Глава 4. В объятия богатой покровительницы — с дюжиной металлических губок!
Глава 4. В объятия богатой покровительницы — с дюжиной металлических губок!
— Поедем — и сам всё увидишь. — Су Цинвань бросила ему ключи со стола. — Спускайся, заводи машину и жди меня внизу.
— Поедем — и сам всё увидишь. — Су Цинвань бросила ему ключи со стола. — Спускайся, заводи машину и жди меня внизу.
— Есть!
— Есть!
Чэнь Шу поймал ключи на лету. Даже не глядя, по одной лишь увесистой прохладе металла и выделанной кожи он понял: это «Роллс-Ройс». И, разумеется, в максимальной комплектации, кто бы сомневался.
Чэнь Шу поймал ключи на лету. Даже не глядя, по одной лишь увесистой прохладе металла и выделанной кожи он понял: это «Роллс-Ройс». И, разумеется, в максимальной комплектации, кто бы сомневался.
«Чёртовы деньги, до чего же хорошая штука! Каждое утро — новая роскошная тачка!»
«Чёртовы деньги, до чего же хорошая штука! Каждое утро — новая роскошная тачка!»
Выгнав иномарку на парковку перед главным входом, Чэнь Шу привычно свалил локоть на дверцу через спущенное стекло и стал ждать, пока Су Цинвань спустится из офисного здания.
Выгнав иномарку на парковку перед главным входом, Чэнь Шу привычно свалил локоть на дверцу через спущенное стекло и стал ждать, пока Су Цинвань спустится из офисного здания.
Она увидела его ещё издали.
Она увидела его ещё издали.
Он остался точно таким же, как и годы назад: заставляя её ждать в машине, всегда опускал стекло и вальяжно выставлял локоть наружу. Но стоило ей приблизиться, как из этого окна выныривала его рука, сжимавшая горячий пирожок с мясом, варёную кукурузу или ещё какую-нибудь стритфудную вкуснотищу, которую она отродясь не пробовала. Не обращая внимания на её робкие протесты, он бесцеремонно пихал угощение ей в руки, ударял по газу и улетал прочь, оставляя её наедине с недоумёнными и дотошными взглядами одноклассников.
Он остался точно таким же, как и годы назад: заставляя её ждать в машине, всегда опускал стекло и вальяжно выставлял локоть наружу. Но стоило ей приблизиться, как из этого окна выныривала его рука, сжимавшая горячий пирожок с мясом, варёную кукурузу или ещё какую-нибудь стритфудную вкуснотищу, которую она отродясь не пробовала. Не обращая внимания на её робкие протесты, он бесцеремонно пихал угощение ей в руки, ударял по газу и улетал прочь, оставляя её наедине с недоумёнными и дотошными взглядами одноклассников.
— Госпожа Су! — Заметив её, Чэнь Шу мгновенно выскочил из салона, суетливо распахнул заднюю дверцу и расплылся в подобострастной улыбке:— Прошу вас, садитесь!
— Госпожа Су! — Заметив её, Чэнь Шу мгновенно выскочил из салона, суетливо распахнул заднюю дверцу и расплылся в подобострастной улыбке:
— Прошу вас, садитесь!
Су Цинвань замерла. Она смерила взглядом этого Чэнь Шу, чьи некогда острые грани оказались так гладко стёрты жизнью. Ей всё же куда больше нравился тот прежний — дерзкий, несносный и никого не ставивший ни в грош.
Су Цинвань замерла. Она смерила взглядом этого Чэнь Шу, чьи некогда острые грани оказались так гладко стёрты жизнью. Ей всё же куда больше нравился тот прежний — дерзкий, несносный и никого не ставивший ни в грош.
— Не поедем?.. — начал было Чэнь Шу, но вопрос застрял у него в горле: Су Цинвань, проигнорировав открытую заднюю дверь, решительно потянула за ручку передней и опустилась на пассажирское сиденье.
— Не поедем?.. — начал было Чэнь Шу, но вопрос застрял у него в горле: Су Цинвань, проигнорировав открытую заднюю дверь, решительно потянула за ручку передней и опустилась на пассажирское сиденье.
Увидев, что он так и стоит в глупом оцепенении, сжимая заднюю дверцу, она слегка нахмурилась:
Увидев, что он так и стоит в глупом оцепенении, сжимая заднюю дверцу, она слегка нахмурилась:
— Мы едем или нет?
