— Эй, Бандзё, ну дава-а-ай быстрее...
— Угх... Таканаси-сан, ну не торопите так...
Был ранний вечер одного из тех дней, когда летняя жара наконец-то начала отступать. Кафе настольных игр «Курумаза».
Моя коллега, старшеклассница-гяру Таканаси Мифуру (17 лет), слегка распустив ленточку на груди, шла на меня в яростное, лобовое наступление.
— Ну не ломайся ты... давай уже. Отдай мне... то, что у тебя там накопилось.
— Э-э, ну, понимаете, это как-то... неудобно, что ли...
— Неудобно? Перед кем это?
— П-перед кем...
Пытаясь спастись от её соблазнительного напора, я перевел взгляд на третьего человека за нашим столом.
Там сидел...
— Токива-кун. ... Ты ведь всё понимаешь, да?
... Светловолосый красавчик и по совместительству парень Таканаси-сан — Уса Ицуки.
Этот писаный красавец наблюдал за тем, как его девушка откровенно и без стеснения меня соблазняет, пронзая меня ледяным, пугающим взглядом.
Я комично затрясся всем телом и выпалил абсолютно бессвязную отмазку, выставив напоказ всю свою натуру асоциального девственника-домоседа:
— Э-э-это не то, что ты подумал, Уса-кун! Это Таканаси-сан сама, очень настойчиво...
— Хм-м. ... Так вот как ты оправдываешься, Токива-кун. Как-то даже разочаровывает.
— Угх!
Его взгляд, полный глубочайшего разочарования, вонзился мне прямо в сердце. Не знаю почему, но презрение со стороны Усы-куна всегда ранит гораздо сильнее, чем если бы парень объекта моих воздыханий просто смотрел на меня с враждебностью. Удивительный феномен.
Я попытался отстраниться от Таканаси-сан, развернулся к нему и продолжил отчаянно оправдываться:
— П-правда, я совершенно не планировал, чтобы Мифуру-сан у меня это «вытащила»...
Я продолжал торопливо тараторить. А Уса-кун... одарил меня своей фирменной улыбкой, от которой тают даже парни, а затем...
...с громким стуком оперся рукой о наш стол — устроив мне эдакий настольный кабэ-дон[1] — и резко приблизил свое лицо к моему.
— Тогда, полагаю, ты не против, если ЭТО заберу я, Токива-кун?
— Фа?
Безупречное лицо Усы-куна оказалось в непозволительной близости. Сердце заколотилось как сумасшедшее. Ой-ой, дело дрянь, моя уверенность в собственной гетеросексуальности начинает давать трещ...
— Эй, Бандзё!
... В ту же секунду меня грубо схватили за плечо и развернули в обратную сторону. Прямо передо мной оказалось лицо Таканаси-сан, источающее опасную притягательность.
Не отпуская мое плечо, она посмотрела на меня влажными глазами и заканючила:
— Ну пожа-а-алуйста, Бандзё-о. Давай, слей это мне-е!
— Хьюп.
Именно такой звук издает девственник, когда уровень гяру-соблазнения превышает пределы пропускной способности его разума.
Я впал в ступор и окоченел. И тут с другой стороны... к моему подбородку прикоснулись гладкие, совершенно не мужские пальцы. Они изящно и плавно повернули мое лицо обратно.
Лицо красавчика находилось так близко, что я чувствовал его дыхание.
Не убирая пальцев с моего подбородка, он томно прошептал:
— Просто доверься мне, Токива-кун. ... Я сделаю тебе хорошо.
— Гяччэ.
А вот это — звук, который издает девственник, когда его сексуальная самоидентификация окончательно ломается. Редкий аудиоэкземпляр, вам крупно повезло его услышать.
Пока мой мозг плавился от перегрузки, битва между этими двумя набирала обороты.
— Я больше не могу терпеть! Давай, доставай! Если хочешь, я сама всё вытащу, Бандзё!
