Глава 28

Глава 26. ЗаемВ десять часов утра в западной части города, на залитой солнцем улице Чжуншань, кипела жизнь. Здесь, в тени колоссального автовокзала, раскинулся муравейник так называемого «рабочего квартала». Десятки безликих общежитий, словно соты, приютили тысячи приезжих работяг, гнущих спины на бесчисленных заводах электроники, разбросанных по всей округе. Место это было поистине злачным, настоящим котлом, где смешивались судьбы и криминальные таланты со всего Китая. Кого тут только не было! Достаточно вспомнить прогремевший на всю страну случай в первой половине 2007 года, когда оперативники убойного отдела Лучэна повязали здесь крупную наркобаронессу. И кем же оказалась эта королева преступного мира? Скромной, неприметной комендантшей одного из заводских общежитий! Общественность тогда пребывала в глубоком шоке от подобных откровений.Именно в этом сомнительном районе сейчас, спрятавшись в густой тени старых платанов на углу восточного выхода из третьей секции квартала, замер неприметный фургон «Ивеко». Его задние окна были наглухо задернуты плотными шторками, а лобовое стекло тонировано радикально-черной антибликовой пленкой, скрывающей всё, что происходило внутри.А внутри, задыхаясь от жары и напряжения, сидели несколько крепких мужчин в гражданской одежде. Прильнув к узким щелям между шторками, они напряженно сканировали в бинокли каждый сантиметр прилегающих магазинчиков и оба выхода из жилого комплекса. Воздух в салоне пропах застарелым табаком и адреналином.— Капитан, а может, наводка левая? — тихо спросил один из оперативников, утирая пот со лба.Капитан Хун Гошэн, не отрывая глаз от линз своего мощного бинокля, хмуро процедил:— Маловероятно.Хотя в глубине души он сам уже начал сомневаться.Согласно скупым сводкам, прилетевшим из соседней провинции, цель была не из простых. Бывший военный. Великолепно обучен, обладает звериным чутьем и навыками контрнаблюдения. Но хуже всего было то, что эта загнанная в угол тварь была вооружена боевым огнестрелом. Одно неверное движение — и прольется кровь. Именно поэтому Хун Гошэн приказал своим людям затаиться, словно мышам под веником.Спугнуть такого зверя означало упустить его навсегда. А попытаться взять нахрапом прямо здесь, в узких улочках, кишащих людьми, — верный путь к кровавой бане и горе трупов среди случайных прохожих. Овчинка явно не стоила выделки. Оставалось только одно — играть в терпение, ожидая, когда дичь сама пожалует в расставленные сети.Молоденькая Чжоу Тун, также сидевшая в фургоне, с тяжелым вздохом опустила бинокль. Она яростно потерла покрасневшие от напряжения глаза и перевела скептический взгляд на спину своего командира.Она, в общих чертах, была в курсе, откуда прилетел этот «золотой» инсайд. И, откровенно говоря, она ни на йоту не верила ни единому слову этого наглого, вечно скалящего зубы мальчишки.И дело было даже не в личной неприязни. Чжоу Тун привыкла опираться на факты и жесткую логику. А логика кричала во весь голос: как, скажите на милость, обычный сопляк-чернорабочий, которому и двадцати-то еще не стукнуло, с кругозором размером с чайное блюдце и нулевым жизненным опытом, мог с такой пугающей точностью вычислить лежку матерого рецидивиста?Списать это на случайную встречу на улице? Бред сивой кобылы. Опытный преступник, только что сорвавший куш и оставивший за собой кровавый след, будет прятаться так, что родная мать не найдет. С какой стати он бы стал маячить перед носом у первого встречного пацана?В голове у неё не укладывалось, как их тертый калач капитан, повидавший на своем веку всякого, мог так слепо, так безоглядно купиться на россказни этого мутного типа.