Глава 11. У тебя дочка, у меня — сыновья! Можем создать идеальную семью!
Глава 11. У тебя дочка, у меня — сыновья! Можем создать идеальную семью!
Чёрт. Всё-таки это её дочь.
Чёрт. Всё-таки это её дочь.
Хотя он услышал подвох ещё из уст самой Наньнань, но когда эти слова подтвердила сама Су Цинвань, Чэнь Шу почувствовал, как внутри него что-то с оглушительным треском разлетелось на мелкие осколки.
Хотя он услышал подвох ещё из уст самой Наньнань, но когда эти слова подтвердила сама Су Цинвань, Чэнь Шу почувствовал, как внутри него что-то с оглушительным треском разлетелось на мелкие осколки.
Это рушились остатки его ушедшей юности.
Это рушились остатки его ушедшей юности.
Чэнь Шу едва удерживал скорбную мину:
Чэнь Шу едва удерживал скорбную мину:
— Не думал, что у тебя уже есть дочь... Слушай, а не хочешь еще и сына? Ну, чтобы комплект? Полная гармония! Не переживай, у меня их тут много!
— Не думал, что у тебя уже есть дочь... Слушай, а не хочешь еще и сына? Ну, чтобы комплект? Полная гармония! Не переживай, у меня их тут много!
Су Цинвань остолбенела:
Су Цинвань остолбенела:
— ???
— ???
«С каких это пор у тебя появился сын?! Нет, стоп... Когда ты успел обзавестись семьёй?! Неужели данные помощника Шэня ошибочны?!»
«С каких это пор у тебя появился сын?! Нет, стоп... Когда ты успел обзавестись семьёй?! Неужели данные помощника Шэня ошибочны?!»
Если Чэнь Шу женат, то кто же тогда она сама?! Дура в розовых очках?
Если Чэнь Шу женат, то кто же тогда она сама?! Дура в розовых очках?
«Нет... Даже если и женат, что с того? Всегда можно развестись! А что до сына... Буду любить как родного!»
«Нет... Даже если и женат, что с того? Всегда можно развестись! А что до сына... Буду любить как родного!»
Пока Су Цинвань судорожно наводила порядок в хаосе своих мыслей, перед её носом неожиданно возникло что-то ярко-зелёное.
Пока Су Цинвань судорожно наводила порядок в хаосе своих мыслей, перед её носом неожиданно возникло что-то ярко-зелёное.
«Это что, какой-то намёк? Неужели он наставлял мне рога ещё в университете?!»
«Это что, какой-то намёк? Неужели он наставлял мне рога ещё в университете?!»
Лицо Су Цинвань обледенело. Она принялась судорожно вспоминать события прошлых лет, и внезапно в памяти всплыла крошечная деталь: за день до начала третьего курса Чэнь Шу показывал дорогу какой-то первокурснице! Ребёнок наверняка от неё!
Лицо Су Цинвань обледенело. Она принялась судорожно вспоминать события прошлых лет, и внезапно в памяти всплыла крошечная деталь: за день до начала третьего курса Чэнь Шу показывал дорогу какой-то первокурснице! Ребёнок наверняка от неё!
— Ну так что, берёшь? — Чэнь Шу уже устал держать руку на весу, а выражение лица Су Цинвань менялось так стремительно, что невозможно было понять, о чём она думает.
— Ну так что, берёшь? — Чэнь Шу уже устал держать руку на весу, а выражение лица Су Цинвань менялось так стремительно, что невозможно было понять, о чём она думает.
А ведь раньше всё было иначе. Все её эмоции были как на ладони: стоит ему подойти поближе, как её щёки вспыхивали алым, а мочки ушей становились словно рубиновыми. А теперь... она выглядела холодной, как айсберг.
А ведь раньше всё было иначе. Все её эмоции были как на ладони: стоит ему подойти поближе, как её щёки вспыхивали алым, а мочки ушей становились словно рубиновыми. А теперь... она выглядела холодной, как айсберг.
