На полу сидело десять групп людей.
В каждой собралось не меньше тридцати человек, окруживших горы еды. Когда он проходил мимо, они опускались на одно колено, отдавая ему должное приветствие.
— Приветствуем Ваше Высочество!
— Садитесь, не стоит утруждать себя подобными формальностями, — с улыбкой сказал он.
Мужчины облегченно выдохнули и вернулись на места, а он шёл дальше вслед за Люси.
Завидев мать, он направился к ней и присел рядом.
Она окинула его тревожным взглядом, поворачивая то в одну, то в другую сторону.
Затем она крепко обняла его и приложила руки к голове, словно проверяя температуру.
В то же время Люси взяла его за запястье, будто пытаясь нащупать пульс.
Она принялась вертеть его лицо влево и вправо, выискивая любые признаки ухудшения здоровья.
«Ради всего святого, я вообще-то король.»
«Если вы и дальше будете возиться со мной, как с ребенком, что подумают мои люди?» — мысленно возмутился он, глядя на обеих женщин.
— Малыш Лэндон, тебе хоть капельку лучше? Хоть выглядишь ты получше, но как только доберемся до Бэймарда, мы сразу отыщем лекаря.
Вот! Поешь еще...
Едва мать заговорила, как вытащила огромное блюдо и принялась горкой накладывать на него еду.
У Лэндона глаза на лоб полезли.
Оглядевшись, он понял, что его порция — самая огромная во всей группе.
Да ладно в группе — это была самая исполинская тарелка из всех, что он видел за всю жизнь. Разве нормальный человек станет есть из этакого монстра?
— Братец Лэндон, держи! Возьми еще и моей еды...
Люси тоже не отставала, подкладывая всё новые и новые порции.
Тут невесть откуда матушка Ким приволокла для него вторую тарелку. Он еще и к первой не притронулся, а она уже вторую несет?
Наконец угомонившись, она зачерпнула ложкой еду и поднесла к его рту.
«О боже, они теперь и кормить меня с ложечки будут?» — мысленно взвыл он.
Заметив, что он не торопится пробовать еду с ложки, Ким решила, что та просто слишком горячая.
Тогда она поступила так, как поступила бы любая мать, — принялась дуть на ложку, пытаясь остудить угощение.
— Фу-у-у... Фу-у-у.
Вот, малыш Лэндон, теперь остыло, давай быстренько ешь.
Лэндон лишился дар речи.
Он бросил на сидевших рядом мужчин беспомощный взгляд.
Было очевидно, что те из последних сил сдерживают смех.
Он уставился на них так, словно умолял о помощи, но те лишь пожали плечами и продолжили есть, давясь приступами хохота.
«Так вот каково это — иметь маму?»
Ладно, так уж и быть, позволяю покормить меня, но это в последний раз.
«Наконец, я тут числюсь тяжелобольным, так что ничего странного, верно?» — поневоле подумалось ему.
В прошлой жизни он был сиротой и никогда не знал родительской любви.
Зато в этой жизни, пусть отец ему достался тот еще подонок, матушка была сущим ангелом.
К тому же его окружали люди, которые искренне о нем заботились.
Глядя на Люси, он вдруг почувствовал, как сердце пропустило удар.
Она была красивейшей девушкой из всех, что он когда-либо видел.
А если прибавить к этому то, что она вечно возилась с прежним Лэндоном и всегда заступалась за него перед обидчиками...
Она была верной, заботливой и по-своему сильной.
Он про себя пообещал, что с этого дня станет беречь ее и защищать.
Пусть мать и Люси тронули его до глубины души, он невольно подумал:
«Я для вас кто, поросенок на откорм? Да этой едой на моей тарелке трое взрослых мужиков нажрутся до отвала, еще и останется. Не перебор ли?»
И все же, перехватив ободряющие взгляды мамы и Люси, он решил сдаться.
«Что ж, видимо, сегодня мне суждено помереть от переедания».
Когда Лэндон с матерью покидали столицу, им выделили всего триста тридцать рыцарей.
У большинства баронов и герцогов под началом состояло не меньше трех тысяч воинов.
Когда его братьям исполнялось пятнадцать, им давали в управление процветающие города и отряд как минимум в десять тысяч рыцарей.
Даже сестрам досталось куда больше охраны, чем ему.
Пусть сестрам выделили особняки в столице, а не целые города, в их подчинении находилось по три тысячи рыцарей.
Следовавшие за ним воины либо считались в империи безнадежными бездарностями, либо не имели нормальной подготовки, либо просто были неугодны королю.
Но в целом все они были хорошими людьми, которых просто загнобила имперская верхушка.
Среди этих мужчин выделялось пятеро выдающихся рыцарей.
Луциус носил звание «командора рыцарей», что считалось одной из высочайших имперских наград.
Многие были потрясены, когда он подал в отставку, заявив, что последует за Лэндоном в Бэймард.
Впрочем, для самого Лэндона это не стало новостью.
Опираясь на воспоминания, он отлично знал, что сколько себя помнил, Луциус заботился о нем как родной отец.
Было очевидно, что Луциус неравнодушен к матушке, но та упорно ничего не замечала в силу своей простоты.
Он поневоле задумался: «Может, свести их вместе? Наконец, мама тоже заслуживает счастья».
Размышляя об этом, он продолжал уплетать еду и оглядываться по сторонам.
Рядом с Луциусом сидели трое: Джош, Марк и Гэри.
Все они были преданными учениками Луциуса и следовали за ним повсюду; разумеется, и к Лэндону они относились как к брату. Усердно трудясь, они дослужились до звания «капитана рыцарей».
Наконец он перевел взгляд на Трея Парси — своего личного рыцаря и телохранителя.
Трей всегда отличался абсолютной преданностью Лэндону.
Они часто дурачились вместе и перекидывались шуточками.
В душе Трей считал Лэндона своим братом. И хотя Трею было всего девятнадцать, он обладал огромной силой и носил звание «лейтенанта рыцарей».
В империи звания присваивались рыцарям после оценки их заслуг и боевой мощи. Иерархия начиналась с низших ступеней: паж, оруженосец, затем лейтенант, капитан, майор, командор, верховный командор и, наконец, провист.
Наевшись от пуза, они продолжили путь к своему новому дому.
Бэймарду.

Комментарии

Загрузка...