21:24, четверг, 17 сентября.
Эпизод 150.
Похоже, после некоторых раздумий Администратор решил отправить мне предупреждение сообщением, а не прямой связью.
Однако он упускал из виду один факт.
Я уже находился рядом с хозяином дворецких.
Поскольку мы с Домиником разделяли зрение, он тоже увидел послание Администратора.
Я напрягся, но напряжение быстро сошло на нет.
Доминик, казалось, вовсе не обратил на это внимания. Полагаю, я понимал ход его мыслей.
— Наверное, он считает, что незачем придавать значение словам какого-то ничтожного существа.
И всё же в том, что касалось меня, Доминик проявлял педантичность.
Почувствовав, что я хожу по струнке, он убрал общее зрение.
Я ощутил, как сила, наполнявшая меня, ускользает.
— Отличная работа, Жареный Каштан.
Ободряющий голос Доминика звучал безмятежно.
На мгновение я задумался о пудинговом слайме на своём плече. Я и раньше знал, что это величественное создание.
Не знать об этом было невозможно.
Стоило мне увидеть хотя бы малую часть Доминика, я сразу же всё понял.
Но самый старый бог?
Казалось, я прикоснулся к существу гораздо более великому и опасному, чем предполагал смутно.
Внезапно мои плечи отяжелели.
Теперь, выходя за рамки простого любопытства, оставалось загадкой, почему подобное создание интересуется мной и держится рядом.
Разумеется, мне, прожившему всего двадцать четыре года, было не дано постичь столь древнего бога...
И всё же кое с чем я никак не мог смириться.
— Почему Доминик так равнодушен к своим сородичам?
Он никак не отреагировал даже тогда, когда кот-дворецкий и кролик-дворецкий стояли прямо перед его глазами.
Поскольку он восстановил часть своей силы, он наверняка узнал своих сородичей.
Точно так же, как и в случае с Администратором, он просто скрыл своё присутствие, чтобы дворецкие не могли его увидеть.
Его отношение было настолько холодным и равнодушным, что я засомневался, действительно ли они приходятся ему сородичами.
—...Мистер Доминик.
— Да, Жареный Каштан.
Хорошо всё обдумав, я задал Доминику пространный вопрос.
— Каковы ваши сородичи, мистер Доминик?
Услышав это, Доминик рассмеялся, словно услышал что-то забавное, и дал очень краткий ответ.
— Я точно не знаю.
Он говорил так, будто они даже не заслуживали места в его мыслях.
Я ожидал, что он хотя бы скажет, будто ему неинтересно, но дело обстояло даже хуже.
Я знал, как отчаянно дворецкие ждали своего хозяина.
Их сердца, которые лелеяли особняк и управляли им ради так и не вернувшегося господина, были чисты от любой примеси.
Даже зная, что их привязанность граничит с поклонением, как Доминик мог быть настолько равнодушен?
— Боги — это не существа, которые что-то даруют, Жареный Каштан.
Доминик, казалось, уже догадался, какие эмоции я испытываю и о чём думаю.
Он объяснял мне всё шаг за шагом.
— Возможно, это потому, что ты ещё молод, но со временем ты тоже это поймешь. А именно — что сородичи должны по определению служить своему господину и поклоняться ему.
Мне претила манера, с которой он рассуждал об этом как о предначертанной судьбе.
Цепляясь за проснувшийся дух бунтарства, я спросил.
— Другие боги похожи на вас, мистер Доминик?
— Они не столь мягки со своими созданиями, как я с тобой.
— Но...
К моей щеке прижалось что-то мягкое. Слайм, слегка потянув меня за щеку, словно заигрывая, прошептал.
— Есть кое-что, что бог делает в первую очередь, когда забирает себе сородичей.
Я бессознательно подался вперёд, прислушиваясь.
Доминик с совсем невозмутимым видом сказал нечто ужасное.
— Они вырывают им глаза. Чтобы те смотрели исключительно на своего господина. Чтобы привести их в наилучшее состояние для насаждения верной, слепой веры.
Это было безумие.
Мне больше не хотелось ничего слышать; я подумал, что лучше всего сменить тему.
И всё же... почему-то я не мог перебить его.
— После этого они обычно видоизменяют их на свой вкус. Жареный Каштан, каково тебе было, когда ты на миг стал человеческим божеством?
Тогда мне хотелось изменить людей вокруг.
Я даже чувствовал, что не преобразовывать их физические тела неразумно.
Эмоции, испытанные в тот момент, ярко отпечатались в моей памяти.
— Я не стану ругать тебя за привязанность к твоим чадам. И всё же сейчас... хм... мне кажется, ты уделяешь им слишком мало внимания.
Я уделяю им мало внимания?
— Почему бы тебе не позаботиться о своих сородичах как их господин?
Разве тогда они станут смотреть только на меня?
Не проявляя ни малейшего интереса к какому-либо другому богу?