— Ну уж нет, сердце Токивы-куна должно склоняться ко «мне». Верно?
— Забей на сердце, просто доверься инстинктам! Давай, Бандзё!
— Не слушай её, Токива-кун. Истинный рай находится за пределами животных инстинктов.
— Ну Бандзё-о!
— Токива-кун!
Они давили на меня с двух сторон. И в итоге... мой девственный мозг...
...совершил полный оборот, вошел в «состояние Мудреца»[2] и, обретя кристальную ясность, выдал абсолютно хладнокровный, логичный цуккоми:
— ДА ЭТО ЖЕ ПРОСТО ТОРГОВЛЯ РЕСУРСАМИ В «КАТАНЕ»!
Я с силой ударил ладонями по столу. Расставленные на поле фигурки поселений угрожающе подпрыгнули. ... Немного грустно, что даже в состоянии аффекта моя геймерская натура не позволила мне ударить по столу так, чтобы фатально сдвинуть компоненты игры.
В ту же секунду весь этот душный флирт испарился без следа. Эти двое мгновенно вернули себе абсолютно равнодушные лица и озвучили свои реальные требования.
— Короче, Бандзё, гони пшеницу. Пшеницу! Ты же кучу нафармил, да? Так уж и быть, я вытяну её у тебя за овцу!
— Ни в коем случае, Токива-кун. Пшеницу заберу я. Наберись смелости и отдай её мне. Я предложу тебе отличную сделку.
— Какого хрена вы сократили просьбу о ресурсах до таких грязных двусмысленностей?!
На мой абсолютно резонный вопль эта парочка переглянулась и с недовольным видом ответила в один голос:
— Потому что ты тормоз.
— Угх!
Крыть было нечем. Таканаси-сан, окончательно растеряв энтузиазм, отстранилась, поправила ленточку на груди и продолжила:
— Бандзё, игра на твоем ходу стопорится уже в который раз. А-а, как там называется этот душный бодогэ-термин, когда кто-то тупит по полчаса?
— Ты про «даунтайм»? Но в его случае правильнее сказать «аналитический паралич» или «долгие раздумья».
Этот идеальный парень, с пугающей скоростью впитывающий бодогэ-терминологию, вставил свои пять копеек.
Пока я съеживался под их взглядами, гяру радостно закивала:
— Во-во, раздумья. У нас в кафе таких душнил никто не любит.
От столь жестокого заявления я всё же попытался защититься:
— Э-э, вообще-то в настолках долгие раздумья — это, скорее, признак серьезного отношения к игре...
— Да щас. Когда чувак вроде тебя вообще не участвует в гонке за первое место, его долгие раздумья — это чистое вредительство и токсичность.
— Гха!
Меня убили на респауне. Словесные ножи этой гяру, как всегда, резали без промаха. А учитывая скрытый модификатор урона «упрек от любимого человека», пробитие прошло в двойном размере.
Пока я истекал кровью от душевных ран, Уса-кун попытался сгладить углы:
— Ну, я могу понять чувства Токивы-куна. У него сейчас действительно очень сложная позиция. Как бы это сказать...
Он тщательно подбирал слова, но в итоге всё равно прозвучал безжалостно:
— ... Ситуация, когда мы с Мифуру насмерть бьемся за первое место, а у него нет даже призрачного шанса на победу, и он сидит на глухом третьем месте.
— У-у...
Его беспощадно-точный анализ заставил меня понурить голову. Всё было именно так.
Мы играли в «Катан» по какой-то дурацкой (для меня) причине — вроде как это была «памятная игра для этой парочки».
Игра, конечно, классическая и отлично подходит для новичков, но в ней есть один нюанс: из-за рандома на кубиках отставание по очкам может стать непреодолимым. Именно это со мной и случилось. В игре до 10 победных очков у Таканаси-сан и Усы-куна было по 9 очков, а у меня — жалкие 4. Положа руку на сердце, шансов на победу у меня было ноль.