Время текло мучительно медленно, густое, как смола. Нервы у всех были натянуты до предела, как струны перед обрывом. Чжоу Тун уже начала откровенно ерзать на сиденье, когда сомнения, словно ржавчина, начали подтачивать и уверенность Хун Гошэна. Он уже потянулся к рации, чтобы запросить подтверждение, как вдруг тишину салона разорвал сухой треск статического электричества.— Прием! Прием! Объект замечен! Движется со стороны западных ворот! — закричала рация голосом наблюдателя.Сонливость и усталость слетели с Хун Гошэна в ту же секунду. Его глаза хищно блеснули.— Вести его плотно! — рявкнул он в микрофон. — Никаких резких движений! Мы выезжаем на перехват. Не спугните гниду!Пятеро оперативников в фургоне мгновенно подобрались, сноровисто проверяя крепления кобур и затворы табельного оружия. Распахнув сдвижную дверь, они, словно тени, бесшумно выскользнули из фургона, растворяясь в толпе.Чжоу Тун, сгорая от нетерпения, рванулась было следом, но жесткая рука Хун Гошэна легла на дверь, преграждая путь.— Чжоу Тун, остаешься в машине. Координируешь связь и прикрываешь тылы, — приказал он тоном, не терпящим возражений.— Капитан! — взвилась девушка, чувствуя, как от возмущения перехватывает дыхание.— Это приказ! — отрезал Хун Гошэн и, захлопнув дверь, растворился в людском потоке.Чжоу Тун от ярости едва не зарычала, ударив кулаком по дерматиновой обшивке сиденья. Ну что за несправедливость?! Такое масштабное, опасное дело, настоящий боевик, а её, как сопливую девчонку, оставили протирать штаны в душной жестянке! Это просто издевательство!Поскольку выместить злость на начальстве было невозможно, она мысленно обрушила все проклятия на голову того самого наглого парня.— Только попадись мне еще раз на глаза, скотина... — прошипела она, сжимая кулаки так, что побелели костяшки.— Апчхи!Стоя на пороге дома номер сорок семь по улице Гуанмин и философски обозревая пыльную улицу, Гуань Цю неожиданно и мощно чихнул. Он с силой потер зудящую переносицу, приставил ладонь козырьком к глазам и сощурился, глядя на палящее полуденное солнце.— Погода, что ли, меняется? — пробормотал он себе под нос, шмыгнув носом. — Ну да, жарит сегодня явно не так люто, как вчера.Он развернулся на каблуках и шагнул внутрь будущего интернет-кафе. В просторном помещении вовсю кипела работа. Четверо или пятеро щуплых пареньков, перепачканных с ног до головы, яростно елозили валиками по стенам, нанося слой дешевой белой шпатлевки. Руки у них явно росли не из того места: белая жижа капала на пол, летела на окна и одежду.— Эй-эй-эй, тормозите, бракоделы! — гаркнул Гуань Цю, всплеснув руками. — Куда вы так спешите?! У нас этой шпатлевки кот наплакал, а еще второй этаж мазать! Размажете всё по полу — сами со своего кармана новые ведра покупать будете!Чжу Саньшоу, на голове которого красовалась нелепая панама, свернутая из старой газеты, вытер пот со лба рукавом и скривил плаксивую физиономию:— Брат Гуань, имей совесть... Я с самого утра маковой росинки во рту не держал. Ноги уже не держат, трясутся как студень. Может, метнешься, купишь нам пару пампушек червячка заморить?Буквально час назад этот самый Чжу Саньшоу в компании еще четверых таких же бездельников мирно просаживал мелочь в зале аркадных автоматов, пока туда не ввалился Гуань Цю. Он бесцеремонно выдернул их из-за джойстиков, заявив, что они реквизированы для общественных работ. Двое самых дерзких попытались было качать права, но, получив по паре звонких затрещин, мигом обрели смирение и трудолюбие. И вот теперь они безропотно, не смея даже пикнуть, штукатурили стены.— Кто не работает, тот не ест, а кто работает плохо — тот вообще молчит! — хмыкнул Гуань Цю. — Ладно, фиг с вами.

