Если бы Цзян Цы промолчал, всё обошлось бы, но после этих слов нервы Цзян Юя сдали окончательно.
Никто не знал, под каким давлением он жил. Трижды провалить вступительные, остаться на второй год... Да, учителя и директор школы возлагали на него надежды, но в ушах постоянно звенели чужие ядовитые шепотки: «Пф-ф, ну ясное дело, он первые места в рейтинге берёт — третий год одно и то же зубрит...», «Да на его месте я бы уже отличником был!», «Помяните моё слово, на гаокао он едва проходной балл наскребёт. Три года топчется на месте, хороший университет ему не светит!»
Цзян Юй стоял неподвижно, но эти голоса в голове, словно когтистые лапы демонов, рвали его на части. Не помня себя, он с рёвом бросился на Цзян Цы, занося кулак прямо ему в лицо.
Ся Фань испуганно вскрикнула. Мало того, что сын сегодня уже получил тумаков в семье Ли! Там-то за дело, он этого заслужил, но с какой стати на него поднимает руку этот щенок Цзян Юй?!
Она многозначительно стрельнула глазами в мужа, и они с Цзян Чжо синхронно шагнули вперёд, намертво перехватив руки племянника.
— Цзян Юй! — прикрикнула Ся Фань. — Твои репетиторы в основном оплачиваются из нашего кармана! И после этого ты смеешь кидаться на Цзян Цы с кулаками?!
Юй задёргался, но вырваться не смог. На его лбу вздулась вена.
— Да кому сдались ваши гроши?! — выплюнул он. — Думаете, я не раскусил вашу мелочную душонку? Хотите вложить копейку, а потом получить с меня сторицей! Вот поступлю в университет, получу хорошую должность — и ваши подачки покажутся каплей в море!
В его глазах плескалось откровенное презрение.
Ся Фань побледнела от обиды. В наше время дай нищему кусок хлеба — он год тебя благодарить будет! А этот щенок не то что спасибо не сказал за годы помощи — он воспринимает её как должное, да ещё и брезгует!
А ведь у её Цзян Цы тоже был шанс поступить! Но Цзян Чжо, как старший сын, был вынужден тащить на себе всю семью, и из-за этого Цзян Цы рано бросил школу, чтобы пойти работать... Горькая, жгучая несправедливость комом подступила к горлу.
Но не успела она открыть рот, как раздался ледяной голос сына:
— Вот как? Значит, ты у нас такой гордый мужик? Ну тогда, если в тебе есть хоть капля достоинства, с этого дня не бери у нашей семьи ни единого фэня!
Цзян Юй гордо вздёрнул подбородок:
— И не буду! Больно надо...
Но договорить он не успел — бабка Сюй Цуйхуа бросилась к нему и зажала рот ладонью.
— Да что ж ты несёшь, дурачок! — запричитала она. — Мы ведь ещё не разделили хозяйство! Живём все в одном дворе, зачем эти счёты — где твоё, где моё? Не хватало ещё из-за пустяков родственные связи рушить! Как по мне, старший брат должен помогать младшим, это правильный порядок. Вы знаете, как тяжело нам с дедом было вас всех поднять?.. Не доводите нас, от расстройств все болезни!
С этими словами она выразительно зыркнула на деда. Цзян Шэн тут же схватился за грудь и принялся громко и жалобно охать.
Ся Фань обречённо закатила глаза. Опять этот цирк! Стоит только их семье зацепиться языками с Вэньляном, как старики сразу начинают разыгрывать сердечные приступы, заставляя уступить.
— Раз уж бабушка говорит, что нет ни твоего, ни моего, — усмехнулся Цзян Цы, — то как так вышло, что при разделе земли все плодородные участки достались дяде Вэньляну? Нам отдали одни обрезки. Мало того, что до них в гору пилить, так там ещё и сплошной песок — ничего не растёт! Может, дядя с нами поменяется?