Чэнь Шу ни на секунду не сомневался: если бы не статья Уголовного кодекса, Су Цинвань прямо сейчас выхватила бы нож и пырнула его.
Чэнь Шу ни на секунду не сомневался: если бы не статья Уголовного кодекса, Су Цинвань прямо сейчас выхватила бы нож и пырнула его.
Покачав головой, он поднёс связку зелёных шаров ещё ближе к её лицу:
Покачав головой, он поднёс связку зелёных шаров ещё ближе к её лицу:
— Мои сыновья-лягушата! Всего по десять юаней за штуку! Десять юаней — и никакой липы! За эти деньги ты купишь себе полный комплект для идеального счастья!
— Мои сыновья-лягушата! Всего по десять юаней за штуку! Десять юаней — и никакой липы! За эти деньги ты купишь себе полный комплект для идеального счастья!
Су Цинвань застыла:
Су Цинвань застыла:
— ???
— ???
«Что за бред?!»
«Что за бред?!»
Она с сомнением перевела взгляд с игрушки на него:
Она с сомнением перевела взгляд с игрушки на него:
— Эта зелёная жаба — твой сын?
— Эта зелёная жаба — твой сын?
— Твоё слово против моего! — Чэнь Шу осуждающе покачал головой. Заметив, как взгляд Су Цинвань начинает потухать, он добавил:— Как не стыдно называть его жабой? Я, как его отец, не позволю так оскорблять моего отпрыска! Это самый милый и замечательный лягушонок на свете!
— Твоё слово против моего! — Чэнь Шу осуждающе покачал головой. Заметив, как взгляд Су Цинвань начинает потухать, он добавил:
— Как не стыдно называть его жабой? Я, как его отец, не позволю так оскорблять моего отпрыска! Это самый милый и замечательный лягушонок на свете!
Су Цинвань потеряла дар речи.
Су Цинвань потеряла дар речи.
«И за каким чертом я строила эти детективные теории?!»
«И за каким чертом я строила эти детективные теории?!»
Она медленно разжала кулаки, чувствуя, как ладони покрылись холодной испариной.
Она медленно разжала кулаки, чувствуя, как ладони покрылись холодной испариной.
— Я забираю всё, — выдавила она. — Сколько у тебя их? Я беру всё.
— Я забираю всё, — выдавила она. — Сколько у тебя их? Я беру всё.
«Пусть эти лягушачьи сыновья гниют на складе! Напугал, идиотина!»
«Пусть эти лягушачьи сыновья гниют на складе! Напугал, идиотина!»
— Ну, как-то неудобно... — пробормотал Чэнь Шу, но его руки уже натренированно выгребали из сумки еще не надутые шары. В душе он искренне жалел, что взял с собой так мало!
— Ну, как-то неудобно... — пробормотал Чэнь Шу, но его руки уже натренированно выгребали из сумки еще не надутые шары. В душе он искренне жалел, что взял с собой так мало!
Затем он с готовностью поднёс к её лицу QR-код для оплаты через WeChat:
Затем он с готовностью поднёс к её лицу QR-код для оплаты через WeChat:
— Итого восемьдесят шесть сыновей. Должно быть восемьсот шестьдесят юаней. Но раз уж ты оптовик, сделаю скидку — ровно восемьсот!
— Итого восемьдесят шесть сыновей. Должно быть восемьсот шестьдесят юаней. Но раз уж ты оптовик, сделаю скидку — ровно восемьсот!
«Хе-хе. Схема "купи три, получи один в подарок" работает безотказно! Списал шесть штук, а навар всё равно сумасшедший!»
«Хе-хе. Схема "купи три, получи один в подарок" работает безотказно! Списал шесть штук, а навар всё равно сумасшедший!»
— Идет, — Су Цинвань отсканировала код и отправила платеж. — Проверь.
— Идет, — Су Цинвань отсканировала код и отправила платеж. — Проверь.
Взглянув на экран, Чэнь Шу нахмурился:
Взглянув на экран, Чэнь Шу нахмурился:
— Ты перевела на пятьсот юаней больше.
