Будь Чу Юньсюань обычным ребенком, Линь Яньжань, возможно, еще бы немного за него переживала. Но он явно был перерожденным, а значит, ей не стоило тратить лишние нервы. Она могла со спокойной душой просто наблюдать за представлением со стороны.
В течение трех дней своего отдыха Чу Юньсюань лишь в первый день покинул поместье на несколько часов. Все остальное время он проводил дома: либо читал, упражнялся в каллиграфии и занимался боевыми искусствами, либо сопровождал Линь Яньжань во время трапез и неспешных бесед.
В тот день, едва Линь Яньжань проснулась и поднялась с постели, Вэньмэй сообщила ей:
— Шицзы уже довольно давно читает книгу в саду.
Первой реакцией Линь Яньжань было: «Зачем Сюань-эр пришел ко мне так рано?»
А следом возник второй вопрос:
— Почему вы меня не разбудили?
Вэньмэй, помогая госпоже с умыванием, пояснила:
— Мы хотели, но шицзы запретил нам беспокоить вас. Он сказал, что матушка должна спать столько, сколько привыкла, и проснуться в свой обычный час. Шицзы очень почтителен.
— Скорее всего, он пришел, чтобы вручить мне очередную пачку банковских билетов. Этот ребенок и впрямь на редкость заботлив.
Линь Яньжань неспроста сделала такое предположение. С тех пор как полгода назад мальчик начал сам управлять своими делами, каждый раз, возвращаясь домой на отдых, он вручал ей стопку купюр. Суммы всегда были разными: то несколько десятков или сотен, то тысячи, а порой и десятки тысяч лянов.
Если Линь Яньжань отказывалась, ребенок не на шутку обижался. В итоге ей ничего не оставалось, кроме как принимать подношения. Она старалась тратить лишь треть, а остальные две трети откладывала, сохраняя их для своего драгоценного старшего сына.
Что касается той трети, которую она тратила — это все же была сыновья забота. Если бы она совсем не притрагивалась к деньгам и в будущем вернула их все до последнего гроша, мальчик вряд ли бы обрадовался.
Линь Яньжань чувствовала, что в обеих жизнях ей не суждено знать нужды в деньгах. Видимо, судьба к ней действительно благосклонна. В прошлой жизни она разбогатела, сидя на шее у родителей, а в этой, похоже, сможет благоденствовать за счет сына. И хотя неприятностей в жизни хватало, у кого их не бывает?
Если бы она переродилась дочерью простолюдина или, упаси боже, попала в публичный дом, проблем было бы куда больше. Человеку стоит уметь довольствоваться малым и находить в этом радость.
Услышав догадку госпожи, Вэньмэй и остальные служанки согласно закивали. Вэньмэй продолжила хвалить:
— Шицзы стал таким рассудительным. У госпожи великое счастье.
Линь Яньжань была полностью согласна с этими словами.
— У меня счастье, и у вас тоже. Когда будете заказывать обед на маленькой кухне, попросите приготовить побольше. Пусть и вам добавят по паре лишних блюд.
Вэньмэй и остальные, разумеется, с восторгом поблагодарили за милость. Кушанья с маленькой кухни госпожи им тоже были очень по вкусу.
Едва Линь Яньжань вышла из внутренних покоев, она увидела старшего сына, сидевшего на галерее с книгой. Услышав шаги, он тут же отложил чтение, поднялся и поспешил к ней, чтобы поддержать под руку.
Линь Яньжань, предугадав его намерение, тут же остановила его:
— Продолжай читать. Мне еще не восемьдесят лет, чтобы я не могла пройти пару шагов без поддержки сына.
Чу Юньсюань все равно подошел и осторожно взял ее под локоть.
— Я всего лишь читал легкую повесть, это не составит труда.
Видя его упрямство, Линь Яньжань перевела тему:
— Ты пришел так рано... Снова принес мне серебро? Оставь его себе на расходы, мне правда хватает денег.
— То, что у матушки есть деньги — это заслуга матушки. А то, что даю я — это мое желание. Матушка, не беспокойтесь: если у меня есть лишнее, я даю больше, если нет — меньше. Я не стану лезть из кожи вон, чтобы пустить пыль в глаза, если дела пойдут туго. Это лишь знак моего почтения, я хочу, чтобы матушка была счастлива.