— Разумеется. Они превратятся в непоколебимых существ, которые заботятся исключительно о тебе и думают лишь о тебе вечно. О, к тому же это гораздо лучше послужит защите твоей планеты.
Звучало неплохо.
Мне особенно приглялось слово «непоколебимых».
Наконец, люди — создания хрупкие и изменчивые.
Низкий голос мягко раскачивал моё сознание.
— Твои сородичи наверняка отчаянно жаждут прикосновения своего господина.
Тогда, может, начать с того, чтобы вырвать им глаза?
А затем изменить их тела, чтобы они не чувствовали боли.
Так, чтобы это подходило каждому из них.
Когда я был фанатиком ■■■, я чуть было не превратил всех в морепродукты, но теперь, когда я в голове, я не стану вытворять ничего странного.
Что за бред — мне вдруг захотелось украсить своих сородичей самым прекрасным образом!
Я торопливо отлепил пудингового слайма от щеки.
Слайм, забавно сжавшись в моей руке, вопросительно посмотрел на меня.
Покрывшись холодным потом, я сказал ему.
— Благодарю за совет, мистер Доминик. Но я всё ещё боюсь брать на себя полную ответственность за своих сородичей. Мне нужно ещё немного времени.
Доминик не стал давить. Он велел мне поступать так, как хочется, и просто похвалил меня.
— Не стоит тревожиться. Юный Жареный Каштан растёт просто великолепно!
И похвала Доминика заставила меня чувствовать себя лишь ещё более неуютно.
Потому что я понимал, каким именно богом он хочет меня видеть.
В те времена, когда я сожрал глаз ■■■.
Я поклялся защищать самого себя.
Но, возможно, уже тогда...
Мне казалось, что я мог немного измениться в худшую сторону.
***.
Следующее утро.
Квак Ханмук заглянул ко мне в комнату, чтобы помочь с переездом в официальную резиденцию.
Одетый в гражданское, он выглядел подтянутее обычного.
Всё дело было в лёгкой хлопковой футболке, которая подчёркивала мышцы лучше строгой формы.
Пока я завистливо разглядывал его, Квак Ханмук окинул взглядом комнату и заговорил.
— Всё собрал?
Моих вещей было совсем немного.
Я нёс форму на вешалках, чтобы она не помялась, а помимо этого, у меня имелась лишь одна дорожная сумка.
Оценив скудный багаж, Квак Ханмук издал удивлённый возглас.
— Когда эта штука успела вернуться?
Он заметил пудингового слайма у меня на голове.
Пока пудинговый слайм устраивал яркое представление в честь воссоединения, лицо Квак Ханмука стало ещё мрачнее.
Я соврал ради его же блага.
— Вообще-то, это ручной слайм, которого я выращиваю. Что-то вроде питомца, которого могут завести только боги.
Услышь это дворецкие, они бы точно начали метать в меня лучи, но поскольку те находились на другой планете, я лгал с чистой совестью.
Доминик лишь рассмеялся над моим замечанием про «питомца».
Квак Ханмук издал горький смешок и пробормотал.
— Ну да... на Земле ведь есть боги, так что ручной слайм — это ещё цветочки...
Он повёл меня к официальной резиденции, где теперь нам предстояло жить вместе.
Поскольку ремонт в сеульском штабе был завершён, резиденция, в которую я переезжал, находилась в Сеуле.
Я слышал, что теперь мне снова придётся ездить на работу в сеульский штаб.
Кажется, ремонт продвигался так быстро благодаря Самре.
Пока мы ехали в машине, за рулём которой сидел Квак Ханмук, он первым заговорил о витрине.
— Я перевёз её в резиденцию.
После посещения квартиры-студии я сказал Самре, что хочу забрать только витрину.
Очевидно, он уже обо всём договорился с Квак Ханмуком и перевёз её в резиденцию.
Я переживал, что она доставит хлопот, поскольку витрина была довольно большой, но Квак Ханмук ответил, что вовсе нет.
— Гостиная пуста. В доме вообще ничего нет.
Он лишь бросил, что я сам всё увижу на месте, заставив гадать, насколько же она пуста.
Сеульская резиденция располагалась в аккуратном здании с апартаментами-офисами.
До Административного офиса Эры было всего десять минут ходьбы, так что добираться до работы станет очень удобно.
Квак Ханмук встал перед входной дверью и ввёл пароль.
Затем, напевая странную мелодию, он отпер замок.
Когда я с любопытством посмотрел на него, Квак Ханмук смутился.
— Молодёжь нынче этого не знает? Положено петь песню, когда въезжаешь в новый дом.
Мне казалось, что я где-то это слышал.
Подумав, что поищу информацию позже, я вошёл в дом.
И понял, что слова Квак Ханмука были чистой правдой без капли преувеличения.
Здесь не было даже базовой мебели вроде телевизора или дивана.
В кухне одиноко стоял обеденный стол на шесть персон, но было совсем очевидно, что его купили специально к моему приезду.
Я открыл свою комнату — картина повторилась: только кровать, письменный стол и небольшой комод.