— Мы едем или нет?
«Эй, это вообще-то моя реплика!» — дернулся угол губ Чэнь Шу.
«Эй, это вообще-то моя реплика!» — дернулся угол губ Чэнь Шу.
Захлопнув дверь, он перебрался на водительское место. Автоматическое стекло бесшумно поднялось вверх, отсекая раскалённый душный воздух улицы и запечатывая их двоих в крошечном замкнутом пространстве. В салоне вновь едва ощутимо затаился её тонкий, пьянящий аромат. Чэнь Шу непроизвольно потер кончик носа и уже собрался завести двигатель, как в тишине раздался мягкий электронный сигнал.
Захлопнув дверь, он перебрался на водительское место. Автоматическое стекло бесшумно поднялось вверх, отсекая раскалённый душный воздух улицы и запечатывая их двоих в крошечном замкнутом пространстве. В салоне вновь едва ощутимо затаился её тонкий, пьянящий аромат. Чэнь Шу непроизвольно потер кончик носа и уже собрался завести двигатель, как в тишине раздался мягкий электронный сигнал.
Он косо глянул на попутчицу:
Он косо глянул на попутчицу:
— Ремень.
— Ремень.
— Что?
— Что?
— Госпожа Су, вы забыли пристегнуться.
— Госпожа Су, вы забыли пристегнуться.
— А-а. — Су Цинвань кивнула, давая понять, что услышала.
— А-а. — Су Цинвань кивнула, давая понять, что услышала.
«А-а»? Ну так пристёгивайся давай!
«А-а»? Ну так пристёгивайся давай!
Чэнь Шу подождал пару секунд. Убедившись, что тянуться за ремнём она явно не собирается, он со вздохом подался вправо. Вытянув длинную руку к её сиденью, он занёс ремень над её грудью и вдруг услышал тихий, едва слышный шёпот:
Чэнь Шу подождал пару секунд. Убедившись, что тянуться за ремнём она явно не собирается, он со вздохом подался вправо. Вытянув длинную руку к её сиденью, он занёс ремень над её грудью и вдруг услышал тихий, едва слышный шёпот:
— Чэнь Шу... Почему ты подал заявление об увольнении? Неужели настолько не хочешь меня видеть?
— Чэнь Шу... Почему ты подал заявление об увольнении? Неужели настолько не хочешь меня видеть?
Они находились так близко, что Чэнь Шу щекой ощутил её тёплое, трепетное дыхание, от которого по коже пробежала волна мурашек. Точь-точь как раньше, когда он сам нарочно искал повод прижаться к ней поближе. Только на этот раз инициатором выступала Су Цинвань.
Они находились так близко, что Чэнь Шу щекой ощутил её тёплое, трепетное дыхание, от которого по коже пробежала волна мурашек. Точь-точь как раньше, когда он сам нарочно искал повод прижаться к ней поближе. Только на этот раз инициатором выступала Су Цинвань.
Он на миг оцепенел. А затем стремительно защёлкнул замок.
Он на миг оцепенел. А затем стремительно защёлкнул замок.
Похоже, от волнения или от долгого отвыкания палец соскользнул, и замок поддался только со второй попытки. Звонкий металлический щелчок раздался в тишине слишком громко, выдав его сумбурную растерянность и бешеный стук сердца. А уж когда из-за алых губ Су Цинвань вырвался тихий, едва слышный смешок, Чэнь Шу и вовсе почувствовал себя как на иголках.
Похоже, от волнения или от долгого отвыкания палец соскользнул, и замок поддался только со второй попытки. Звонкий металлический щелчок раздался в тишине слишком громко, выдав его сумбурную растерянность и бешеный стук сердца. А уж когда из-за алых губ Су Цинвань вырвался тихий, едва слышный смешок, Чэнь Шу и вовсе почувствовал себя как на иголках.
«Чёрт бы тебя побрал! Так и знал, что эта дрянь затаила обиду и просто ждёт случая высмеять меня!»
«Чёрт бы тебя побрал! Так и знал, что эта дрянь затаила обиду и просто ждёт случая высмеять меня!»