Сюй Цуйхуа поперхнулась воздухом, но крыть было нечем. Раздражение на семью старшего сына только усилилось. Да как их вообще можно сравнивать с Вэньляном?! Если вкладываться в семью младшего, то Цзян Юй отучится, выбьется в люди и обеспечит ей сытую старость! А старший... хоть она его и вырастила, но всё равно...
Вспомнив о чём-то, бабка помрачнела.
— Ах ты, неблагодарный щенок! В могилу меня свести хочешь?! Был бы ты хоть вполовину таким же почтительным и умным, как Сяо Юй...
Цзян Цы презрительно скривил губы.
— Простите, бабушка. Но притворяться я так хорошо не умею.
Почтительным? Умным? Цзян Цы прекрасно помнил, что в прошлой жизни за каждой трагедией невидимой тенью стоял этот «умница» Цзян Юй. Просто он умел мастерски прятать концы в воду. Но на этот раз Цзян Цы не будет таким идиотом.
Проигнорировав вопли разъярённых стариков, он увёл родителей в их комнату.
Ся Фань с обидой посмотрела на мужа:
— Твои родители просто невыносимы со своей предвзятостью! А ты стоял как истукан и даже слова не сказал! Ладно я терплю, но ты хочешь, чтобы и сын всю жизнь в собственном доме с опущенной головой ходил?
Она знала, что муж — человек хороший, но мягкий и совершенно не умеет справляться с семейными дрязгами. Однако сегодня её терпение лопнуло.
Цзян Цы тоже молча смотрел на отца. Надо сказать, Цзян Чжо, несмотря на свои пятьдесят, сохранил следы былой красоты — Цзян Цы явно пошёл в него. Но было в чертах отца что-то ещё, едва уловимое благородство. Эту деталь Цзян Цы заметил только сейчас, благодаря насмотренности, обретённой в прошлой жизни среди бизнес-элиты.
Впрочем, его отец был простым крестьянином из посёлка Цинъя. Наверное, просто показалось.
И тут Цзян Чжо заговорил:
— Значит, разделим хозяйство. Разделим и будем жить отдельно.
Ся Фань застыла с открытым ртом. Чтобы эти слова... вылетели из уст её мужа?! Она столько раз просила его об этом, но он всегда наотрез отказывался!
Цзян Цы тоже опешил. Отделение от клана было его первой мыслью после возвращения, но он и представить не мог, что отец сам это предложит!
— Ты... ты серьёзно? — выдохнула Ся Фань. — Если рубить, то с плеча, никаких полумер... Иначе какой смысл делиться, если они всё равно на шее будут сидеть!
Цзян Чжо твёрдо кивнул.
— Если Сяо Юй позволяет себе такие слова... Значит, даже если он выбьется в люди, нашей доброты он не вспомнит. Я был слеп. Слепо следовал сыновнему долгу: раз родители велят помогать второму брату, я тянул жилы. Но теперь я понял, что всё это время я жертвовал собственной семьёй.
Он перевёл взгляд на сына. Если уж Цзян Цы прозрел и нашёл в себе смелость бросить вызов несправедливости, то как он, отец, может и дальше прятаться в панцирь?
Глаза Ся Фань мгновенно покраснели от слёз.
— Старина Цзян... наконец-то ты ведёшь себя как настоящий мужик!
Цзян Цы тепло улыбнулся:
— Пап, отделение — это к лучшему. Сами себе хозяева. Поработаем на совесть, и заживём так, что другие обзавидуются.
Цзян Чжо с гордостью хлопнул сына по плечу:
— Ну, смотрю, ты и сам за ум взялся. И что теперь думаешь делать с Шухэ? Как возвращать будешь?
Услышав этот вопрос, Цзян Цы нахмурился. Конечно, гнать лошадей нельзя, но ему нестерпимо хотелось поскорее обнять жену и детей.
— Для начала хочу заработать денег. Обеспечить им крепкий тыл. Я чувствую, что Шухэ меня не забыла, но своими прошлыми поступками я слишком сильно подорвал её доверие.

Комментарии

Загрузка...