— Ты перевела на пятьсот юаней больше.
— Остальное — плата за твою компанию за обедом. — Су Цинвань спрятала телефон и с прохладной угрозой добавила:— Иначе я, кажется, помню, что торговля без лицензии в этом парке запрещена?
— Остальное — плата за твою компанию за обедом. — Су Цинвань спрятала телефон и с прохладной угрозой добавила:
— Иначе я, кажется, помню, что торговля без лицензии в этом парке запрещена?
Шантаж! Неприкрытый шантаж!
Шантаж! Неприкрытый шантаж!
Чэнь Шу скривился. Впрочем, дураков нет отказываться от халявы! Вот только...
Чэнь Шу скривился. Впрочем, дураков нет отказываться от халявы! Вот только...
— Ты платишь за то, чтобы я пообедал с тобой... А отец твоего ребёнка не будет против?
— Ты платишь за то, чтобы я пообедал с тобой... А отец твоего ребёнка не будет против?
Он не верил, что найдётся хоть один мужчина, который спокойно отнесётся к тому, что его жена проводит время с её бывшим... хм, благодетелем! В конце концов, их прошлые отношения трудно было назвать банальным романом.
Он не верил, что найдётся хоть один мужчина, который спокойно отнесётся к тому, что его жена проводит время с её бывшим... хм, благодетелем! В конце концов, их прошлые отношения трудно было назвать банальным романом.
Су Цинвань слегка изогнула губы, а её взгляд стал темным и нечитаемым:
Су Цинвань слегка изогнула губы, а её взгляд стал темным и нечитаемым:
— А ты бы хотел, чтобы он был против?
— А ты бы хотел, чтобы он был против?
«Да мне-то какое дело?!»
«Да мне-то какое дело?!»
В душе Чэнь Шу кошки заскребли еще сильнее. Надо же, какой великодушный муженёк! Оставить такую красавицу-жену и прелестную дочку одних в парке и даже не бояться, что кто-нибудь их уведёт! Хех. Похоже, этот мужик её не слишком-то и любит. Наверняка у них в семье лада нет, вот Су Цинвань и ищет поводы отыграться на нём, Чэнь Шу!
В душе Чэнь Шу кошки заскребли еще сильнее. Надо же, какой великодушный муженёк! Оставить такую красавицу-жену и прелестную дочку одних в парке и даже не бояться, что кто-нибудь их уведёт! Хех. Похоже, этот мужик её не слишком-то и любит. Наверняка у них в семье лада нет, вот Су Цинвань и ищет поводы отыграться на нём, Чэнь Шу!
Он мысленно закипал от праведного гнева.
Он мысленно закипал от праведного гнева.
— На этот вопрос так трудно ответить? — Су Цинвань слегка наклонила голову. В этом жесте была нежная грация, но Чэнь Шу почувствовал лишь давящую властность.
— На этот вопрос так трудно ответить? — Су Цинвань слегка наклонила голову. В этом жесте была нежная грация, но Чэнь Шу почувствовал лишь давящую властность.
«Да что ж такое! Ты, блин, замужем, у тебя ребёнок растёт, а ты мне тут такие вопросы задаёшь! Даже семейный уют не выбил из тебя желания меня донимать. Стал бы я при таких раскладах наговаривать на твоего мужа!»
«Да что ж такое! Ты, блин, замужем, у тебя ребёнок растёт, а ты мне тут такие вопросы задаёшь! Даже семейный уют не выбил из тебя желания меня донимать. Стал бы я при таких раскладах наговаривать на твоего мужа!»
Чэнь Шу топорно сменил тему:
Чэнь Шу топорно сменил тему:
— Мы вроде обедать собирались? Ну так пошли. Заодно и своего... муженька захватишь, выгуляешь.
— Мы вроде обедать собирались? Ну так пошли. Заодно и своего... муженька захватишь, выгуляешь.
Осел он или породистый конь — станет понятно на водопое! Он уж посмотрит, кого там выбрала себе Су Цинвань!