Подумаешь, когда-то давно посмеялся над тем, что эта девчонка ни разу в жизни не ездила на нормальной машине! Надо же, помнить такую мелочь до сих пор... Ну и память у неё!
Подумаешь, когда-то давно посмеялся над тем, что эта девчонка ни разу в жизни не ездила на нормальной машине! Надо же, помнить такую мелочь до сих пор... Ну и память у неё!
Чэнь Шу проигнорировал свои пылающие уши, крепче сжал руль и уставился прямо перед собой, не поворачивая головы:
Чэнь Шу проигнорировал свои пылающие уши, крепче сжал руль и уставился прямо перед собой, не поворачивая головы:
— Я просто посчитал, что эта компания не соответствует моим карьерным устремлениям. Поэтому уволился по собственной инициативе — хочу попробовать силы где-нибудь ещё. И это абсолютно никак не связано с личными мотивами. В конце концов, я человек деловой: работа отдельно, личное отдельно. А то, что было в прошлом... я просто предпочёл забыть.
— Я просто посчитал, что эта компания не соответствует моим карьерным устремлениям. Поэтому уволился по собственной инициативе — хочу попробовать силы где-нибудь ещё. И это абсолютно никак не связано с личными мотивами. В конце концов, я человек деловой: работа отдельно, личное отдельно. А то, что было в прошлом... я просто предпочёл забыть.
«Так что о твоих унизительных юношеских воспоминаниях я не обмолвлюсь ни словечком!»
«Так что о твоих унизительных юношеских воспоминаниях я не обмолвлюсь ни словечком!»
Забыл? Предпочёл забыть?!
Забыл? Предпочёл забыть?!
Отлично. Просто замечательно.
Отлично. Просто замечательно.
Тёмные глаза Су Цинвань потемнели ещё сильнее. Вот только она ничего не забыла!
Тёмные глаза Су Цинвань потемнели ещё сильнее. Вот только она ничего не забыла!
Чэнь Шу остро уловил резкую перемену в её настроении, но так и не понял, какая именно фраза умудрилась её задеть. Когда человеку неловко, он всегда пытается изобразить невероятную бурную деятельность. Чэнь Шу не стал исключением. До упора вдавив педаль газа, он промчал на «Роллс-Ройсе» добрых километра два, прежде чем до него наконец дошло:
Чэнь Шу остро уловил резкую перемену в её настроении, но так и не понял, какая именно фраза умудрилась её задеть. Когда человеку неловко, он всегда пытается изобразить невероятную бурную деятельность. Чэнь Шу не стал исключением. До упора вдавив педаль газа, он промчал на «Роллс-Ройсе» добрых километра два, прежде чем до него наконец дошло:
— Э-э... А куда мы, собственно, едем?
— Э-э... А куда мы, собственно, едем?
Су Цинвань лишь молча посмотрела на него. Не зная пути, давить на газ?! Столько лет прошло, а он ни капли не изменился: заманит её в машину, а дальше — хоть трава не расти.
Су Цинвань лишь молча посмотрела на него. Не зная пути, давить на газ?! Столько лет прошло, а он ни капли не изменился: заманит её в машину, а дальше — хоть трава не расти.
— Направо, — ровным тоном произнесла она. — В торговый центр «Робин».
— Направо, — ровным тоном произнесла она. — В торговый центр «Робин».
ТРЦ «Робин»? Ей что-то нужно купить?
ТРЦ «Робин»? Ей что-то нужно купить?
Автомобиль плавно замер на VIP-парковке, откуда приватный лифт мчал прямо на верхние этажи. Чэнь Шу впервые за последние годы оказался здесь не в качестве подрабатывающего курьера или грузчика. Смотреть на этот обитель роскоши глазами покупателя и глазами обслуги — два совершенно разных ощущения.
Автомобиль плавно замер на VIP-парковке, откуда приватный лифт мчал прямо на верхние этажи. Чэнь Шу впервые за последние годы оказался здесь не в качестве подрабатывающего курьера или грузчика. Смотреть на этот обитель роскоши глазами покупателя и глазами обслуги — два совершенно разных ощущения.
Но чёрт возьми... Сегодня же будний день! Откуда здесь столько народу?!
Но чёрт возьми... Сегодня же будний день! Откуда здесь столько народу?!
