Глава 12

Глава 12. Непреклонность режиссёра ФэнаГлядя на беснование в комментариях, Сяо Чэнь покрылся холодным потом:— Брат Мо, что... что теперь делать-то? Пусть имя не назвали, но режиссёр Фэн выбрал именно тебя! Они же рано или поздно раскопают правду! Эта безумная толпа сожрёт тебя живьём и костей не оставит!Линь Мо нажал кнопку блокировки экрана и небрежно бросил смартфон на журнальный столик. Раздался негромкий щелчок.В гулкой тишине просторной квартиры этот звук прозвучал неожиданно отчётливо.Он повернулся и подошёл к панорамному окну во всю стену, глядя сверху вниз на море городских огней. По широким проспектам текли нескончаемые ручьи фар, мерцал неоновый смог, и вся эта суета внизу казалась бесконечно крошечной.— Чего ты паникуешь?Линь Мо заговорил не сразу, но в его голосе не было ни капли волнения — лишь холодная, давящая уверенность.— Обычная спланированная информационная атака. Ничего больше.Сяо Чэнь оторопел:— А?..Отражение Линь Мо смутно проступало на тёмном стекле: его взгляд оставался пугающе невозмутимым, словно у гроссмейстера, наблюдающего за партией со стороны.— Противник действует грамотно. Момент выбран безупречно: слить полуправду аккурат перед тем, как съёмочная группа огласит финальный каст. Их цель — вовсе не раскрыть какую-то истину. Их цель — устроить публичную казнь.Он говорил не спеша, раскладывая всё по полочкам с такой убийственной логикой, что Сяо Чэнь против воли забыл о собственном страхе.— Шаг первый: с помощью продажных пабликов раздуть инфоповод, слепив из Гу Фэя образ трудолюбивой, но безжалостно растоптанной жертвы. Это включает у фанатов слепой инстинкт защиты и агрессию.Шаг второй: натравить эту ораву на всех подряд, замутить воду. Теперь, кто бы ни получил роль, на него заранее нацепят ярлык наглого блатного вора, и его репутация сгорит ещё до начала съёмок.Шаг третий: сам Гу Фэй выкладывает пост с кротким вздохом. Ни подтверждает, ни опровергает. Образ невинно пострадавшего мученика окончательно забетонирован, фанатская истерика выходит на пик, а давление на проект становится запредельным.Линь Мо развернулся к застывшему с открытым ртом помощнику. На губах актёра мелькнула едва заметная, ядовитая усмешка — так мог бы усмехнуться только Цзян Чуань.— Их главная мишень — режиссёр Фэн. Они хотят шантажировать его общественным резонансом, заставить прогнуться, выбросить утверждённого кандидата и отдать роль Гу Фэю, лишь бы заткнуть разъярённую толпу. Классический пиар-приём. Топорный, но против фанатиков работает безотказно.Сяо Чэнь судорожно глотал воздух, чувствуя, как плавится мозг.Смертельный кризис, способный перечеркнуть карьеру любого начинающего артиста, в устах Линь Мо превратился в банальный разбор кейса на лекции по пиару!— И... и что нам делать? — растерянно выдавил ассистент, потеряв последние остатки самообладания.— Ровным счётом ничего, — равнодушно обронил Линь Мо. — Любая попытка оправдаться сейчас будет воспринята как признание вины. Начнёшь объяснять — значит, ты и есть тот самый скрывающийся преступник, и весь огонь мгновенно перекинется на тебя. Молчание — единственно верный ход.Он выдержал паузу и посмотрел на Сяо Чэня глубоким, пронзительным взглядом, от которого мороз продирал по коже:— Этот цирк затеян против режиссёра Фэна. Как по-твоему, Фэн из тех, кто прогибается под вопли толпы?Сяо Чэнь машинально помотал головой. В кинематографических кругах у Фэн Гоцяна была вполне однозначная слава: сумасшедший фанатик площадки, готовый ради чистого искусства перегрызть глотку родной матери.— Вот именно, — в голосе Линь Мо засквозила холодная насмешливость. — Сейчас давят не на нас. Давят на Фэна. А единственный способ заткнуть рты клеветникам и разбить эту травлю в пух и прах — предъявить неопровержимый, сокрушительный факт.— Факт?— Актёра, способного сделать Цзян Чуаня живым, — отчеканил Линь Мо, взвешивая каждое слово.В эту секунду перед ассистентом стоял вовсе не нищий новичок Линь Мо, нуждающийся в опеке, а тот самый Цзян Чуань — безжалостный кукловод, привыкший играть чужими жизнями и слабостями. Разразившаяся сетевая буря казалась ему лишь скучной детской забавой с примитивными правилами.А ему оставалось лишь сделать финальный ход и забрать победу.Сяо Чэнь был раздавлен окончательно.Он работал с Линь Мо без малого два месяца и наивно полагал, будто успел изучить своего неприметного начальника вдоль и поперёк. Но человек, который прямо сейчас с ледяной ухмылкой препарировал изощрённую интригу, пугал своей абсолютной чуждостью.В этот момент тишину разорвал звонок.На экране высветилось: «Ли Я».— Сестра Ли? — Линь Мо снял трубку, и его тон мгновенно вернулся к привычной мягкости.Из динамика донёсся уставший, но звенящий от лихорадочного возбуждения голос агента:— Линь Мо! Мне только что лично звонил режиссёр Фэн!