Осел он или породистый конь — станет понятно на водопое! Он уж посмотрит, кого там выбрала себе Су Цинвань!
*
*
Троица направилась в ресторанчик неподалёку от парка. Стоило им переступить порог, как вышколенный и улыбчивый официант заученно пропел:
Троица направилась в ресторанчик неподалёку от парка. Стоило им переступить порог, как вышколенный и улыбчивый официант заученно пропел:
— Добро пожаловать! У нас сегодня новое семейное меню! Идеально подходит для трапезы папы, мамы и малыша!
— Добро пожаловать! У нас сегодня новое семейное меню! Идеально подходит для трапезы папы, мамы и малыша!
Чэнь Шу скривился: «Ты где тут семью увидел, болезненный? Я — гигантская зелёная лягушка!»
Чэнь Шу скривился: «Ты где тут семью увидел, болезненный? Я — гигантская зелёная лягушка!»
Однако Су Цинвань уже провела Наньнань в отдельный кабинет и уселась за стол.
Однако Су Цинвань уже провела Наньнань в отдельный кабинет и уселась за стол.
— Давайте семейный сет, — небрежно распорядилась она. — А остальное дозакажем потом.
— Давайте семейный сет, — небрежно распорядилась она. — А остальное дозакажем потом.
— Отличный выбор! — Официант проворно застучал по экрану планшета.
— Отличный выбор! — Официант проворно застучал по экрану планшета.
Вскоре подали заказ. И этот семейный сет полностью оправдывал своё название — семейственность разила от него за версту.
Вскоре подали заказ. И этот семейный сет полностью оправдывал своё название — семейственность разила от него за версту.
Чэнь Шу с непередаваемым выражением лица уставился на тарелку перед собой, на которой красовалась надпись «Отец». Затем он перевёл взгляд на посуду Су Цинвань и Наньнань — с надписями «Мать» и «Дочь» соответственно.
Чэнь Шу с непередаваемым выражением лица уставился на тарелку перед собой, на которой красовалась надпись «Отец». Затем он перевёл взгляд на посуду Су Цинвань и Наньнань — с надписями «Мать» и «Дочь» соответственно.
Талант. Гений маркетолога, создавшего этот сет, просто неоспорим. Отец Наньнань, зайдя сюда, гарантированно схватил бы инфаркт.
Талант. Гений маркетолога, создавшего этот сет, просто неоспорим. Отец Наньнань, зайдя сюда, гарантированно схватил бы инфаркт.
Чэнь Шу тяжело вздохнул и покосился на Су Цинвань, которая делала вид, будто ничего особенного не происходит:
Чэнь Шу тяжело вздохнул и покосился на Су Цинвань, которая делала вид, будто ничего особенного не происходит:
— Это... А когда прибудет отец Наньнань?
— Это... А когда прибудет отец Наньнань?
Су Цинвань подняла палочки и с полуулыбкой посмотрела на него:
Су Цинвань подняла палочки и с полуулыбкой посмотрела на него:
— Тебя так волнует, когда он придет?
— Тебя так волнует, когда он придет?
— Да нет, просто атмосфера какая-то... странная, — пробормотал Чэнь Шу. Бесплатно разжился прелестной дочкой и роскошной женушкой... Кхм, неловко как-то.
— Да нет, просто атмосфера какая-то... странная, — пробормотал Чэнь Шу. Бесплатно разжился прелестной дочкой и роскошной женушкой... Кхм, неловко как-то.
— Правда? — переспросила Су Цинвань и с подтекстом добавила:— Не делай зла — не бойся кошмаров.
— Правда? — переспросила Су Цинвань и с подтекстом добавила:
— Не делай зла — не бойся кошмаров.
Чэнь Шу обомлел. Ну всё, спекся. Он-то как раз зла успел сотворить предостаточно. При одном взгляде на Су Цинвань совесть грызла его безжалостно.
Чэнь Шу обомлел. Ну всё, спекся. Он-то как раз зла успел сотворить предостаточно. При одном взгляде на Су Цинвань совесть грызла его безжалостно.