Прохожие вальяжно таскали пухлые пакеты с логотипами люксовых брендов, будто это были целлофановые кульки из супермаркета, а вещи в них — обычная капуста с рынка. Да он сам капусту с таким размахом никогда не покупал!
Прохожие вальяжно таскали пухлые пакеты с логотипами люксовых брендов, будто это были целлофановые кульки из супермаркета, а вещи в них — обычная капуста с рынка. Да он сам капусту с таким размахом никогда не покупал!
— Нравится? — Су Цинвань проследила за его взглядом, скользнувшим по монограмме на одном из пакетов, и, не дожидаясь ответа, повернула к ближайшему бутику.
— Нравится? — Су Цинвань проследила за его взглядом, скользнувшим по монограмме на одном из пакетов, и, не дожидаясь ответа, повернула к ближайшему бутику.
Чэнь Шу на автомате шагнул следом.
Чэнь Шу на автомате шагнул следом.
Завидев Су Цинвань, консультанты в зале вспыхнули, как лампочки накаливания под высоким напряжением. В их глазах вспыхнул откровенный, нескрываемый восторг: к ним пожаловала не просто «жирная овечка», а настоящая богатая покровительница!
Завидев Су Цинвань, консультанты в зале вспыхнули, как лампочки накаливания под высоким напряжением. В их глазах вспыхнул откровенный, нескрываемый восторг: к ним пожаловала не просто «жирная овечка», а настоящая богатая покровительница!
— Госпожа Су! — Управляющий бутика, вынырнув буквально из воздуха, моментально очутился подле неё и незаметно повелительно сжал пальцы, давая знак подчинённым начать эвакуацию остальных посетителей.
— Госпожа Су! — Управляющий бутика, вынырнув буквально из воздуха, моментально очутился подле неё и незаметно повелительно сжал пальцы, давая знак подчинённым начать эвакуацию остальных посетителей.
Чэнь Шу своими глазами наблюдал, как покупателей, гулявших по залу, деликатно, но непреклонно попросили на выход.
Чэнь Шу своими глазами наблюдал, как покупателей, гулявших по залу, деликатно, но непреклонно попросили на выход.
«Вот они, проклятые капиталисты! Ещё ничего не купила, а они уже весь магазин ради неё очистили! Чёртовы деньги, до чего же с ними хорошо...»
«Вот они, проклятые капиталисты! Ещё ничего не купила, а они уже весь магазин ради неё очистили! Чёртовы деньги, до чего же с ними хорошо...»
Глянув на зевак, с любопытством толпившихся за натянутой у входа лентой, Чэнь Шу с новой силой ощутил пропасть, разделявшую их. Тебе кажется, будто ты чего-то достиг, но перед лицом истинного богатства ты по-прежнему остаёшься пустым местом.
Глянув на зевак, с любопытством толпившихся за натянутой у входа лентой, Чэнь Шу с новой силой ощутил пропасть, разделявшую их. Тебе кажется, будто ты чего-то достиг, но перед лицом истинного богатства ты по-прежнему остаёшься пустым местом.
Социальная дистанция между ним и Су Цинвань теперь была не просто велика — она стала необъятной. Их роли кардинально поменялись в тот самый миг, когда семья Чэнь банкротилась до последнего юаня.
Социальная дистанция между ним и Су Цинвань теперь была не просто велика — она стала необъятной. Их роли кардинально поменялись в тот самый миг, когда семья Чэнь банкротилась до последнего юаня.
Чэнь Шу не мог разобрать, что чувствует в глубине души. Он просто смотрел, как консультанты во главе с управляющим вьются вокруг Су Цинвань, подобострастно преподнося ей одну роскошную вещь за другой и вымаливая хоть каплю внимания.
Чэнь Шу не мог разобрать, что чувствует в глубине души. Он просто смотрел, как консультанты во главе с управляющим вьются вокруг Су Цинвань, подобострастно преподнося ей одну роскошную вещь за другой и вымаливая хоть каплю внимания.
Вот только лицо Су Цинвань оставалось холодным. В какой-то момент она и вовсе нахмурилась.
Вот только лицо Су Цинвань оставалось холодным. В какой-то момент она и вовсе нахмурилась.
Умеющий читать по губам и лицам управляющий мгновенно напрягся: перед ним стоял VIP-клиент наивысшей категории, её каприз — закон!
