Глава 1

Глава 1. Режиссёр, я просто вживаюсь в роль![Камера хранения мозгов][Все псевдопрофессиональные термины и кинематографический сленг в этой книге — чистая авторская отсебятина. Убедительная просьба не воспринимать всерьёз! Ни в коем случае! Ни единому слову!]【Система здесь — чисто прикладной инструмент. За исключением самого начала, очков престижа главному герою всегда будет хватать с лихвой. Эта штука — лишь забавный антураж, так что высчитывать каждую копейку полученного престижа совершенно незачем. Автор отвешивает вам земной поклон!】Линь Мо пластом лежал на скрипучей раскладушке в своей съёмной конуре — та отзывалась жалобным визгом пружин на малейший шорох — и остекленевшим взглядом сверлил экран дешёвого смартфона.Баланс банковской карты: 25.8 юаня.Именно так. С точностью до десятых долей, чтоб добить наверняка.Он резко сел, сжал кулаки, но тут же бессильно рухнул обратно на продавленный матрас. Собственная жизнь казалась куда более шаткой и убогой, чем эта перекошенная койка.— Всё, приплыли... крышка...От одной мысли о том, что уже сегодня днём раздастся очередной ковровый бомбардировочный звонок от хозяйки квартиры, у Линь Мо тоскливо заныло под ложечкой.Конечно, его берлога представляла собой сырой, промозглый подвал без единого лучика солнца, где полезной площади насквозь набралось бы от силы метров 30, но близость к знаменитому кинограду взвинчивала цены до небес: шесть сотен кровных в месяц, вынь да положь.Шестьсот юаней. Для парня, который каждое утро вёл ожесточённую внутреннюю борьбу с совестью и кошельком, решая, позволить ли себе роскошь закинуть в лапшу быстрого приготовления грошовую сосиску, эта сумма выглядела астрономической.— Ну всё, актёришка восемнадцатого эшелона Линь Мо, готовься на выход: скоро тебя лишат звания человека разумного и разжалуют в минус восемнадцатый сорт, для массовки на похоронах! — с яростной тоской пробормотал он в потолок.Линь Мо уже всерьёз прикидывал, что выгоднее — пойти побираться с дешёвым реквизитом под пешеходный мост или собрать тряпки да укатить в деревню крутить хвосты свиньям, как вдруг тишину нищеты разорвал звонкий сигнал входящего сообщения.Писал бригадир массовки по кличке Рябой Ван, с которым они время от времени работали:[Срочно! Дело государственной важности! В группу масштабного уся-блокбастера категории S требуется наёмный убийца. Требования: уметь эффектно держать фасон и давать ледяной взор! Оплата: восемьсот за смену, расчёт сразу на руки!]Глаза Линь Мо моментально полезли на лоб.Восемьсот?!Наличными?! Прямо сегодня?!— Убийца? Да за такие бабки я хоть евнуха без мыла сыграю! Лишь бы платили!Нищета — непревзойдённый двигатель прогресса. Линь Мо сорвался с кровати пружинистым кульбитом, пальцы заплясали по экрану с пулемётной скоростью: он строчил ответ Рябому Вану, панически боясь, что эту манну небесную перехватит кто-то более расторопный.Мечты об искусстве? К чёрту высокое, когда желудок прилип к позвоночнику! Выжить — вот высшая цель бытия.Выбив точный адрес павильона, парень схватил ветровку и пулей вылетел за порог, на ходу потеряв развязавшийся шнурок.Только оказавшись в дребезжащем и душном автобусе, он наконец перевёл дыхание и открыл присланную Ваном краткую справку по персонажу.Впрочем, гордое слово «справка» было явным преувеличением: пара невнятных строчек ни о чём.В переводе на человеческий язык: бессловесный статист на две сцены с единственной репликой. Живой фон за спиной главного злодея, которого главный герой обязан эффектно разрубить одним ударом, отправив на покой под финальные титры.Всё техническое задание укладывалось в три ёмких требования: молчать, выглядеть зверски, смотреть волком.— Наёмный убийца... — пробормотал Линь Мо и, включив фронтальную камеру, попытался состроить свирепую физиономию прирождённого головореза.Увы, с экрана на него глянул смазливый парень с перекошенными чертами лица — не хладнокровный палач, а несчастный страдалец, которого третьи сутки мучает жестокий запор.Сидевшая рядом пожилая женщина испуганно вжалась в поручень, отодвинулась на край сиденья и одарила его взглядом, полным искреннего сочувствия к душевнобольным.