Глава 26. Заем

В десять часов утра в западной части города, на залитой солнцем улице Чжуншань, кипела жизнь. Здесь, в тени колоссального автовокзала, раскинулся муравейник так называемого «рабочего квартала». Десятки безликих общежитий, словно соты, приютили тысячи приезжих работяг, гнущих спины на бесчисленных заводах электроники, разбросанных по всей округе. Место это было поистине злачным, настоящим котлом, где смешивались судьбы и криминальные таланты со всего Китая. Кого тут только не было! Достаточно вспомнить прогремевший на всю страну случай в первой половине 2007 года, когда оперативники убойного отдела Лучэна повязали здесь крупную наркобаронессу. И кем же оказалась эта королева преступного мира? Скромной, неприметной комендантшей одного из заводских общежитий! Общественность тогда пребывала в глубоком шоке от подобных откровений.

Именно в этом сомнительном районе сейчас, спрятавшись в густой тени старых платанов на углу восточного выхода из третьей секции квартала, замер неприметный фургон «Ивеко». Его задние окна были наглухо задернуты плотными шторками, а лобовое стекло тонировано радикально-черной антибликовой пленкой, скрывающей всё, что происходило внутри.

А внутри, задыхаясь от жары и напряжения, сидели несколько крепких мужчин в гражданской одежде. Прильнув к узким щелям между шторками, они напряженно сканировали в бинокли каждый сантиметр прилегающих магазинчиков и оба выхода из жилого комплекса. Воздух в салоне пропах застарелым табаком и адреналином.

— Капитан, а может, наводка левая? — тихо спросил один из оперативников, утирая пот со лба.

Капитан Хун Гошэн, не отрывая глаз от линз своего мощного бинокля, хмуро процедил:

— Маловероятно.

Хотя в глубине души он сам уже начал сомневаться.

Согласно скупым сводкам, прилетевшим из соседней провинции, цель была не из простых. Бывший военный. Великолепно обучен, обладает звериным чутьем и навыками контрнаблюдения. Но хуже всего было то, что эта загнанная в угол тварь была вооружена боевым огнестрелом. Одно неверное движение — и прольется кровь. Именно поэтому Хун Гошэн приказал своим людям затаиться, словно мышам под веником.

Спугнуть такого зверя означало упустить его навсегда. А попытаться взять нахрапом прямо здесь, в узких улочках, кишащих людьми, — верный путь к кровавой бане и горе трупов среди случайных прохожих. Овчинка явно не стоила выделки. Оставалось только одно — играть в терпение, ожидая, когда дичь сама пожалует в расставленные сети.

Молоденькая Чжоу Тун, также сидевшая в фургоне, с тяжелым вздохом опустила бинокль. Она яростно потерла покрасневшие от напряжения глаза и перевела скептический взгляд на спину своего командира.

Она, в общих чертах, была в курсе, откуда прилетел этот «золотой» инсайд. И, откровенно говоря, она ни на йоту не верила ни единому слову этого наглого, вечно скалящего зубы мальчишки.

И дело было даже не в личной неприязни. Чжоу Тун привыкла опираться на факты и жесткую логику. А логика кричала во весь голос: как, скажите на милость, обычный сопляк-чернорабочий, которому и двадцати-то еще не стукнуло, с кругозором размером с чайное блюдце и нулевым жизненным опытом, мог с такой пугающей точностью вычислить лежку матерого рецидивиста?

Списать это на случайную встречу на улице? Бред сивой кобылы. Опытный преступник, только что сорвавший куш и оставивший за собой кровавый след, будет прятаться так, что родная мать не найдет. С какой стати он бы стал маячить перед носом у первого встречного пацана?

В голове у неё не укладывалось, как их тертый калач капитан, повидавший на своем веку всякого, мог так слепо, так безоглядно купиться на россказни этого мутного типа.