Умеющий читать по губам и лицам управляющий мгновенно напрягся: перед ним стоял VIP-клиент наивысшей категории, её каприз — закон!
— Принесите мужскую одежду, — Су Цинвань чуть повернула голову, бросив взгляд на скромно стоящего в сторонке Чэнь Шу. — Всю, что подойдет ему по размеру. Показывайте всё.
— Принесите мужскую одежду, — Су Цинвань чуть повернула голову, бросив взгляд на скромно стоящего в сторонке Чэнь Шу. — Всю, что подойдет ему по размеру. Показывайте всё.
Так они, оказывается, выслуживались перед не тем человеком?!
Так они, оказывается, выслуживались перед не тем человеком?!
Взгляды всего персонала махом перетекли на Чэнь Шу.
Взгляды всего персонала махом перетекли на Чэнь Шу.
— Сэр! — с готовностью возопил управляющий.
— Сэр! — с готовностью возопил управляющий.
«Да не подходите вы ко мне!» — мысленно заорал Чэнь Шу.
«Да не подходите вы ко мне!» — мысленно заорал Чэнь Шу.
Он искренне не понимал, что за игру затеяла Су Цинвань. Покупать вещи... ему? Да без бравады сказать: на нём эти люксовые тряпки не проживут и дня! Ну какой нормальный человек поедет в забитом вагоне метро с сумкой за сотни тысяч юаней? Кто станет толкаться в автобусе или мокнуть на электроскутере в костюме по цене подержанного авто? Эти ткани слишком нежные, слишком хрупкие — они совершенно не вяжутся с его нынешней жизнью.
Он искренне не понимал, что за игру затеяла Су Цинвань. Покупать вещи... ему? Да без бравады сказать: на нём эти люксовые тряпки не проживут и дня! Ну какой нормальный человек поедет в забитом вагоне метро с сумкой за сотни тысяч юаней? Кто станет толкаться в автобусе или мокнуть на электроскутере в костюме по цене подержанного авто? Эти ткани слишком нежные, слишком хрупкие — они совершенно не вяжутся с его нынешней жизнью.
Заметив, что Чэнь Шу мнется и не спешит делать выбор, управляющий лишь решил, что парень просто ошеломлён размахом. Ну ещё бы! На нём же надето шмотьё с ночного рынка. Должно быть, парнишка вышел лицом, приглянулся богатой дамочке и в один миг взлетел на вершину жизни, а теперь впервые столкнулся с истинной роскошью и банально растерялся. Бывает.
Заметив, что Чэнь Шу мнется и не спешит делать выбор, управляющий лишь решил, что парень просто ошеломлён размахом. Ну ещё бы! На нём же надето шмотьё с ночного рынка. Должно быть, парнишка вышел лицом, приглянулся богатой дамочке и в один миг взлетел на вершину жизни, а теперь впервые столкнулся с истинной роскошью и банально растерялся. Бывает.
А значит, мнение самого альфонса никого не волнует. Главное — угодить той, у кого в руках кредитка.
А значит, мнение самого альфонса никого не волнует. Главное — угодить той, у кого в руках кредитка.
Управляющий снова повернулся к Су Цинвань:
Управляющий снова повернулся к Су Цинвань:
— Госпожа Су, может, вам приглянулась какая-то конкретная модель?
— Госпожа Су, может, вам приглянулась какая-то конкретная модель?
Услышав это, Чэнь Шу поджал губы. В груди болезненно кольнула забытая, хрупкая самооценка. В памяти всплыло, как много лет назад он точно так же таскал Су Цинвань по бутикам и, пользуясь своими деньгами, вопреки её тихим отказам, насильно заваливал её дорогими подарками.
Услышав это, Чэнь Шу поджал губы. В груди болезненно кольнула забытая, хрупкая самооценка. В памяти всплыло, как много лет назад он точно так же таскал Су Цинвань по бутикам и, пользуясь своими деньгами, вопреки её тихим отказам, насильно заваливал её дорогими подарками.
Интересно, каково ей было тогда? Чувствовала ли она то же самое, что он сейчас?
Интересно, каково ей было тогда? Чувствовала ли она то же самое, что он сейчас?
— Вот эту, — Су Цинвань указывала пальцем на вешалки с небрежной грацией. — Вот эту. И ещё вот эти три.