Именно поэтому то, с кем я решу торговаться в свой ход, не имело для меня абсолютно никакого значения. Я мог бы просто сделать ход на отвали... если бы не эта безумная парочка.
Ведь то, с кем я поменяюсь ресурсами в этот ход, решало судьбу последнего, победного очка. Я буквально выбирал победителя. Поэтому и началась эта сюрреалистичная битва соблазнений.
Таканаси-сан обмахивалась карточкой ресурса и задумчиво протянула:
— Но это как-то тупо, скажи же?
— М?
— В смысле, Бандзё — самый ракальный рак в этой катке, у него нет шансов на победу, но именно он сейчас решает, кто из нас с Усой-куном выиграет. Это ж бред?
— Действительно. Это уникальная ситуация, характерная именно для игр на трех и более человек. В сё... в го, где играют один на один, такого не бывает.
Уса-кун с интересом кивнул. Меня всегда радовал его искренний интерес к настольным играм. Он чем-то напоминал мне одну нашу постоянную клиентку. ... Правда, я так и не понял, почему он только что чуть не сказал «в сёги», а потом быстро поправился на «го».
Я поправил очки на переносице и приступил к объяснениям:
— В настольных играх это называется «Проблемой кингмейкера».
— Проблема кингмейкера?
Уса-кун переспросил с неподдельным интересом. А вот Таканаси-сан, видимо, уловив мою ауру, вдруг буркнула: «А, дурак», и легонько ткнула своего любимого парня в бок.
Игнорируя её опасения, я продолжил вещать тоном профессора:
— Именно так, Уса-кун. Ситуация, когда исход битвы за первое место решает игрок, который сам в этой битве не участвует, в среде боардгеймеров называется «Проблемой кингмейкера» — того, кто коронует короля.
— Ого, как интересно.
— Круто, да? Если отбросить саму суть проблемы, феномен-то потрясающий, согласись?
— Ага-ага.
— Боже, ну вот опять они за свое...
Гяру с откровенной скукой наблюдала за тем, как мы, парни, кайфуем от бодогэ-теории. Н-да, почему-то Таканаси-сан вообще не заходят эти структурные парадоксы настолок. А ведь это обожают все! Ну, почти все. Уса-кун же вот втянулся...
— Слышь, вас тут трое, а я одна, так что не борзей, Бандзё.
— Э? Откуда ты знаешь, о чем я подумал?! Эспер?!
— Да у тебя ж всё на лбу написано. Ты, как открытая книга.
Таканаси-сан криво усмехнулась. ... Блин. Я прекрасно понимаю, что она говорит это с легким презрением, но... сам факт того, что любимый человек читает меня как открытую книгу, делал меня счастливым. Я едва сдерживал дурацкую улыбку.
— ...
И тут я заметил, что Уса-кун сверлит меня пристальным взглядом. Я торопливо кашлянул и вернулся к лекции:
— В общем, это не самая здоровая ситуация для игры. Ключ к победе оказывается в руках третьей стороны.
— А-а, и если этот третий решит исход из-за каких-то личных симпатий, это может перерасти в реальную ссору.
— Вот именно. Но проблема в том, что в таких ситуациях других критериев для выбора почти не остается.
— Полагаю, самому кингмейкеру в этот момент тоже несладко.
— Вот именно!
Ты словно человек, которому доверили решающий голос на выборах, где голоса разделились поровну. Кого ни выбери — всё равно наживешь врагов. Оказаться в такой ситуации — это уже само по себе поражение.
И тут Таканаси-сан выдала абсолютно нетипичную для сотрудника бодогэ-кафе — но очень типичную для нее — глубокую истину:
— Ой, да расслабьтесь, это ж просто картонки. Какая разница, кто выиграет? Всем насрать.
— Вау. Вы просто гений коммуникации, Таканаси-сан. Мое уважение вашей взрослой позиции.
— Хе-хе, знай наших!
Таканаси-сан довольно задрала нос. Я с улыбкой кивнул ей: «Да, вы абсолютно правы», и...
