сосредоточился, и в глубине его глаз вспыхнул темный огонек.
Но именно в тот момент, когда всем показалось, что это предел... Юнь Цин мысленно сосредоточился, и в глубине его глаз вспыхнул темный огонек.
— Дзи-и-ин!..
— Дзи-и-ин!..
Чистый, звонкий гул, способный распороть небеса и пронзить глубины преисподней, затмил собой рокот стелы. Свет Хаоса на жемчужине, готовый было угаснуть, вспыхнул с новой, сокрушительной силой! И тут присутствующие с ужасом заметили: в самом центре туманности Хаоса проявился призрачный силуэт закрытого глаза!
Чистый, звонкий гул, способный распороть небеса и пронзить глубины преисподней, затмил собой рокот стелы. Свет Хаоса на жемчужине, готовый было угаснуть, вспыхнул с новой, сокрушительной силой! И тут присутствующие с ужасом заметили: в самом центре туманности Хаоса проявился призрачный силуэт закрытого глаза!
Этот глаз внезапно распахивался, выявляя отчетливые двойные зрачки! Эти двойные зрачки таили в себе бесконечную глубину, способную прозирать прошлое и будущее, постигая саму суть мироздания.
Этот глаз внезапно распахивался, выявляя отчетливые двойные зрачки! Эти двойные зрачки таили в себе бесконечную глубину, способную прозирать прошлое и будущее, постигая саму суть мироздания.
И в этом апофеозе потрясения на Оценивающей Жемчужине наконец проступили древние бессмертные письмена:
И в этом апофеозе потрясения на Оценивающей Жемчужине наконец проступили древние бессмертные письмена:
[Даосский Зародыш Хаоса! Древние Двойные Зрачки!]
[Даосский Зародыш Хаоса! Древние Двойные Зрачки!]
Эти слова подобно грому небесной кары поразили души всех присутствующих.
Эти слова подобно грому небесной кары поразили души всех присутствующих.
— Даосский... Зародыш Хаоса?! Легендарное высочайшее тело для самосовершенствования? Изначальное сродство со всеми законами Дао?!
— Даосский... Зародыш Хаоса?! Легендарное высочайшее тело для самосовершенствования? Изначальное сродство со всеми законами Дао?!
— Согласно древним фолиантам, обладатель такого тела не ведает преград в духовном росте!
— Согласно древним фолиантам, обладатель такого тела не ведает преград в духовном росте!
— Так вот... вот каков на самом деле талант Старшего Молодого Господина...
— Так вот... вот каков на самом деле талант Старшего Молодого Господина...
Взрывы изумленных возгласов и тяжелые вздохи мгновенно сотрясли площадь. Все прежние обиды и сомнения рассеялись без остатка перед лицом этой абсолютной силы. Какая разница, кто рожден от жены, а кто от наложницы? В этом мире правит лишь сила!
Взрывы изумленных возгласов и тяжелые вздохи мгновенно сотрясли площадь. Все прежние обиды и сомнения рассеялись без остатка перед лицом этой абсолютной силы. Какая разница, кто рожден от жены, а кто от наложницы? В этом мире правит лишь сила!
Две величайшие, редчайшие способности древности сошлись в одном человеке!
Две величайшие, редчайшие способности древности сошлись в одном человеке!
Люди из клана Юнь смотрели на облаченную в черное фигуру посреди площади так, словно перед ними предстал явившийся в смертный мир бог.
Люди из клана Юнь смотрели на облаченную в черное фигуру посреди площади так, словно перед ними предстал явившийся в смертный мир бог.
Лицо Юнь Ли побледнело, а недавняя зависть и дерзкие вызовы теперь казались сущим безумием. Перед лицом такого таланта его средний ранг Небесной ступени не стоил и пылинки под ногами.
Лицо Юнь Ли побледнело, а недавняя зависть и дерзкие вызовы теперь казались сущим безумием. Перед лицом такого таланта его средний ранг Небесной ступени не стоил и пылинки под ногами.
Даосский Зародыш Хаоса — четвертое место в рейтинге Девяти Небес Вечности! Вот что значит истинное тело бессмертных! А в сочетании с Древними Двойными Зрачками...
Даосский Зародыш Хаоса — четвертое место в рейтинге Девяти Небес Вечности! Вот что значит истинное тело бессмертных! А в сочетании с Древними Двойными Зрачками...
Рядом с Юнь Ли юная девушка возбужденно сжала руку стоящего подле нее мальчугана и сдавленно воскликнула:
Рядом с Юнь Ли юная девушка возбужденно сжала руку стоящего подле нее мальчугана и сдавленно воскликнула:
— Шуо-эр! Твой старший брат... Его талант же просто чудовищен!
— Шуо-эр! Твой старший брат... Его талант же просто чудовищен!
Мальчик от волнения залился густым румянцем. Он сжал кулачки и восторженными, предательски блестящими глазами воззрился на гордую, величественную фигуру в центре площади.