Линь Мо: «......»Социальная смерть настигла его внезапно и без предупреждения.Добравшись до площадки, Линь Мо окончательно впал в ступор.И это — обещанный шедевр категории S?Вокруг царило унылое запустение. Криво натянутые на шаткие каркасы куски зелёного хромакея сиротливо колыхались на сквозняке. Костюмы на статистах выглядели так, будто их только что стащили с артистов погорелого сельского театра: дешёвая синтетика резала глаз ядовитым блеском.А в качестве смертоносного клинка ему всучили полый кусок пластмассы, на лезвии которого красовался неудачно замазанный логотип канцтоваров «Чэньгуан».В центре этого хаоса высился плечистый мужик с клочковатой щетиной. Уперев руки в бока, он зычно, с густым деревенским акцентом распекал окружение:— Чё вылупились, орлы?! Шевелите поршнями! Живее, живее!Судя по командирскому рыку, это и был режиссёр.Заметив топчущегося новичка, постановщик ткнул в него толстым пальцем:— Новенький душегуб? Ты, что ли? А ну топай сюда!Линь Мо послушно подбежал мелкой рысью.Мужик смерил его оценивающим, тяжёлым взглядом с головы до пят и пробасил:— Так, паря, выдай мне стержень! Где жажда крови, а? Взгляд должен резать, как скальпель — вжик-вжик! Движения чтоб чёткие, как по часам — щёлк-щёлк! А ты стоишь, будто три дня баланду не хлебал!Линь Мо, который и впрямь ничего толком не ел со вчерашнего вечера, тоскливо усмехнулся про себя, но послушно натянул дежурную профессиональную улыбку и закивал болванчиком.Перехватив невесомую бутафорскую саблю от «Чэньгуан», он набрал полную грудь воздуха, судорожно вспомнил повадки мечников из старых боевиков и застыл в позе, казавшейся ему верхом смертоносного изящества.Режиссёр закатил глаза так выразительно, будто они вот-вот должны были выкатиться на затылок:— Это, по-твоему, убийца?! Да ты обезьяна с ярмарки, которая копейку клянчит! Заново!Стоявшие поодаль статисты прыснули в кулаки.Кровь мгновенно ударила Линь Мо в лицо, залив щёки и шею густой краской стыда. Он готов был сквозь землю провалиться и пальцами ног от смущения вырыть подземный тоннель до Запретного города.И в тот самый миг, когда отчаяние достигло предела, а в голове билась лишь паническая мысль о том, чем вообще пахнет эта проклятая «жажда крови», прямо в мозгу сухо и механически щёлкнуло:[Динь! Зафиксирован критический кризис актёрского мастерства. Запуск Системы бесконечного погружения в роли...][Синхронизация с носителем... 1%... 50%... 100%! Привязка успешно завершена!]Линь Мо остолбенел.Что за чертовщина? Галлюцинации? Докатился, уже слуховые припадки от голода начались?[Приветствуем носителя. Миссия данной системы — возвести вас на вершину кинематографа и сделать актёром номер один во Вселенной. Пока в вашем сердце живёт образ, вы способны стать им и превзойти его!]— Погоди, браток... — мысленно пролепетал ошарашенный Линь Мо, чувствуя, как дергается веко. — Ты адресом не ошиблась? Я гол как сокол, у меня штаны от бедности светятся, какой из меня бог экрана?[Бедность — не порок, даже солёная рыба имеет право мечтать о полёте. Сканирование выявило предельную страсть к актёрскому ремеслу и жгучее несогласие с судьбой. Носитель полностью удовлетворяет критериям инициализации.][Расходуя очки престижа, носитель может прожить полную жизнь любого персонажа методом глубокого погружения, безоговорочно перенимая все его навыки, боевую память и ауру.][Бонус для новичка! Первое погружение абсолютно бесплатно! Обнаружена текущая роль: «Наёмный убийца». Желаете немедленно начать иммерсивный опыт?]Линь Мо сглотнул вязкую слюну. Сердце колотилось в рёбра, как бешеное.Он украдкой глянул по сторонам: режиссёра как раз отвлёк помощник, они что-то шумно обсуждали у монитора, на чудика с мечом никто не смотрел.А вдруг не бред? Вдруг правда?!Была не была — кто не рискует, тот не пьёт шампанского! Если обман... ну так он и так приехал на автобусе на последние гроши, падать всё равно некуда!— Погружай! Немедленно! Прямо сейчас! — стиснув зубы, взмолился он в пустоту сознания.[Загрузка роли. Пристегните ремни.]