— Вот эту, — Су Цинвань указывала пальцем на вешалки с небрежной грацией. — Вот эту. И ещё вот эти три.
Она сделала паузу и добавила:
Она сделала паузу и добавила:
— Вот их не надо. А всё остальное закатайте по его размеру и упакуйте.
— Вот их не надо. А всё остальное закатайте по его размеру и упакуйте.
Чэнь Шу едва не поперхнулся воздухом: «!!»
Чэнь Шу едва не поперхнулся воздухом: «!!»
Да она же, чёрт возьми, скупает всю мужскую коллекцию магазина?!
Да она же, чёрт возьми, скупает всю мужскую коллекцию магазина?!
Какая там гордость? Какая самооценка?! Все эти глупости мгновенно рассеялись перед лицом звонкой, чистой монеты!
Какая там гордость? Какая самооценка?! Все эти глупости мгновенно рассеялись перед лицом звонкой, чистой монеты!
— Подайте обувь, — расправившись с одеждой, Су Цинвань перевела взгляд на стеллажи с туфлями и кроссовками.
— Подайте обувь, — расправившись с одеждой, Су Цинвань перевела взгляд на стеллажи с туфлями и кроссовками.
Чэнь Шу молча смотрел на неё. Темные, густые волосы Су Цинвань волнами рассыпались по плечам, пока она с самым серьёзным видом рассматривала пары, которые подносили ей на бархатных подносах. У неё была ослепительно белая кожа, алые губы и темные, почти черные глаза. При каждом плавном движении она напоминала дорогое красное вино в хрустальном бокале — насыщенное, пьянящее и безумно изысканное.
Чэнь Шу молча смотрел на неё. Темные, густые волосы Су Цинвань волнами рассыпались по плечам, пока она с самым серьёзным видом рассматривала пары, которые подносили ей на бархатных подносах. У неё была ослепительно белая кожа, алые губы и темные, почти черные глаза. При каждом плавном движении она напоминала дорогое красное вино в хрустальном бокале — насыщенное, пьянящее и безумно изысканное.
За эти годы Су Цинвань давно привыкла к восхищённым и вожделеющим взглядам. Но взгляд Чэнь Шу был иным. Ей даже не нужно было поворачивать головы, чтобы почувствовать, как он смотрит на неё.
За эти годы Су Цинвань давно привыкла к восхищённым и вожделеющим взглядам. Но взгляд Чэнь Шу был иным. Ей даже не нужно было поворачивать головы, чтобы почувствовать, как он смотрит на неё.
Не задумываясь, она изящным движением заправила спадающий локон за ухо, открывая тонкий профиль и хрупкую, обворожительную шею. Она прекрасно помнила, какой именно она нравилась ему больше всего.
Не задумываясь, она изящным движением заправила спадающий локон за ухо, открывая тонкий профиль и хрупкую, обворожительную шею. Она прекрасно помнила, какой именно она нравилась ему больше всего.
Выждав про себя ровно три секунды, Су Цинвань чуть приподняла уголки губ. В её темных глазах плескалась чистая, невинная хитринка.
Выждав про себя ровно три секунды, Су Цинвань чуть приподняла уголки губ. В её темных глазах плескалась чистая, невинная хитринка.
— Тебе нравится этот фасон? — тихо спросила она, повернувшись к нему.
— Тебе нравится этот фасон? — тихо спросила она, повернувшись к нему.
— ...Нравится, — ответил он с запозданием, абсолютно предсказуемо замявшись.
— ...Нравится, — ответил он с запозданием, абсолютно предсказуемо замявшись.
Улыбка Су Цинвань стала ещё шире — так радуются дети, когда их невинная проказа увенчалась успехом.
Улыбка Су Цинвань стала ещё шире — так радуются дети, когда их невинная проказа увенчалась успехом.
— Заверните и эти тоже, — бросила она консультантам.
— Заверните и эти тоже, — бросила она консультантам.
Девушки-продавщицы засуетились, а Чэнь Шу провалился в глубокие и тревожные раздумья.
Девушки-продавщицы засуетились, а Чэнь Шу провалился в глубокие и тревожные раздумья.