Она перевела дыхание, и в трубке явственно ощутилось предгрозовое напряжение:— Послезавтра в десять утра — очные открытые пробы прямо на базе проекта «Преступление и наказание»! Будь там без опозданий! И самое главное: он созывает туда всех до единого инвесторов, топ-блогеров и ведущих репортёров светской хроники!Линь Мо слегка приподнял бровь, и в глубине его зрачков блеснула искра понимания.Режиссёр Фэн решил поставить на кон всё: он заставит Линь Мо доказать свою силу прямо на глазах у денежных мешков, не оставив им путей к отступлению.— Я понял, — невозмутимо отозвался Линь Мо.— Линь Мо, послушай... — Ли Я замялась, подбирая слова. — Ты же видел, что творится в сети? Сейчас обстановка накалена до предела, ты...— Сестра Ли, как по-вашему, что за человек наш режиссёр? — перебил её Линь Мо.Ли Я на секунду опешила:— В каком смысле?— Человек, готовый объявить войну всему миру ради своего видения, пойдёт на попятную из-за визга малолетних фанаток, не смыслящих в кино ни черта?В трубке повисло долгое молчание, после чего раздался горький смешок:— Твоя правда. Фэн Гоцян — упрямый осёл. Чем сильнее на него жмут и пытаются связать руки, тем яростнее он будет доказывать свою правоту.— Значит, волноваться не о чем, — легко бросил Линь Мо. — Сестра Ли, доверьтесь мне.Звонок завершился, но на лице Сяо Чэня тревоги меньше не стало:— Брат Мо, режиссёр Фэн, конечно, за тебя горой, но инвесторы... Если толпа продолжит давить, они же могут дрогнуть...Вместо ответа Линь Мо протянул руку, взял со столика распечатанный сценарий «Преступления и наказания» и наугад открыл страницу.— В чём главная суть Цзян Чуаня? — внезапно спросил он.Сяо Чэнь наморщил лоб:— Э-э... Высокий интеллект? Блестящие навыки хирурга?— Нет, — Линь Мо покачал головой. — В противоречии.Он захлопнул папку и снова посмотрел на ночной город за стеклом. В его голосе зазвучала затаённая глубина:— Цзян Чуань разрывается между двумя мирами. Днём он спасает жизни на операционном столе — мягкий, безупречный профессионал, купающийся в чужом уважении. Ночью он хладнокровный палач — расчётливый, беспощадный, не оставляющий следов. Две эти сущности сплетены в одной душе и ежесекундно рвут её на части. В этом и заключается его магия.Сяо Чэнь растерянно кивнул, силясь уловить суть.— А сейчас, — Линь Мо резко обернулся, и в его глазах снова полыхнул могильный холод Цзян Чуаня, — толпа пытается растоптать актёра по имени Линь Мо. Но Цзян Чуань... уничтожения он не боится. Ведь он сам рождён из пепла и руин.От этих слов у ассистента мурашки побежали по спине.Казалось, Линь Мо окончательно погрузился в какое-то пограничное состояние: он оставался собой, но в то же время им больше не был. Словно вымышленный демон со страниц сценария медленно пробуждался прямо в его теле.......В загородном особняке Фэн Гоцяна, едва режиссёр, сдерживая бешенство, завершил разговор с Ли Я, его яростный рёв едва не сорвал крышу с потолочных балок:— Собачий бред! Чушь собачья!Фэн Гоцян с размаху швырнул планшет на кожаный диван. От ярости его лысеющая макушка, казалось, заблестела ещё ярче.— Откаты я беру?! Да если б мне нужны были ваши вонючие деньги, я бы давно штамповал тупые мыльные пустышки с этими сопливыми айдолами! На кой чёрт я бы тогда рвал себе жилы и душу над «Преступлением и наказанием»?!Продюсер Старик Ван метался по гостиной как ошпаренный, хватаясь за голову:— Старина Фэн, да остынь ты хоть на секунду! В сети форменный ад творится! Сторона Гу Фэя открыто науськивает малолеток, чтобы взять нас измором и устроить переворот! Среди наших инвесторов сидят люди из агентства Гу Фэя, они уже оборвали мне телефон с вопросами!..— Да плевать мне на их вопросы! — глаза Фэн Гоцяна налились кровью. — Что эти торгаши вообще смыслят в кино?! На этой физиономии Гу Фэя четыре килограмма гиалуроновой кислоты наколото! Разве он способен выдать хоть каплю душевного надлома, хоть крупицу внутренней агонии Цзян Чуаня?! Да он скальпель держит так, будто палочками лапшу жрёт!— Но общественное мнение...— Общественное мнение ты на хлеб намажешь?! Оно хорошее кино снимать помогает?! — Фэн Гоцян шагал по комнате тяжёлой поступью разъярённого льва. — Чем больше они лезут со своими угрозами, тем твёрже мой ответ: хрен ему, а не роль! Капитал у них, видите ли! Трафик заоблачный! На моей площадке всё будет по моим законам, ясно вам?!Старик Ван тяжело вздохнул, утирая пот со лба:— Старина Фэн, я уважаю твои принципы, честное слово. Но реальность такова... Спонсоры давят не на шутку. Если этот пожар разгорится сильнее, пострадает весь фильм...— Да плевать мне на последствия! — Фэн Гоцян резко замер на месте, и глаза его фанатично сверкнули. — Ван, ты мне веришь или нет?Продюсер аж отшатнулся от этого безумного блеска:— Верю, конечно верю, но ведь...— Тогда заткнись и делай, как я сказал! — гаркнул Фэн Гоцян с диким, торжествующим азартом. — Пойдём ва-банк! Я ставлю на этого мальчишку Линь Мо! Я нутром чую: он сотворит чудо! Я заставлю этих обнаглевших щенков собственными глазами увидеть, что такое настоящая актёрская игра! Пусть они своими глазами узрят настоящего Цзян Чуаня!