— Это новое жилище Жареного Каштана? Здесь лучше, чем в предыдущем.
Выслушав краткую оценку пудингового слайма, я для начала положил сумку и форму на стол.
— Одна из комнат слишком маленькая, поэтому я использую её как гардеробную. Сложи свои вещи сюда тоже. Хочешь заглянуть в мою комнату?
— Можно?
— Можешь заглядывать туда и обратно, когда станет скучно.
Комната Квак Ханмука выглядела ещё спартански, чем моя. В ней действительно не было ничего, кроме кровати.
Если не считать пары гантелей в углу, на этом всё и заканчивалось.
Я слышал, что Квак Ханмук жил здесь и раньше, но даже если бы он въехал только сегодня, всё выглядело бы вполне обычно.
На самом деле, поскольку он собирался здесь исключительно спать, подобная картина не казалась чем-то странным.
Осмотревшись, я вернулся в гостиную.
В одном из углов пустой гостиной стояла большая стеклянная витрина.
Квак Ханмук кивнул в сторону витрины, которая по-прежнему была накрыта тканью, совсем как в студии.
— Кстати, Каштан. Что это такое? Можно взглянуть?
Поскольку нам предстояло жить вместе, продолжать скрывать её казалось несколько странным.
Мы вместе с Квак Ханмуком откинули ткань. Тот уставился на витрину широко раскрытыми глазами.
— Вау.
Квак Ханмук невольно выдохнул от удивления и тут же перевёл взгляд на меня.
Он, должно быть, знал, что я завершил карьеру из-за травмы.
Заметив, что он не решается подобрать реакцию, я с улыбкой заговорил первым.
— Это подарок, который мне очень давно подарили фанаты.
— Братец Гоё был просто великолепен.
Заявив, что не особо интересуется играми и мало в них смыслит, Квак Ханмук стал один за другим рассматривать предметы в витрине.
— Что это? Каштан играл за такого милого персонажа?
— Да. Мне нравился этот персонаж.
— Ого, да это же совсем зелёный каштанчик. Погляди на эту форму.
— Тогда мне было девятнадцать.
Мне стало немного неловко.
И всё же благодаря его шуткам я смог смотреть на витрину со значительно более спокойной душой.
— Ах да, добавки.
Я как раз думал о том, что сегодня нужно заказать добавки, которые обещал Кан Бёкрину.
Внезапно Квак Ханмук резким движением распахнул витрину.
Прежде чем я успел удивиться столь неожиданному поступку, он протянул мне какую-то вещь.
— Это... ты?
Там была фотография моего детского лица, искусно совмещённая с формой игрока.
— Да. Это когда я пошёл в начальную школу.
Лицо Квак Ханмука окаменело.
Этот подарок сделали фанаты, посчитав снимок милым, но разница между тем ребёнком и мной нынешним была огромной.
Я был маленьким и худеньким, выделяясь разве что пухлыми щеками.
И всё же в этом вроде бы не было ничего странного...
Пока я растерянно хлопал глазами из-за реакции Квак Ханмука, раздался треск.
От чёток полетели синие искры.
Квак Ханмук вздрогнул и схватился за запястье. Однако его оцепенение не прошло.
Вскоре он заговорил медленно и тихо.
—...Ай, прости.
Квак Ханмук вернул фотографию на место и широко улыбнулся.
— Каштан был таким крошечным, что я аж удивился.
Но его рука слегка дрожала.
Мне хотелось спросить почему, но я не смог заставить себя это сделать. Всё потому, что вид у него был нездоровый.
Квак Ханмук потёр лицо ладонью и достал телефон.
Затем он спросил меня так, будто ничего не произошло.
— Ты ведь ещё не записал мой номер?
В день, когда я отправился в Пхасун, меня добавили лишь в общий чат, так что номеров членов Специального отряда я не знал.
Впервые сохраняя номер Квак Ханмука в контактах, я снова внимательно посмотрел на него.
Постучав по экрану телефона, Квак Ханмук приподнял бровь.
— Давай завтра устроим новоселье. Капитан Мо говорит, что завтра свободен. Хочешь заказать чаджамён?
—...Для меня подойдет что угодно.
— Ты же будешь тансуюк, верно? Любишь поливать соусом или макать?
— Мне без разницы...
— Тогда давай закажем ещё и кканпунги.
— Капитан Квак, я сам сделаю заказ.
— Нет-нет. Просто разложи свои вещи.
Квак Ханмук пару раз похлопал меня по плечу.
Я ответил, что понял, и зашёл в выделенную мне комнату.
И закрыл дверь.
Прислонившись спиной к двери, я задумался.
Почему он так удивился?
К тому же от чёток полетели синие искры. Такого бы не произошло просто от испуга.
Я тяжело зажмурился от душевной тревоги. В такие моменты мне очень хотелось открыть окно статуса.
Я хочу знать абсолютно всё.
Мне хотелось, чтобы от меня ничего не скрывали.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...