...плавно протянул карточку ресурса Усе-куну.
— В таком случае, в этот раз я отдаю пшеницу Усе-куну.
— Спасибо. Что ж, тогда я строю поселение и-и... всё, финиш! Моя взяла!
— Э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э?!
От такого внезапного финала Таканаси-сан в шоке вскочила с места. И яростно уставилась на меня:
— Какого черта?! Я вообще с этим не согласна, Бандзё!
— Вот видите? Это и есть та самая «Проблема кингмейкера», Таканаси-сан. Теперь поняли?
— Угх!
Гяру зарычала от досады и в буквальном смысле начала топать ногами от злости. Надо же, я думал, в эпоху Рэйва люди так уже не делают...
Я усмехнулся:
— Ну-ну, Таканаси-сан. Давайте считать, что мы оба остались в проигрыше.
— В проигрыше?
— Ну да. Вы проиграли игру, а я — стопроцентно нажил себе врага в вашем лице...
Уса-кун кивнул, подтверждая мои слова:
— А у меня вообще нет ощущения, что я победил сам. Какая-то тухлая победа.
— Вот-вот. Глубокая проблема, этот ваш кингмейкер.
— Эй, не надо тут сочувствовать друг другу! От этого мне только обиднее!
— Вот-вот. Глубокая проблема, этот ваш кингмейкер.
— Токива-кун включил режим бота. Да уж, реально глубокая проблема.
В итоге, оставив у всех троих на губах горький привкус (хоть и по разным причинам), мы начали собирать игру.
Пока мы скидывали фишки в коробку, я заметил, что Таканаси-сан вообще перестала нам помогать. Решив, что она опять отлынивает от работы, я сделал ей замечание:
— Эй, Таканаси-сан.
— ...
Но что-то было не так. Она держала двумя пальцами фишку «Разбойника» и, глядя на нее, как-то грустно прошептала:
— ... Кингмейкер... значит.
— ?
Пока я недоумевал, она вдруг оторвала взгляд от фишки и посмотрела на меня.
Я внутренне сжался, ожидая, что сейчас на меня польется поток ругани за проигранную партию. Но вместо этого... она вдруг улыбнулась мне улыбкой, полной какой-то невыносимой, щемящей боли.
— Бандзё. Почему ты отдал победу Усе-куну?
— Э? Я же говорю, потому что вы сами сказали, что...
— Но ты же знал, что если он выиграет, я буду на тебя злиться?
— Н-ну, в принципе, да.
Я до сих пор не понимал, к чему она ведет. Таканаси-сан, всё с тем же болезненным выражением лица, покрутила в пальцах Разбойника и продолжила:
— А вот если бы ты отдал победу МНЕ, Уса-кун бы точно не стал злиться. Мой парень — супер-икэмэн и настоящий джентльмен. Скажи же, Уса-кун?
— М? Ну, да.
Уса-кун согласился так легко, словно это само собой разумеющееся. То, с каким спокойствием он принимает титул «супер-икэмэна и джентльмена» — просто поражает. Мне до такого уровня недосягаемо далеко.
Пока я мысленно восхищался его мужской харизмой, Таканаси-сан нанесла добивающий удар:
— И всё равно ты выбрал его.
— Т-так я же говорю, это потому, что вы сами меня спровоцировали...
— Да нет же.
Таканаси-сан грустно усмехнулась.
— Настоящая причина... в том, что я сказала тебе, что «Катан» — это наша с ним памятная игра. Верно?
— ...
Я судорожно сглотнул и потерял дар речи. Восприняв мое молчание как подтверждение, Таканаси-сан продолжила:
— В начале я тебе рассказывала: как-то раз Уса-кун разгромил меня в настолку, мне было обидно, но я всё равно кайфанула, потому что увидела, какой он крутой. И ты решил воссоздать эту ситуацию, да? Решил подарить нам этот флэшбек, чтобы мы ОБА остались довольны.
— ... Э-э-э...
