Все раскрыли глаза; особенно тяжело пришлось тем двоим, что сидели рядом с 20-м, – их колотило в лихорадке, они едва не рухнули под стол.
Лэн Нин глубоко вздохнула и со свистом выдохнула.
Какие еще предсмертные слова.
Людей пожирали целиком, откуда взяться возможности говорить.
Механический маятник заговорил снова: ─ Наступает этап выступлений, игрок под номером 21, пожалуйста, начните свою речь.
Двадцать первый дрожащей фигурой поднялся с места, но из-за ватных ног тут же рухнул обратно на стул.
Уняв бурю в груди, он поднялся во второй раз, вперил яростный взгляд в одного из инсектоидов и вытянул дрожащий палец.
─ Я... прошлой ночью я услышал шорох рядом и не удержался, приоткрыл глаза – я видел, как голова восьмого задвигалась обратно, и губы его еще шевелились! Это оно! Именно оно! Оно – демон!
─ Что ты там вякнул?!
Восьмой инсектоид вовсе не выглядел рассерженным, в его голосе слышалось лишь издевательство.
Лэн Нин бросила взгляд в ту сторону: перед ней сидел жук-скарабей размером с тридцатилитровый винный бочонок.
Он медленно поднялся из-за стола, затрещав надкрыльями.
А затем забавно залопотал крыльями и подлетел к самому 21-му, шевеля усиками.
Будто усмехался.
У Лэн Нин нехороко заныло в груди.
Она перевела взгляд на остальных нелюдей: другие инсектоиды возбужденно ерзали.
Звероподобные облизывались.
Сидящие рядом призраки казались бесстрастными, но исходивший от них мороз трепетал в воздухе.
Судья-механоид лениво подкручивал стрелки.
Лэн Нин мгновенно все поняла.
Он собирается убить!
Предотвратить это не было ни малейшей возможности.
Двадцать первого проглотили в один присест.
Зал погрузился в мертвую тишину.
Мужчина средних лет под номером 29 рефлекторно выбросил руку на стол перед Лэн Нин.
Чуть развернувшись корпусом, он, несмотря на крупную дрожь в теле, закрыл собой молодую девушку.
Никто не ожидал, что стоит 21-му всего лишь указать на убийцу во время речи, как 8-й дерзнет сожрать его на глазах у всех.
Спустя несколько секунд ряды людей сорвало с катушек.
Кто-то зажал глаза и завизжал, кто-то бросился под стол, а кое-кто уже неслись к красной черте...
А нелюди... одни лениво откинулись на спинки сидений, другие пускали слюнки, глядя на людей, а некоторые даже жаждали, чтобы кто-то из людей указал и на них.
Двадцать девятый по-прежнему заслонял Лэн Нин, а потом повернулся к ней и ободряюще улыбнулся.
─ Дитя, не бойся.
Уголки рта Лэн Нин медленно поползли вниз.
Она долго вглядывалась в 29-го, испытывая сложную гамму чувств.
Спустя мгновение она мягко оттолкнула загородившего ее человека и посмотрела на механические часы.
─ Господин судья, подобное поведение вообще дозволено?
Судья-механоид тронул часовую стрелку, и его голос прозвучал холодно и жестко: ─ Правила игры не запрещают этого, разве нет?
Закончив говорить, он замер.
Амплитуда качания маятника была столь велика, что он с грохотом ударился о металлическую стенку, издав звонкое «динь-динь-динь».
Все инородцы разом умолкли, выпрямившись по струнке, даже восьмой инсектоид смиренно опустился на свое место.
Лэн Нин поняла: механоид разозлился, и это уняло дерзость остальных чудищ.
Ладони вспотели
– она пошевелила суставами пальцев.
Мысли лихорадочно метались – стоит ли пускать в ход свой талант.
В этот момент механическая рука плавно придавила маятник, и судья заговорил: ─ Игрок номер 30, прекратите допрашивать судью подобным тоном, иначе вы будете немедленно изгнаны.
На душе у нее сразу отлегло: значит, на этого судью тоже распространяются ограничения правил.
Раз так, церемониться она не станет.
На лице Лэн Нин засияла лучезарная улыбка, и она развела руками: ─ Господин судья, раз правила игры ничего не запрещают, так пусть они сожрут всех людей подчистую, к чему вообще продолжать этот цирк?
Это был чистой воды вызов.
Маятник механоида снова заходил ходуном, и лишь добрых полминуты спустя он сбавил ход: ─ То, о чем вы говорите, разумеется, под запретом. Что же до поступка игрока под номером восемь – можете послушать его собственное объяснение.
Стоило прозвучать этим словам, как восьмой инсектоид воспрял духом и тут же вскочил.
─ Ха, 21-й всего лишь низшая человеческая тварь, посмевшая обратиться ко мне без должного почтения. Я проучил его, и это в порядке вещей, правила я не нарушал.
Как только это было сказано,
все люди умолкли.
Даже Лэн Нин больше не проронила ни слова.
Пирамида расовых каст продолжала существовать даже внутри этого чертового подземелья.
Хм.
Так кем же, в конце концов, считаются люди!