Слова ещё звучали эхом, когда перед глазами Линь Мо всё померкло. Мир сорвался с петель и закружился в бешеном смерче.А когда он вновь распахнул веки, вокруг звенела сталь и хлестали кровавые дожди.......В том сером, лишённом тепла и милосердия мире Линь Мо прошёл путь от сопливого щенка-новобранца до призрачного палача по прозвищу Теневой Клинок, чьё имя заставляло содрогаться матёрых воинов.Он вызубрил сотни изощрённых способов отнимать чужие жизни. Он научился давить волю врагов одним лишь ледяным прищуром. Он овладел искусством растворяться в толпе, уподобляясь затаившейся змее, которая часами ждёт единственного идеального момента для смертоносного броска.Он убивал. За ним охотились по пятам. Он обретал братьев по оружию — и собственными руками закапывал их изувеченные тела в мёрзлую землю.Десять лет непрерывной резни выжгли из его души последние остатки студенческой наивности и беспечной лени. Одиночество и кровь стали единственными красками его безрадостного бытия.И когда он замер на вершине горы трупов, посреди бескрайнего багрового моря, думая, что навеки сгинул в этой беспросветной тьме, тишину разорвал знакомый механический голос:......[Сеанс погружения завершён. С возвращением, носитель.]Сознание вернулось с глухим толчком, и Линь Мо распахнул глаза.Он стоял на всё той же убогой площадке с зелёными тряпками, сжимая в руке нелепую пластиковую саблю.Казалось бы, всё это было лишь наваждением, дурным сном, но десять лет ледяного одиночества и ремесла палача вплавились в саму его душу, выжженные на ней раскалённым клеймом.Пока он заново привыкал к реальности, сзади с тяжёлым свистом рассекла воздух широкая, как лопата, ладонь — режиссёр решил по-свойски хлопнуть нерадивого актёра по плечу.Однако в то самое мгновение, когда чужие пальцы почти коснулись ткани ветровки...Линь Мо шевельнулся.Его тело сработало само, повинуясь выбитым на подкорке рефлексам. Невероятным, текучим движением он сместился под немыслимым углом, плавно пропуская удар мимо себя.В то же мгновение его кисть едва заметно крутанулась. Дешёвая игрушка от «Чэньгуан» метнулась вперёд чёрной гадюкой, без единого шороха рассекая воздух, и её пластиковое остриё замерло ровно в миллиметре от дёргающегося кадыка опешившего мужика.Движение было смазанным от запредельной скорости — и пугающе, смертельно бесшумным.— Ах ты, твою... — успел выдавить режиссёр, прежде чем встретился с его глазами.И осёкся.Что это был за взгляд!В нём не было ярости. Не было торжества. В нём вообще не осталось ничего человеческого. Бездонная, леденящая бездна абсолютной пустоты, абсолютного покоя и равнодушия к сущему. Для этого взгляда режиссёр не был живым существом из плоти и крови — он был просто куском дышащего камня, который через долю секунды можно без малейших усилий стереть в дорожную пыль.Ледяная волна ужаса плеснула от копчика прямо в череп!Голос застрял у постановщика в глотке комом. Волосы на загривке встали дыбом, а колени предательски подкосились — он едва не рухнул перед жалким статистом на колени прямо в пыль.Гул съёмочной площадки, крики, яркие цвета — всё мгновенно выцвело и отдалилось. В сузившемся мирке режиссёра остались только эти мёртвые зрачки и леденящее ощущение фантомной стали у горла.— Ой! Режиссёр! Простите, ради всего святого! Виноват!Чистый, звонкий и полный мальчишеского испуга голос разбил оцепенение.Режиссёр вздрогнул, будто вынырнул из ледяной проруби.Он шарахнулся назад, судорожно хватая ртом воздух, и почувствовал, как по спине струится холодный пот — рубаха промокла насквозь за считаные секунды.Полководец съёмочного процесса вытаращился на Линь Мо. Перед ним снова стоял симпатичный, улыбчивый парень самого безобидного вида, который виновато ерошил волосы на затылке с видом школьника, разбившего мячом окно.— Ты... ты чего это сейчас выкинул, сопляк?.. — выдавил режиссёр, и собственный голос показался ему предательски сиплым.Линь Мо робко и застенчиво улыбнулся, потупив взор:— Докладываю, товарищ режиссёр! Я просто вживался в образ. Так увлёкся ролью, что чуть руки сами не сработали... Режиссёр, вы... вы в порядке?