Д-дело дрянь. Она раскусила меня. Как только я понял, что стану кингмейкером, мой забитый девственный мозг реально решил, что если победит Уса-кун, то они оба останутся в выигрыше, и это «осчастливит обоих». И она всё это поняла.
Уса-кун восхищенно протянул:
— А-а, так вот почему ты с такой бешеной скоростью скинул мне пшеницу, когда Мифуру ляпнула лишнего. Воспользовался её оговоркой как идеальным предлогом.
— Угх...!
Я опустил голову, сгорая от стыда. Нет ничего более унизительного, чем ситуация, когда твои «тонкие, незаметные уступки» читают как открытую книгу.
Пока я мысленно проваливался сквозь землю, Уса-кун с усмешкой наблюдал за мной. Ну, даже если я опозорился, главное, что они закончили игру в хорошем настроении.
Я попытался утешить себя этой мыслью, когда Таканаси-сан... одарила меня своей самой очаровательной, смущенной улыбкой.
Она положила фишку Разбойника на стол и...
— Вот эта твоя черта, Бандзё...
Сказав это, она встала со стула, посмотрела на меня сверху вниз с сияющей улыбкой — и выдала:
— ... Бесит меня. Прям нереально бесит.
— ... Э?
Я на секунду завис, не понимая, что мне только что сказали. Я посмотрел на Усу-куна — он тоже в шоке замер, так и не доубирав фишки.
А Таканаси-сан...
— О, точно, мне ж надо было за расходниками сгонять. Клиентов всё равно нет, так что я погнала.
— Э? Стой, это же не обязательно делать прямо сегод...
— Давай, бывай. Развлекайтесь тут, мальчики-бодогэшники.
Она выпалила это на одном дыхании, сорвала с себя фартук и пулей вылетела из кафе. Звон колокольчика на двери затих, и только тогда я наконец-то смог выдавить из себя:
— Эм... Уса-кун.
— Что такое?
— Как думаешь, с точки зрения парня... я сейчас на какую-то её жесткую мину наступил?
— Хм-м... Да даже не знаю.
Уса-кун озадаченно почесал затылок.
— У Мифуру, конечно, характер с перепадами, но сейчас даже я удивился. Вроде бы по логике разговора она должна была тебя похвалить, а не...
— Вот и я о том же...
Вроде бы я не сделал ничего такого, за что на меня стоило бы злиться... но факт остается фактом: Таканаси-сан явно психанула.
И причем психанула серьезно, как никогда раньше. Человек, который мне нравится... возненавидел меня.
— ... Ха-а.
Я, естественно, совсем сник. Уса-кун отчаянно пытался меня подбодрить:
— Эй, Токива-кун? Ну не убивайся ты так.
— Шутишь? Если тебя ненавидит коллега по работе, это по-любому депресняк.
К тому же она — девушка, которую я люблю. Как тут не расстраиваться.
— Хм-м... В этом-то и дело. Мифуру, конечно, психанула, но я не думаю, что причина в том, что она тебя «ненавидит».
— ? В смысле? Уса-кун, ты понял, почему она разозлилась?
На мой вопрос блондин ответил своей фирменной ослепительной улыбкой:
— Ну, в общих чертах. Это, конечно, только мои догадки, но, скорее всего, Мифуру...
Уса-кун не успел договорить — колокольчик на двери снова звякнул.
Мы синхронно повернули головы к входу, решив, что Таканаси-сан вернулась.
Но там стоял...
— Добрый вечер. Я у вас впервые, примете новичка?
— ... Это была не коллега. Это был клиент. Более того — клиент, чье лицо было мне до боли знакомо.
Молодой мужчина в идеально выглаженном костюме. Его внешность была настолько свежей и открытой, что он вполне сошел бы за студента на собеседовании, хотя на деле ему было уже за тридцать.
... Он совершенно не изменился. Ни капли.
Я с шумом отодвинул стул, встал и прошептал, словно погружаясь в прошлое:
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...