Время текло мучительно медленно, густое, как смола. Нервы у всех были натянуты до предела, как струны перед обрывом. Чжоу Тун уже начала откровенно ерзать на сиденье, когда сомнения, словно ржавчина, начали подтачивать и уверенность Хун Гошэна. Он уже потянулся к рации, чтобы запросить подтверждение, как вдруг тишину салона разорвал сухой треск статического электричества.

— Прием! Прием! Объект замечен! Движется со стороны западных ворот! — закричала рация голосом наблюдателя.

Сонливость и усталость слетели с Хун Гошэна в ту же секунду. Его глаза хищно блеснули.

— Вести его плотно! — рявкнул он в микрофон. — Никаких резких движений! Мы выезжаем на перехват. Не спугните гниду!

Пятеро оперативников в фургоне мгновенно подобрались, сноровисто проверяя крепления кобур и затворы табельного оружия. Распахнув сдвижную дверь, они, словно тени, бесшумно выскользнули из фургона, растворяясь в толпе.

Чжоу Тун, сгорая от нетерпения, рванулась было следом, но жесткая рука Хун Гошэна легла на дверь, преграждая путь.

— Чжоу Тун, остаешься в машине. Координируешь связь и прикрываешь тылы, — приказал он тоном, не терпящим возражений.

— Капитан! — взвилась девушка, чувствуя, как от возмущения перехватывает дыхание.

— Это приказ! — отрезал Хун Гошэн и, захлопнув дверь, растворился в людском потоке.

Чжоу Тун от ярости едва не зарычала, ударив кулаком по дерматиновой обшивке сиденья. Ну что за несправедливость?! Такое масштабное, опасное дело, настоящий боевик, а её, как сопливую девчонку, оставили протирать штаны в душной жестянке! Это просто издевательство!

Поскольку выместить злость на начальстве было невозможно, она мысленно обрушила все проклятия на голову того самого наглого парня.

— Только попадись мне еще раз на глаза, скотина... — прошипела она, сжимая кулаки так, что побелели костяшки.

— Апчхи!

Стоя на пороге дома номер сорок семь по улице Гуанмин и философски обозревая пыльную улицу, Гуань Цю неожиданно и мощно чихнул. Он с силой потер зудящую переносицу, приставил ладонь козырьком к глазам и сощурился, глядя на палящее полуденное солнце.

— Погода, что ли, меняется? — пробормотал он себе под нос, шмыгнув носом. — Ну да, жарит сегодня явно не так люто, как вчера.

Он развернулся на каблуках и шагнул внутрь будущего интернет-кафе. В просторном помещении вовсю кипела работа. Четверо или пятеро щуплых пареньков, перепачканных с ног до головы, яростно елозили валиками по стенам, нанося слой дешевой белой шпатлевки. Руки у них явно росли не из того места: белая жижа капала на пол, летела на окна и одежду.

— Эй-эй-эй, тормозите, бракоделы! — гаркнул Гуань Цю, всплеснув руками. — Куда вы так спешите?! У нас этой шпатлевки кот наплакал, а еще второй этаж мазать! Размажете всё по полу — сами со своего кармана новые ведра покупать будете!

Чжу Саньшоу, на голове которого красовалась нелепая панама, свернутая из старой газеты, вытер пот со лба рукавом и скривил плаксивую физиономию:

— Брат Гуань, имей совесть... Я с самого утра маковой росинки во рту не держал. Ноги уже не держат, трясутся как студень. Может, метнешься, купишь нам пару пампушек червячка заморить?

Буквально час назад этот самый Чжу Саньшоу в компании еще четверых таких же бездельников мирно просаживал мелочь в зале аркадных автоматов, пока туда не ввалился Гуань Цю. Он бесцеремонно выдернул их из-за джойстиков, заявив, что они реквизированы для общественных работ. Двое самых дерзких попытались было качать права, но, получив по паре звонких затрещин, мигом обрели смирение и трудолюбие. И вот теперь они безропотно, не смея даже пикнуть, штукатурили стены.

— Кто не работает, тот не ест, а кто работает плохо — тот вообще молчит! — хмыкнул Гуань Цю. — Ладно, фиг с вами.