Глава 1. Режиссёр, я просто вживаюсь в роль!

[Камера хранения мозгов]

[Все псевдопрофессиональные термины и кинематографический сленг в этой книге — чистая авторская отсебятина. Убедительная просьба не воспринимать всерьёз! Ни в коем случае! Ни единому слову!]

【Система здесь — чисто прикладной инструмент. За исключением самого начала, очков престижа главному герою всегда будет хватать с лихвой. Эта штука — лишь забавный антураж, так что высчитывать каждую копейку полученного престижа совершенно незачем. Автор отвешивает вам земной поклон!】

Линь Мо пластом лежал на скрипучей раскладушке в своей съёмной конуре — та отзывалась жалобным визгом пружин на малейший шорох — и остекленевшим взглядом сверлил экран дешёвого смартфона.

Баланс банковской карты: 25.8 юаня.

Именно так. С точностью до десятых долей, чтоб добить наверняка.

Он резко сел, сжал кулаки, но тут же бессильно рухнул обратно на продавленный матрас. Собственная жизнь казалась куда более шаткой и убогой, чем эта перекошенная койка.

— Всё, приплыли... крышка...

От одной мысли о том, что уже сегодня днём раздастся очередной ковровый бомбардировочный звонок от хозяйки квартиры, у Линь Мо тоскливо заныло под ложечкой.

Конечно, его берлога представляла собой сырой, промозглый подвал без единого лучика солнца, где полезной площади насквозь набралось бы от силы метров 30, но близость к знаменитому кинограду взвинчивала цены до небес: шесть сотен кровных в месяц, вынь да положь.

Шестьсот юаней. Для парня, который каждое утро вёл ожесточённую внутреннюю борьбу с совестью и кошельком, решая, позволить ли себе роскошь закинуть в лапшу быстрого приготовления грошовую сосиску, эта сумма выглядела астрономической.

— Ну всё, актёришка восемнадцатого эшелона Линь Мо, готовься на выход: скоро тебя лишат звания человека разумного и разжалуют в минус восемнадцатый сорт, для массовки на похоронах! — с яростной тоской пробормотал он в потолок.