Мальчик от волнения залился густым румянцем. Он сжал кулачки и восторженными, предательски блестящими глазами воззрился на гордую, величественную фигуру в центре площади.
Дзинь.
Дзинь.
Юнь Хуан слегка постучал пальцем по подлокотнику из черного нефрита. Звук был тихим, однако вся площадь мгновенно погрузилась в мертвую тишину.
Юнь Хуан слегка постучал пальцем по подлокотнику из черного нефрита. Звук был тихим, однако вся площадь мгновенно погрузилась в мертвую тишину.
Все затаили дыхание, поджидая решения Молодого Господина.
Все затаили дыхание, поджидая решения Молодого Господина.
Одно это доказывало: Юнь Хуан пользовался в клане Юнь непререкаемым авторитетом.
Одно это доказывало: Юнь Хуан пользовался в клане Юнь непререкаемым авторитетом.
Второй старейшина перевел взгляд на Юнь Цина. В глубине его глаз читалась искренняя тревога. Он лично заставил Юнь Цина войти в тайное царство и опекал его там больше десяти лет. Из-за схожести их боевых искусств они стали друг другу почти как учитель и отец. Разумеется, старейшина надеялся, что два монструозных гения этого поколения клана Юнь смогут ужиться в мире и согласии. Его мальчик Цин ни в коем случае не должен был сгореть в огне междоусобиц.
Второй старейшина перевел взгляд на Юнь Цина. В глубине его глаз читалась искренняя тревога. Он лично заставил Юнь Цина войти в тайное царство и опекал его там больше десяти лет. Из-за схожести их боевых искусств они стали друг другу почти как учитель и отец. Разумеется, старейшина надеялся, что два монструозных гения этого поколения клана Юнь смогут ужиться в мире и согласии. Его мальчик Цин ни в коем случае не должен был сгореть в огне междоусобиц.
Что же до причин, почему он переживал именно за Юнь Цина...
Что же до причин, почему он переживал именно за Юнь Цина...
Восседай на троне Молодого Господина кто угодно другой, Второй старейшина первым бы подговорил Юнь Цина сжать кулаки, пойти и размозжить голову этому чертову Молодому Господину, чтобы занять его место.
Восседай на троне Молодого Господина кто угодно другой, Второй старейшина первым бы подговорил Юнь Цина сжать кулаки, пойти и размозжить голову этому чертову Молодому Господину, чтобы занять его место.
Но ведь это был Юнь Хуан...
Но ведь это был Юнь Хуан...
«Парень, ты же у нас всегда был самым рассудительным! Будь им и сегодня, сдержись! Не сладишь ты с ним, с этим предком-убийцей ну никак не сладишь...» — думал Второй старейшина и не сдержался: тыкал локтем в бок Первого старейшину.
«Парень, ты же у нас всегда был самым рассудительным! Будь им и сегодня, сдержись! Не сладишь ты с ним, с этим предком-убийцей ну никак не сладишь...» — думал Второй старейшина и не сдержался: тыкал локтем в бок Первого старейшину.
— Ах ты, старый святоша, неужто ни капли не волнуешься?
— Ах ты, старый святоша, неужто ни капли не волнуешься?
Первый старейшина, Юнь Чэ, ловко увернулся в сторону, полностью проигнорировав выпад своего коллеги.
Первый старейшина, Юнь Чэ, ловко увернулся в сторону, полностью проигнорировав выпад своего коллеги.
Второй старейшина аж затрясся от возмущения, раздувая усы:
Второй старейшина аж затрясся от возмущения, раздувая усы:
— Тьфу! Почти двадцать лет не виделись, а ты все такой же сухарь и ханжа! И внучек твой точь-в-точь у тебя научился, одно лицо!
— Тьфу! Почти двадцать лет не виделись, а ты все такой же сухарь и ханжа! И внучек твой точь-в-точь у тебя научился, одно лицо!
Юнь Хуан молча смотрел с возвышения на человека, который только что вызвал потрясшее небо и землю явление, но при этом стоял спокойный, словно всего лишь смахнул сухой лист с плеча. В его светло-золотых глазах скользнула едва заметная тень изумления.
Юнь Хуан молча смотрел с возвышения на человека, который только что вызвал потрясшее небо и землю явление, но при этом стоял спокойный, словно всего лишь смахнул сухой лист с плеча. В его светло-золотых глазах скользнула едва заметная тень изумления.
Он внезапно заговорил, и его чистый голос эхом пронесся над застывшей в оцепенении площадью:
Он внезапно заговорил, и его чистый голос эхом пронесся над застывшей в оцепенении площадью:
— Старшему брату не нужно излишне церемониться.
— Старшему брату не нужно излишне церемониться.
Он впервые назвал его «старшим братом». Голос звучал ровно, однако эти слова обладали весом в тысячу цзиней.
Он впервые назвал его «старшим братом». Голос звучал ровно, однако эти слова обладали весом в тысячу цзиней.
— Впредь при встрече со мной можешь отвечать стоя.
— Впредь при встрече со мной можешь отвечать стоя.

Комментарии

Загрузка...