Лэн Нин вернулась на свое место, размышляя, докуда еще может дойти безумие этой игры.
Двадцать девятый окинул ее тревожным взглядом: ─ Детка, не лезь на рожон, это опасно.
Лэн Нин нахмурилась, чувствуя себя неуютно.
Она скосила глаза: 28-й смотрел на нее точно так же.
Она раздраженно цокнула языком.
Двадцать восьмой выглядел еще старше 29-го – два старикана.
Неудивительно, что они снюхались с самого начала.
Истинно рыбак рыбака...
Их... действительно трудно ненавидеть.
─ Остальных игроков просим поскорее занять свои места, игра продолжается, слово предоставляется игроку номер 22.
Людям не оставалось ничего, кроме как вернуться на стулья.
«Выскочку» сожрали, так что нарушать правила больше никто не смел.
В страхе, что следующей пастью для поглощения станут они сами.
Вот только больше никто не осмеливался ни произнести лишнего слова, ни указать на инородцев.
Когда очередь дошла до Лэн Нин, она немного подумала и поднялась.
─ Третий, восьмой и девятый – все они «демоны».
Едва умолк ее голос, как три инсектоида с диким воплем рванули вперед.
Лэн Нин не шелохнулась; ее улыбка стала еще шире, когда она обратилась к маятнику: ─ Я готова отдать двести лет своей жизни господину судье в обмен на гарантию безопасности.
Трое инсектоидов застыли на месте, скребя конечностями пол и мечтая разорвать девчонку в клочья.
Судья на мгновение остолбенел, а затем издал смешок.
─ Идет.
Сколько раз он судил игры, но пожитки в виде чужих лет жизни ему еще не перепадали.
Чуть взволнованный, он приблизился к Лэн Нин, нетерпеливо забирая ее годы, и не преминул бросить реплику: ─ Человек, второе правило способно защитить лишь раз, зато применять его можно сколько угодно.
Разумеется, при условии,
что у тебя хватит продолжительности жизни.
Лэн Нин прекрасно это понимала: она проверяла работу второго правила и одновременно хотела утереть нос этой троице.
Заодно проверив, чего стоит ее талант перед лицом системных правил.
Тот факт, что инсектоиды бросились на нее, стоило ей обойтись без титула уважения, доказывал: талант аннулирован.
Приоритет таланта «Гордыня» ниже правил подземелья.
Ответ получен, так что потраченные двести лет стоили того.
Сев на место, она продолжила наблюдать за дальнейшими действиями нелюдей.
─ Слово предоставляется игроку номер один.
Сидящий рядом с Лэн Нин призрачный сородич встал, и две лопасти вентилятора на его голове, неподвижные с самого начала игры, наконец завертелись.
─ Мне кажется, убийца – игрок номер восемь. На этом моя речь окончена.
С этими словами он сел обратно.
Лэн Нин сначала изумилалась, но быстро сообразила и картинно, издевательски рассмеялась.
Инородцы и впрямь сплошь мерзавцы.
Остальные люди, привлеченные ее дерзким поведением, в один голос уставились на нее.
Она бросила взгляд на соплеменников и мысленно вздохнула.
Ладно, помогу вам в последний раз.
─ Как интересно рассуждает господин первый. Вы-то смеете голосовать против восьмого, а я нет – боюсь, как бы господин восемь не пришил мне неуважение и не сожрал меня целиком.
Закончив, она прикрыла рот ладонью и тихонько хихикнула.
И многозначительно переглянулась с 29-м и 28-м.
Оба мужчины среднего возраста обменялись взглядами и едва заметно кивнули.
В этот момент призрак повернул голову в ее сторону, и его лопасти завращались медленнее.
Лэн Нин чувствовала: он не злился, исходивший от него холод не обжигал.
Напротив, ей показалось, что с самой ее посадки за этот стол данный субъект испытывал к ней глубокий интерес.
С чего бы это?
Она не стала долго ломать голову над этим вопросом, потому что остальные нелюди начали свои выступления.
Казалось, у каждого была своя цель, и пальцы их неизменно указывали на людей.
Скорее уж это походило на демонстрацию силы.
Особенно у инсектоидов: мало того что они наметили своих жертв, так еще и дружно приплели девятнадцатую.
Взгляд Лэн Нин оледенел.
Она тотчас отследила реакцию звероподобных.
Убедившись, что те не пялятся на 19-ю, она внутренне выдохнула.
Впрочем, облегчение длилось недолго – в голову пришла одна мысль.
Выступления шли по часовой стрелке, люди не смели указывать на инородцев и тем более голосовать против них.
Если все девять инсектоидов выберут одного человека...
То победа снова останется за ними.
Когда все инородцы закончили обвинения, забавно было заметить, что никто из них не назвал Лэн Нин.
Даже те самые 3-й, 8-й и 9-й инсектоиды промолчали.
Люди один за другим повернули головы в ее сторону.
Кто-то смотрел с непониманием, кто-то – с затаенной обидой.
Лэн Нин знала: пока в живых остается хоть один человек, она в безопасности.
Но сколько продлится эта безопасность? Ждать у моря погоды не имело смысла.

Комментарии

Загрузка...