Линь Мо уже всерьёз прикидывал, что выгоднее — пойти побираться с дешёвым реквизитом под пешеходный мост или собрать тряпки да укатить в деревню крутить хвосты свиньям, как вдруг тишину нищеты разорвал звонкий сигнал входящего сообщения.

Писал бригадир массовки по кличке Рябой Ван, с которым они время от времени работали:

[Срочно! Дело государственной важности! В группу масштабного уся-блокбастера категории S требуется наёмный убийца. Требования: уметь эффектно держать фасон и давать ледяной взор! Оплата: восемьсот за смену, расчёт сразу на руки!]

Глаза Линь Мо моментально полезли на лоб.

Восемьсот?!

Наличными?! Прямо сегодня?!

— Убийца? Да за такие бабки я хоть евнуха без мыла сыграю! Лишь бы платили!

Нищета — непревзойдённый двигатель прогресса. Линь Мо сорвался с кровати пружинистым кульбитом, пальцы заплясали по экрану с пулемётной скоростью: он строчил ответ Рябому Вану, панически боясь, что эту манну небесную перехватит кто-то более расторопный.

Мечты об искусстве? К чёрту высокое, когда желудок прилип к позвоночнику! Выжить — вот высшая цель бытия.

Выбив точный адрес павильона, парень схватил ветровку и пулей вылетел за порог, на ходу потеряв развязавшийся шнурок.

Только оказавшись в дребезжащем и душном автобусе, он наконец перевёл дыхание и открыл присланную Ваном краткую справку по персонажу.

Впрочем, гордое слово «справка» было явным преувеличением: пара невнятных строчек ни о чём.

В переводе на человеческий язык: бессловесный статист на две сцены с единственной репликой. Живой фон за спиной главного злодея, которого главный герой обязан эффектно разрубить одним ударом, отправив на покой под финальные титры.

Всё техническое задание укладывалось в три ёмких требования: молчать, выглядеть зверски, смотреть волком.

— Наёмный убийца... — пробормотал Линь Мо и, включив фронтальную камеру, попытался состроить свирепую физиономию прирождённого головореза.

Увы, с экрана на него глянул смазливый парень с перекошенными чертами лица — не хладнокровный палач, а несчастный страдалец, которого третьи сутки мучает жестокий запор.

Сидевшая рядом пожилая женщина испуганно вжалась в поручень, отодвинулась на край сиденья и одарила его взглядом, полным искреннего сочувствия к душевнобольным.

Линь Мо: «......»

Социальная смерть настигла его внезапно и без предупреждения.

Добравшись до площадки, Линь Мо окончательно впал в ступор.

И это — обещанный шедевр категории S?

Вокруг царило унылое запустение. Криво натянутые на шаткие каркасы куски зелёного хромакея сиротливо колыхались на сквозняке. Костюмы на статистах выглядели так, будто их только что стащили с артистов погорелого сельского театра: дешёвая синтетика резала глаз ядовитым блеском.

А в качестве смертоносного клинка ему всучили полый кусок пластмассы, на лезвии которого красовался неудачно замазанный логотип канцтоваров «Чэньгуан».

В центре этого хаоса высился плечистый мужик с клочковатой щетиной. Уперев руки в бока, он зычно, с густым деревенским акцентом распекал окружение:

— Чё вылупились, орлы?! Шевелите поршнями! Живее, живее!

Судя по командирскому рыку, это и был режиссёр.

Заметив топчущегося новичка, постановщик ткнул в него толстым пальцем:

— Новенький душегуб? Ты, что ли? А ну топай сюда!

Линь Мо послушно подбежал мелкой рысью.

Мужик смерил его оценивающим, тяжёлым взглядом с головы до пят и пробасил:

— Так, паря, выдай мне стержень! Где жажда крови, а? Взгляд должен резать, как скальпель — вжик-вжик! Движения чтоб чёткие, как по часам — щёлк-щёлк! А ты стоишь, будто три дня баланду не хлебал!