Глава 12. Непреклонность режиссёра Фэна

Глядя на беснование в комментариях, Сяо Чэнь покрылся холодным потом:

— Брат Мо, что... что теперь делать-то? Пусть имя не назвали, но режиссёр Фэн выбрал именно тебя! Они же рано или поздно раскопают правду! Эта безумная толпа сожрёт тебя живьём и костей не оставит!

Линь Мо нажал кнопку блокировки экрана и небрежно бросил смартфон на журнальный столик. Раздался негромкий щелчок.

В гулкой тишине просторной квартиры этот звук прозвучал неожиданно отчётливо.

Он повернулся и подошёл к панорамному окну во всю стену, глядя сверху вниз на море городских огней. По широким проспектам текли нескончаемые ручьи фар, мерцал неоновый смог, и вся эта суета внизу казалась бесконечно крошечной.

— Чего ты паникуешь?

Линь Мо заговорил не сразу, но в его голосе не было ни капли волнения — лишь холодная, давящая уверенность.

— Обычная спланированная информационная атака. Ничего больше.

Сяо Чэнь оторопел:

— А?..

Отражение Линь Мо смутно проступало на тёмном стекле: его взгляд оставался пугающе невозмутимым, словно у гроссмейстера, наблюдающего за партией со стороны.

— Противник действует грамотно. Момент выбран безупречно: слить полуправду аккурат перед тем, как съёмочная группа огласит финальный каст. Их цель — вовсе не раскрыть какую-то истину. Их цель — устроить публичную казнь.

Он говорил не спеша, раскладывая всё по полочкам с такой убийственной логикой, что Сяо Чэнь против воли забыл о собственном страхе.

— Шаг первый: с помощью продажных пабликов раздуть инфоповод, слепив из Гу Фэя образ трудолюбивой, но безжалостно растоптанной жертвы. Это включает у фанатов слепой инстинкт защиты и агрессию.

Шаг второй: натравить эту ораву на всех подряд, замутить воду. Теперь, кто бы ни получил роль, на него заранее нацепят ярлык наглого блатного вора, и его репутация сгорит ещё до начала съёмок.

Шаг третий: сам Гу Фэй выкладывает пост с кротким вздохом. Ни подтверждает, ни опровергает. Образ невинно пострадавшего мученика окончательно забетонирован, фанатская истерика выходит на пик, а давление на проект становится запредельным.