Чего... чего именно добивается Су Цинвань? Неужели она до сих пор не может его забыть? Да ну, чушь собачья! Чэнь Шу качнул головой. В те годы она готова была его придушить от ненависти, с какой стати ей скучать по нему столько лет спустя?
Чего... чего именно добивается Су Цинвань? Неужели она до сих пор не может его забыть? Да ну, чушь собачья! Чэнь Шу качнул головой. В те годы она готова была его придушить от ненависти, с какой стати ей скучать по нему столько лет спустя?
Почему она просто не укажет ему на дверь?! Это ощущение тупого ножа, медленно пилящего плоть... от него всё внутри сжималось в тугой узел.
Почему она просто не укажет ему на дверь?! Это ощущение тупого ножа, медленно пилящего плоть... от него всё внутри сжималось в тугой узел.
Весь бутик стоял на ушах из-за визита столь важной гостьи. Глядя на итоговый чек, длина которого превышала продолжительность его собственной жизни, Чэнь Шу невольно сглотнул слюну. Что ж, он готов был признать: за последние годы он совершенно отвык от размаха настоящей роскоши.
Весь бутик стоял на ушах из-за визита столь важной гостьи. Глядя на итоговый чек, длина которого превышала продолжительность его собственной жизни, Чэнь Шу невольно сглотнул слюну. Что ж, он готов был признать: за последние годы он совершенно отвык от размаха настоящей роскоши.
— Э-э... Это всё мне?
— Э-э... Это всё мне?
— Разумеется, — Су Цинвань легко кивнула и без тени сомнений приложила карту к терминалу. Для неё эти цифры давно стали просто абстрактными значками на экране.
— Разумеется, — Су Цинвань легко кивнула и без тени сомнений приложила карту к терминалу. Для неё эти цифры давно стали просто абстрактными значками на экране.
Чэнь Шу уставился на гору коробок и гору фирменных пакетов, сложенных прямо на полированном паркете. Высота этой пирамиды уже превосходила его собственный рост.
Чэнь Шу уставился на гору коробок и гору фирменных пакетов, сложенных прямо на полированном паркете. Высота этой пирамиды уже превосходила его собственный рост.
— То есть... я могу распоряжаться всеми этими вещами так, как сам захочу?
— То есть... я могу распоряжаться всеми этими вещами так, как сам захочу?
— Конечно, — ответила она. Раз они подарены, он волен делать с ними всё что угодно.
— Конечно, — ответила она. Раз они подарены, он волен делать с ними всё что угодно.
Убедившись, что в её голосе нет и капли иронии, Чэнь Шу сжал в кулаке длинный чек, перевёл взгляд на управляющего, чьё лицо расплылось в подобострастном масляном экстазе, и произнёс:
Убедившись, что в её голосе нет и капли иронии, Чэнь Шу сжал в кулаке длинный чек, перевёл взгляд на управляющего, чьё лицо расплылось в подобострастном масляном экстазе, и произнёс:
— Я хочу оформить возврат.
— Я хочу оформить возврат.
Управляющий застыл:
Управляющий застыл:
— ???
— ???
Что, простите?! Чек только что отпечатался, он ещё горячий! Что этот парень только что ляпнул?!
Что, простите?! Чек только что отпечатался, он ещё горячий! Что этот парень только что ляпнул?!
— Что-то не так? — Чэнь Шу дерзко вскинул бровь. — По закону я не имею права?
— Что-то не так? — Чэнь Шу дерзко вскинул бровь. — По закону я не имею права?
— Э-э-э... — Управляющий за всю свою карьеру впервые наблюдал подобную сцену. Чтобы содержанец вот так, прямо на глазах у своей покровительницы, вытворял подобное?! Это же чистой воды самоубийство!
— Э-э-э... — Управляющий за всю свою карьеру впервые наблюдал подобную сцену. Чтобы содержанец вот так, прямо на глазах у своей покровительницы, вытворял подобное?! Это же чистой воды самоубийство!
Он бледным, умоляющим взглядом уставился на Су Цинвань.
Он бледным, умоляющим взглядом уставился на Су Цинвань.
Та лишь небрежно рославила плечи:
Та лишь небрежно рославила плечи:
— Оформляйте возврат.
— Оформляйте возврат.
— Слушаюсь, слушаюсь! — получив чёткое указание, управляющий облегченно перевёл дух.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...