Линь Мо, который и впрямь ничего толком не ел со вчерашнего вечера, тоскливо усмехнулся про себя, но послушно натянул дежурную профессиональную улыбку и закивал болванчиком.

Перехватив невесомую бутафорскую саблю от «Чэньгуан», он набрал полную грудь воздуха, судорожно вспомнил повадки мечников из старых боевиков и застыл в позе, казавшейся ему верхом смертоносного изящества.

Режиссёр закатил глаза так выразительно, будто они вот-вот должны были выкатиться на затылок:

— Это, по-твоему, убийца?! Да ты обезьяна с ярмарки, которая копейку клянчит! Заново!

Стоявшие поодаль статисты прыснули в кулаки.

Кровь мгновенно ударила Линь Мо в лицо, залив щёки и шею густой краской стыда. Он готов был сквозь землю провалиться и пальцами ног от смущения вырыть подземный тоннель до Запретного города.

И в тот самый миг, когда отчаяние достигло предела, а в голове билась лишь паническая мысль о том, чем вообще пахнет эта проклятая «жажда крови», прямо в мозгу сухо и механически щёлкнуло:

[Динь! Зафиксирован критический кризис актёрского мастерства. Запуск Системы бесконечного погружения в роли...]

[Синхронизация с носителем... 1%... 50%... 100%! Привязка успешно завершена!]

Линь Мо остолбенел.

Что за чертовщина? Галлюцинации? Докатился, уже слуховые припадки от голода начались?

[Приветствуем носителя. Миссия данной системы — возвести вас на вершину кинематографа и сделать актёром номер один во Вселенной. Пока в вашем сердце живёт образ, вы способны стать им и превзойти его!]

— Погоди, браток... — мысленно пролепетал ошарашенный Линь Мо, чувствуя, как дергается веко. — Ты адресом не ошиблась? Я гол как сокол, у меня штаны от бедности светятся, какой из меня бог экрана?

[Бедность — не порок, даже солёная рыба имеет право мечтать о полёте. Сканирование выявило предельную страсть к актёрскому ремеслу и жгучее несогласие с судьбой. Носитель полностью удовлетворяет критериям инициализации.]

[Расходуя очки престижа, носитель может прожить полную жизнь любого персонажа методом глубокого погружения, безоговорочно перенимая все его навыки, боевую память и ауру.]

[Бонус для новичка! Первое погружение абсолютно бесплатно! Обнаружена текущая роль: «Наёмный убийца». Желаете немедленно начать иммерсивный опыт?]

Линь Мо сглотнул вязкую слюну. Сердце колотилось в рёбра, как бешеное.

Он украдкой глянул по сторонам: режиссёра как раз отвлёк помощник, они что-то шумно обсуждали у монитора, на чудика с мечом никто не смотрел.

А вдруг не бред? Вдруг правда?!

Была не была — кто не рискует, тот не пьёт шампанского! Если обман... ну так он и так приехал на автобусе на последние гроши, падать всё равно некуда!

— Погружай! Немедленно! Прямо сейчас! — стиснув зубы, взмолился он в пустоту сознания.

[Загрузка роли. Пристегните ремни.]

Слова ещё звучали эхом, когда перед глазами Линь Мо всё померкло. Мир сорвался с петель и закружился в бешеном смерче.

А когда он вновь распахнул веки, вокруг звенела сталь и хлестали кровавые дожди.

......

В том сером, лишённом тепла и милосердия мире Линь Мо прошёл путь от сопливого щенка-новобранца до призрачного палача по прозвищу Теневой Клинок, чьё имя заставляло содрогаться матёрых воинов.

Он вызубрил сотни изощрённых способов отнимать чужие жизни. Он научился давить волю врагов одним лишь ледяным прищуром. Он овладел искусством растворяться в толпе, уподобляясь затаившейся змее, которая часами ждёт единственного идеального момента для смертоносного броска.