Линь Мо развернулся к застывшему с открытым ртом помощнику. На губах актёра мелькнула едва заметная, ядовитая усмешка — так мог бы усмехнуться только Цзян Чуань.

— Их главная мишень — режиссёр Фэн. Они хотят шантажировать его общественным резонансом, заставить прогнуться, выбросить утверждённого кандидата и отдать роль Гу Фэю, лишь бы заткнуть разъярённую толпу. Классический пиар-приём. Топорный, но против фанатиков работает безотказно.

Сяо Чэнь судорожно глотал воздух, чувствуя, как плавится мозг.

Смертельный кризис, способный перечеркнуть карьеру любого начинающего артиста, в устах Линь Мо превратился в банальный разбор кейса на лекции по пиару!

— И... и что нам делать? — растерянно выдавил ассистент, потеряв последние остатки самообладания.

— Ровным счётом ничего, — равнодушно обронил Линь Мо. — Любая попытка оправдаться сейчас будет воспринята как признание вины. Начнёшь объяснять — значит, ты и есть тот самый скрывающийся преступник, и весь огонь мгновенно перекинется на тебя. Молчание — единственно верный ход.

Он выдержал паузу и посмотрел на Сяо Чэня глубоким, пронзительным взглядом, от которого мороз продирал по коже:

— Этот цирк затеян против режиссёра Фэна. Как по-твоему, Фэн из тех, кто прогибается под вопли толпы?

Сяо Чэнь машинально помотал головой. В кинематографических кругах у Фэн Гоцяна была вполне однозначная слава: сумасшедший фанатик площадки, готовый ради чистого искусства перегрызть глотку родной матери.

— Вот именно, — в голосе Линь Мо засквозила холодная насмешливость. — Сейчас давят не на нас. Давят на Фэна. А единственный способ заткнуть рты клеветникам и разбить эту травлю в пух и прах — предъявить неопровержимый, сокрушительный факт.

— Факт?

— Актёра, способного сделать Цзян Чуаня живым, — отчеканил Линь Мо, взвешивая каждое слово.

В эту секунду перед ассистентом стоял вовсе не нищий новичок Линь Мо, нуждающийся в опеке, а тот самый Цзян Чуань — безжалостный кукловод, привыкший играть чужими жизнями и слабостями. Разразившаяся сетевая буря казалась ему лишь скучной детской забавой с примитивными правилами.

А ему оставалось лишь сделать финальный ход и забрать победу.

Сяо Чэнь был раздавлен окончательно.

Он работал с Линь Мо без малого два месяца и наивно полагал, будто успел изучить своего неприметного начальника вдоль и поперёк. Но человек, который прямо сейчас с ледяной ухмылкой препарировал изощрённую интригу, пугал своей абсолютной чуждостью.

В этот момент тишину разорвал звонок.

На экране высветилось: «Ли Я».

— Сестра Ли? — Линь Мо снял трубку, и его тон мгновенно вернулся к привычной мягкости.

Из динамика донёсся уставший, но звенящий от лихорадочного возбуждения голос агента:

— Линь Мо! Мне только что лично звонил режиссёр Фэн!

Она перевела дыхание, и в трубке явственно ощутилось предгрозовое напряжение:

— Послезавтра в десять утра — очные открытые пробы прямо на базе проекта «Преступление и наказание»! Будь там без опозданий! И самое главное: он созывает туда всех до единого инвесторов, топ-блогеров и ведущих репортёров светской хроники!

Линь Мо слегка приподнял бровь, и в глубине его зрачков блеснула искра понимания.

Режиссёр Фэн решил поставить на кон всё: он заставит Линь Мо доказать свою силу прямо на глазах у денежных мешков, не оставив им путей к отступлению.

— Я понял, — невозмутимо отозвался Линь Мо.

— Линь Мо, послушай... — Ли Я замялась, подбирая слова. — Ты же видел, что творится в сети? Сейчас обстановка накалена до предела, ты...

— Сестра Ли, как по-вашему, что за человек наш режиссёр? — перебил её Линь Мо.

Ли Я на секунду опешила:

— В каком смысле?

— Человек, готовый объявить войну всему миру ради своего видения, пойдёт на попятную из-за визга малолетних фанаток, не смыслящих в кино ни черта?

В трубке повисло долгое молчание, после чего раздался горький смешок:

— Твоя правда. Фэн Гоцян — упрямый осёл. Чем сильнее на него жмут и пытаются связать руки, тем яростнее он будет доказывать свою правоту.

— Значит, волноваться не о чем, — легко бросил Линь Мо. — Сестра Ли, доверьтесь мне.