Впрочем, глядя на то, как у неё всё отлично сложилось — и карьера, и дочка растёт — прежние обиды... наверное, давно остались для неё в прошлом?
Впрочем, глядя на то, как у неё всё отлично сложилось — и карьера, и дочка растёт — прежние обиды... наверное, давно остались для неё в прошлом?
Чэнь Шу не был уверен. С одной стороны, он искренне желал Су Цинвань счастья. Но с другой... ему чертовски не хотелось, чтобы она... полностью вычеркнула его из памяти. Пусть лучше ненавидит, замышляет месть, чем просто забудет!
Чэнь Шу не был уверен. С одной стороны, он искренне желал Су Цинвань счастья. Но с другой... ему чертовски не хотелось, чтобы она... полностью вычеркнула его из памяти. Пусть лучше ненавидит, замышляет месть, чем просто забудет!
«Господи, до чего же я ничтожен!»
«Господи, до чего же я ничтожен!»
Чэнь Шу едва удерживался от желания отпускать себе оплеухи. Всё из-за этого внезапного появления Су Цинвань! Он ведь почти привык к своей новой, серые будням. Все воспоминания, казавшиеся событиями прошлой жизни, он упрямо заталкивал на самое дно души. А теперь их бесцеремонно вытащили на свет.
Чэнь Шу едва удерживался от желания отпускать себе оплеухи. Всё из-за этого внезапного появления Су Цинвань! Он ведь почти привык к своей новой, серые будням. Все воспоминания, казавшиеся событиями прошлой жизни, он упрямо заталкивал на самое дно души. А теперь их бесцеремонно вытащили на свет.
Он снова вспомнил, каким богатым и беспечным был раньше. И каким нищим и жалким стал теперь.
Он снова вспомнил, каким богатым и беспечным был раньше. И каким нищим и жалким стал теперь.
Эх! Такая жизнь совсем не в радость. Дайте мне кусок курдючного жира, я на нём повешусь!
Эх! Такая жизнь совсем не в радость. Дайте мне кусок курдючного жира, я на нём повешусь!
Обед для Чэнь Шу превратился в пытку. Су Цинвань же, напротив, ела с аппетитом и даже позвала официанта, чтобы заказать дополнительные блюда.
Обед для Чэнь Шу превратился в пытку. Су Цинвань же, напротив, ела с аппетитом и даже позвала официанта, чтобы заказать дополнительные блюда.
Чему она так радуется? Неужто тому, что скоро приедет муж?
Чему она так радуется? Неужто тому, что скоро приедет муж?
При этой мысли рука Чэнь Шу с палочками задрожала, и он принялся нервно ковырять мясо в своей тарелке, пока аппетитный кусок не превратился в фарш. Лишь после этого он отбросил палочки в сторону, но тут его взгляд снова упал на подставку для костей с надписью «Отец».
При этой мысли рука Чэнь Шу с палочками задрожала, и он принялся нервно ковырять мясо в своей тарелке, пока аппетитный кусок не превратился в фарш. Лишь после этого он отбросил палочки в сторону, но тут его взгляд снова упал на подставку для костей с надписью «Отец».
В груди заколебалась глухая тоска. Какой из него «отец»? Он даже эти полчаса за столом просто украл у чужой семьи.
В груди заколебалась глухая тоска. Какой из него «отец»? Он даже эти полчаса за столом просто украл у чужой семьи.
Жалобу! Он обязательно напишет жалобу на этот ресторан! Разве мужчина и женщина с ребёнком — это обязательно семья?! Он их засудит!
Жалобу! Он обязательно напишет жалобу на этот ресторан! Разве мужчина и женщина с ребёнком — это обязательно семья?! Он их засудит!
Приняв это твердое решение, Чэнь Шу немного успокоился.
Приняв это твердое решение, Чэнь Шу немного успокоился.
Напротив него Су Цинвань с нескрываемым интересом наблюдала за его метаниями. Стоит ему занервничать, как он начинает ковырять еду. Эти знакомые мелочи совсем не изменились. Его всё так же легко было прочитать.