Он помолчал и добавил:
— Если в поместье возникнут дела, с которыми вам будет трудно разобраться, и если вы доверяете сыну — оставьте их. Я вернусь и со всем управлюсь. Если вам станет скучно в четырех стенах, почаще выходите гулять. Сходите послушайте рассказчиков, попробуйте что-нибудь необычное, посмотрите пьесу в театре...
Линь Яньжань шутливо шлепнула его по руке:
— Каждый раз возвращаешься и начинаешь ворчать. Кто из нас мать — ты или я? Смотри, будешь слишком много переживать — не вырастешь.
В присутствии Линь Яньжань Чу Юньсюань вел себя совершенно непринужденно.
— Матушка, я ведь не Хэн-эр, меня так просто не обманешь.
Линь Яньжань вздохнула:
— И впрямь, дети хороши только пока маленькие и доверчивые.
— Мне в этом году уже одиннадцать, — с довольной улыбкой отозвался Чу Юньсюань.
В таком возрасте назваться ребенком было еще не слишком зазорно.
Линь Яньжань почувствовала, что если они продолжат спор, беседа станет совсем уж ребяческой. Она снова вернулась к главному:
— Так зачем же ты караулил меня в моем дворе с самого утра?
— Ну что вы, матушка. Я просто хотел составить вам компанию и заодно поднести немного серебра на расходы, — с этими словами Чу Юньсюань достал из широкого рукава стопку банковских билетов. Линь Яньжань мельком взглянула на них — на вид там было не меньше десяти тысяч лянов.
Она не спешила брать деньги, а с тревогой спросила:
— Откуда у тебя столько? Ты ведь не ввязался в какое-нибудь дурное дело?
— Матушка, будьте спокойны! Это серебро сын заработал на торговле. Я попробовал свои силы и обнаружил, что я — настоящий гений коммерции.
Последняя фраза была лишь предлогом, которым Чу Юньсюань оправдывал свои внезапные успехи. И хотя оправдание выглядело грубоватым, он верил, что любые родители склонны считать своих детей самыми умными на свете. В конце концов, в прошлой жизни, когда он сам стал отцом, он думал именно так.
А как обстояли дела на самом деле — было неважно.
Услышав это наивное объяснение, Линь Яньжань не стала докапываться до истины. Она лишь дала наставление, принимая деньги:
— Не выставляй это напоказ перед чужими. Человеку следует быть скромным.
Видя, с какой легкостью мать приняла подношение, Чу Юньсюань засомневался:
— Матушка, эти деньги я даю именно вам на траты. Не вздумайте их откладывать для меня, иначе я рассержусь.
Глядя на серьезное лицо старшего сына, Линь Яньжань на мгновение почувствовала себя дочерью, а его — отцом.
— Знаю, знаю, хватит ворчать.
Чу Юньсюаню показалось, что тон матери был слишком уж беспечным, словно она пыталась пустить ему пыль в глаза. Он решил про себя, что в следующий раз часть денег стоит обменять на какие-нибудь интересные и ценные вещицы, а то матушка, держа в руках билеты, наверняка пожалеет их тратить.
Придумав план действий, он принял покладистый вид:
— Я бываю дома всего два-три дня в месяц, а матушка уже жалуется на мое ворчание.
Линь Яньжань взяла из рук Вэньмэй шкатулку и небрежно вложила ее в руки Чу Юньсюаню.
— Это матушка была неправа. Вот, возьми эти безделушки, носи их ради забавы.
— Что это? — с недоумением спросил Чу Юньсюань, открывая шкатулку. И тут же замер, пораженный щедростью матери. Шкатулка была доверху набита разнообразными нефритовыми подвесками.
Даже прожив две жизни и повидав немало сокровищ, Чу Юньсюань не смог сдержать изумления:
— Матушка... Вы что, опустошили личную сокровищницу бабушки? Дедушка не упрекнул вас в том, что вы всё тянете из родного дома?
Линь Яньжань закатила глаза:
— О чем ты говоришь? Разве твоя мать похожа на такого человека? Это всего лишь остатки из моих кладовых, взял бы да носил. Вот когда официально поступишь на службу, я подарю тебе что-нибудь по-настоящему стоящее.
В ответ Чу Юньсюань лишь потрясенно разинул рот. Он смотрел на подвески: любая из них стоила не меньше тысячи лянов серебром. И это она называла «остатками»?

Комментарии

Загрузка...