Он убивал. За ним охотились по пятам. Он обретал братьев по оружию — и собственными руками закапывал их изувеченные тела в мёрзлую землю.

Десять лет непрерывной резни выжгли из его души последние остатки студенческой наивности и беспечной лени. Одиночество и кровь стали единственными красками его безрадостного бытия.

И когда он замер на вершине горы трупов, посреди бескрайнего багрового моря, думая, что навеки сгинул в этой беспросветной тьме, тишину разорвал знакомый механический голос:

......

[Сеанс погружения завершён. С возвращением, носитель.]

Сознание вернулось с глухим толчком, и Линь Мо распахнул глаза.

Он стоял на всё той же убогой площадке с зелёными тряпками, сжимая в руке нелепую пластиковую саблю.

Казалось бы, всё это было лишь наваждением, дурным сном, но десять лет ледяного одиночества и ремесла палача вплавились в саму его душу, выжженные на ней раскалённым клеймом.

Пока он заново привыкал к реальности, сзади с тяжёлым свистом рассекла воздух широкая, как лопата, ладонь — режиссёр решил по-свойски хлопнуть нерадивого актёра по плечу.

Однако в то самое мгновение, когда чужие пальцы почти коснулись ткани ветровки...

Линь Мо шевельнулся.

Его тело сработало само, повинуясь выбитым на подкорке рефлексам. Невероятным, текучим движением он сместился под немыслимым углом, плавно пропуская удар мимо себя.

В то же мгновение его кисть едва заметно крутанулась. Дешёвая игрушка от «Чэньгуан» метнулась вперёд чёрной гадюкой, без единого шороха рассекая воздух, и её пластиковое остриё замерло ровно в миллиметре от дёргающегося кадыка опешившего мужика.

Движение было смазанным от запредельной скорости — и пугающе, смертельно бесшумным.

— Ах ты, твою... — успел выдавить режиссёр, прежде чем встретился с его глазами.

И осёкся.

Что это был за взгляд!

В нём не было ярости. Не было торжества. В нём вообще не осталось ничего человеческого. Бездонная, леденящая бездна абсолютной пустоты, абсолютного покоя и равнодушия к сущему. Для этого взгляда режиссёр не был живым существом из плоти и крови — он был просто куском дышащего камня, который через долю секунды можно без малейших усилий стереть в дорожную пыль.

Ледяная волна ужаса плеснула от копчика прямо в череп!

Голос застрял у постановщика в глотке комом. Волосы на загривке встали дыбом, а колени предательски подкосились — он едва не рухнул перед жалким статистом на колени прямо в пыль.

Гул съёмочной площадки, крики, яркие цвета — всё мгновенно выцвело и отдалилось. В сузившемся мирке режиссёра остались только эти мёртвые зрачки и леденящее ощущение фантомной стали у горла.

— Ой! Режиссёр! Простите, ради всего святого! Виноват!

Чистый, звонкий и полный мальчишеского испуга голос разбил оцепенение.

Режиссёр вздрогнул, будто вынырнул из ледяной проруби.

Он шарахнулся назад, судорожно хватая ртом воздух, и почувствовал, как по спине струится холодный пот — рубаха промокла насквозь за считаные секунды.

Полководец съёмочного процесса вытаращился на Линь Мо. Перед ним снова стоял симпатичный, улыбчивый парень самого безобидного вида, который виновато ерошил волосы на затылке с видом школьника, разбившего мячом окно.

— Ты... ты чего это сейчас выкинул, сопляк?.. — выдавил режиссёр, и собственный голос показался ему предательски сиплым.

Линь Мо робко и застенчиво улыбнулся, потупив взор:

— Докладываю, товарищ режиссёр! Я просто вживался в образ. Так увлёкся ролью, что чуть руки сами не сработали... Режиссёр, вы... вы в порядке?