Напротив него Су Цинвань с нескрываемым интересом наблюдала за его метаниями. Стоит ему занервничать, как он начинает ковырять еду. Эти знакомые мелочи совсем не изменились. Его всё так же легко было прочитать.
Она и не надеялась, что обычная прогулка с Наньнань обернётся таким сюрпризом. Су Цинвань чуть прищурилась, и уголки её губ поползли вверх. Вечный лёд, сковывавший её лицо, начал медленно таять.
Она и не надеялась, что обычная прогулка с Наньнань обернётся таким сюрпризом. Су Цинвань чуть прищурилась, и уголки её губ поползли вверх. Вечный лёд, сковывавший её лицо, начал медленно таять.
Тук-тук-тук!
Тук-тук-тук!
В дверь кабинета постучали. На пороге возникла официантка. Она чуть отступила в сторону, освобождая дорогу мужчине:
В дверь кабинета постучали. На пороге возникла официантка. Она чуть отступила в сторону, освобождая дорогу мужчине:
— Здравствуйте! Этот гость сказал, что он с вами.
— Здравствуйте! Этот гость сказал, что он с вами.
— Папочка! — Глаза Наньнань мгновенно вспыхнули.
— Папочка! — Глаза Наньнань мгновенно вспыхнули.
У Чэнь Шу внутри включился радар. Вот он — отец Наньнань, нынешний... муж Су Цинвань?!
У Чэнь Шу внутри включился радар. Вот он — отец Наньнань, нынешний... муж Су Цинвань?!
Он суровым взглядом окинул вошедшего.
Он суровым взглядом окинул вошедшего.
Самое обычное квадратное лицо. Обычные очки в чёрной роговой оправе. Обычная клетчатая рубашка. За плечами — чёрный рюкзак. Типичный портрет ботаника-технаря из университетской общаги.
Самое обычное квадратное лицо. Обычные очки в чёрной роговой оправе. Обычная клетчатая рубашка. За плечами — чёрный рюкзак. Типичный портрет ботаника-технаря из университетской общаги.
И что только Су Цинвань в нём нашла?!
И что только Су Цинвань в нём нашла?!
— Эй-ха! — откликнулся Лу Синго, быстро подошёл к Наньнань и подхватил дочь на руки.
— Эй-ха! — откликнулся Лу Синго, быстро подошёл к Наньнань и подхватил дочь на руки.
Они какое-то время обнимались, и только потом мужчина, кажется, заметил сидящего за столом Чэнь Шу. В его глазах мелькнуло искреннее изумление:
Они какое-то время обнимались, и только потом мужчина, кажется, заметил сидящего за столом Чэнь Шу. В его глазах мелькнуло искреннее изумление:
— А вы...?
— А вы...?
— Здравствуйте, — Чэнь Шу взял себя в руки и выдавил вежливую улыбку:— Я Чэнь Шу.
— Здравствуйте, — Чэнь Шу взял себя в руки и выдавил вежливую улыбку:
— Я Чэнь Шу.
Пусть Су Цинвань и выбрала этого серого мужичка, Чэнь Шу вовсе не считал себя проигравшим! Этот Лу Синго выглядит явно старше его — это раз! У Чэнь Шу одна победа, у того ноль — это два! У Чэнь Шу две победы, у того ноль — это три!
Пусть Су Цинвань и выбрала этого серого мужичка, Чэнь Шу вовсе не считал себя проигравшим! Этот Лу Синго выглядит явно старше его — это раз! У Чэнь Шу одна победа, у того ноль — это два! У Чэнь Шу две победы, у того ноль — это три!
А значит, он, Чэнь Шу, выиграл! Разгромил соперника всухую!
А значит, он, Чэнь Шу, выиграл! Разгромил соперника всухую!
— А-а, Чэнь Шу! — Мужчину словно осенило, и он с пониманием протянул:— Так ты тот самый, о котором Цинвань всегда...
— А-а, Чэнь Шу! — Мужчину словно осенило, и он с пониманием протянул:
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...