Звонок завершился, но на лице Сяо Чэня тревоги меньше не стало:

— Брат Мо, режиссёр Фэн, конечно, за тебя горой, но инвесторы... Если толпа продолжит давить, они же могут дрогнуть...

Вместо ответа Линь Мо протянул руку, взял со столика распечатанный сценарий «Преступления и наказания» и наугад открыл страницу.

— В чём главная суть Цзян Чуаня? — внезапно спросил он.

Сяо Чэнь наморщил лоб:

— Э-э... Высокий интеллект? Блестящие навыки хирурга?

— Нет, — Линь Мо покачал головой. — В противоречии.

Он захлопнул папку и снова посмотрел на ночной город за стеклом. В его голосе зазвучала затаённая глубина:

— Цзян Чуань разрывается между двумя мирами. Днём он спасает жизни на операционном столе — мягкий, безупречный профессионал, купающийся в чужом уважении. Ночью он хладнокровный палач — расчётливый, беспощадный, не оставляющий следов. Две эти сущности сплетены в одной душе и ежесекундно рвут её на части. В этом и заключается его магия.

Сяо Чэнь растерянно кивнул, силясь уловить суть.

— А сейчас, — Линь Мо резко обернулся, и в его глазах снова полыхнул могильный холод Цзян Чуаня, — толпа пытается растоптать актёра по имени Линь Мо. Но Цзян Чуань... уничтожения он не боится. Ведь он сам рождён из пепла и руин.

От этих слов у ассистента мурашки побежали по спине.

Казалось, Линь Мо окончательно погрузился в какое-то пограничное состояние: он оставался собой, но в то же время им больше не был. Словно вымышленный демон со страниц сценария медленно пробуждался прямо в его теле.

......

В загородном особняке Фэн Гоцяна, едва режиссёр, сдерживая бешенство, завершил разговор с Ли Я, его яростный рёв едва не сорвал крышу с потолочных балок:

— Собачий бред! Чушь собачья!

Фэн Гоцян с размаху швырнул планшет на кожаный диван. От ярости его лысеющая макушка, казалось, заблестела ещё ярче.

— Откаты я беру?! Да если б мне нужны были ваши вонючие деньги, я бы давно штамповал тупые мыльные пустышки с этими сопливыми айдолами! На кой чёрт я бы тогда рвал себе жилы и душу над «Преступлением и наказанием»?!

Продюсер Старик Ван метался по гостиной как ошпаренный, хватаясь за голову:

— Старина Фэн, да остынь ты хоть на секунду! В сети форменный ад творится! Сторона Гу Фэя открыто науськивает малолеток, чтобы взять нас измором и устроить переворот! Среди наших инвесторов сидят люди из агентства Гу Фэя, они уже оборвали мне телефон с вопросами!..

— Да плевать мне на их вопросы! — глаза Фэн Гоцяна налились кровью. — Что эти торгаши вообще смыслят в кино?! На этой физиономии Гу Фэя четыре килограмма гиалуроновой кислоты наколото! Разве он способен выдать хоть каплю душевного надлома, хоть крупицу внутренней агонии Цзян Чуаня?! Да он скальпель держит так, будто палочками лапшу жрёт!

— Но общественное мнение...

— Общественное мнение ты на хлеб намажешь?! Оно хорошее кино снимать помогает?! — Фэн Гоцян шагал по комнате тяжёлой поступью разъярённого льва. — Чем больше они лезут со своими угрозами, тем твёрже мой ответ: хрен ему, а не роль! Капитал у них, видите ли! Трафик заоблачный! На моей площадке всё будет по моим законам, ясно вам?!

Старик Ван тяжело вздохнул, утирая пот со лба:

— Старина Фэн, я уважаю твои принципы, честное слово. Но реальность такова... Спонсоры давят не на шутку. Если этот пожар разгорится сильнее, пострадает весь фильм...

— Да плевать мне на последствия! — Фэн Гоцян резко замер на месте, и глаза его фанатично сверкнули. — Ван, ты мне веришь или нет?

Продюсер аж отшатнулся от этого безумного блеска:

— Верю, конечно верю, но ведь...

— Тогда заткнись и делай, как я сказал! — гаркнул Фэн Гоцян с диким, торжествующим азартом. — Пойдём ва-банк! Я ставлю на этого мальчишку Линь Мо! Я нутром чую: он сотворит чудо! Я заставлю этих обнаглевших щенков собственными глазами увидеть, что такое настоящая актёрская игра! Пусть они своими глазами узрят настоящего Цзян Чуаня!