Утром третьего числа Цун Лин боялась проспать, поэтому ещё накануне вечером завела два будильника.
Умывшись и почистив зубы, она закинула на плечо рюкзак и вышла из дома.
Хотя утренний воздух был немного прохладным, погода стояла поистине чудесная: небо казалось вымытым, чистым и ярко-голубым, без единого изъяна.
В такую раннюю пору, едва перевалило за шесть, да ещё и в выходной день, в жилом комплексе почти никого не было.
Только она вышла за ворота, как со стороны донесся свист.
Цун Лин обернулась и увидела позади никого иного, как И Ханя. На нем была белая футболка с мультяшным принтом под светлой джинсовой курткой и бледно-голубые шорты.
На ногах у него почти не было заметно волосков.
Лучи восходящего солнца падали ему на затылок, и его без того пушистые розовато-светлые волосы казались золотистыми, а лицо выглядело еще более белым, нежным и прозрачным.
Эх, а ведь парень, но кожа у него такая, что девчонки могут только позавидовать.
— Доброе утро! — И Ханя сделал пару быстрых шагов навстречу, и улыбка на его лице была такой же свежей и приятной, как сегодняшняя погода.
— Ты чего здесь? — спросила Цун Лин.
— Прохожу мимо. Забыла, что арендованная мной квартира и твой дом в одном направлении?
Цун Лин ничего не ответила и зашагала в сторону школы.
И Хань посмотрел на ее плоский рюкзак и поинтересовался:
— Почему ты взяла так мало вещей? Разве я не скидывал тебе список, что нужно взять?
— Лишняя тяжесть.
— Вот когда они тебе понадобятся, тогда и поймешь, что это не лишняя тяжесть.
Цун Лин промолчала.
— Позавтракала?
Цун Лин снова ничего не сказала.
— Одноразовые простыни взяла?
Представив, что И Хань сейчас может засыпать ее целым потоком вопросов, Цун Лин прямо бросила:
— Заткнись!
И Хань надул губы и больше ничего не говорил.
Подойдя к школьным воротам, они увидели уже стоявшее там большой автобус.
И Хань первым поднялся в салон и окинул его беглым взглядом. Народец еще не весь собрался, часть мест пустовала. Заметив, что оба кресла в самом последнем ряду тоже свободны, он решил, что Цун Лин наверняка сядет назад, и широким шагом направился в хвост салона.
— И Хань, сюда! — окликнула его Линь Чжэнь, сидевшая у окна на первом ряду. Возможно, в предвкушении поездки её глаза сияли особенно ярко.
И Хань замялся:
— Я... сяду на последнем ряду.
— На последнем неудобно, ехать целых два часа, тебя укачает от качки.
— Ничего, я посижу сзади, — И Хань решительно зашагал к последнему ряду.
Услышав шаги, следовавшие за ним следом, он внутренне ликовал. Запихивая свой большой рюкзак на верхнюю багажную полку, он бросил через плечо:
— Садись у окна.
— С радостью!
— Э? — голос прозвучал как-то не так. И Хань опустил взгляд: Линь Чжэнь уже проскользнула на внутреннее сиденье.
Он перевел взгляд к выходу из автобуса: Цун Лин уже сидела на первом ряду у окна.
И Хань застыл в нерешительности: если он сейчас заберет рюкзак и потащится на первый ряд, не будет ли это выглядеть слишком наигранно?
Подумав, он решил оставить всё как есть.
— Так-так, все подходим за водой и хлебом, каждому по бутылке воды и пакету хлеба, — староста Тянь Цинся держала в руках огромный пакет с булочками, а за ней стоял Чжан Сяобинь с двумя ящиками воды.
— И Хань, помоги мне получить, пожалуйста, спасибо! — кокетливо произнесла Линь Чжэнь.
И Хань с вялым видом подошел к Тянь Цинся, взял бутылку воды и пакет хлеба, развернулся и протянул их сидевшей на своем месте Цун Лин.
Цун Лин глянула на него, приняла воду с хлебом и сказала:
— Спасибо.
После этого И Хань взял двойную порцию воды и хлеба и побрел в конец салона.
Все собрались, организационные вопросы были улажены, и староста объявила водителю:
— Мастер, можно трогаться!
Автобус плавно двинулся с места, и ребята оживились, принявшись одновременно уплетать припасы и болтать.
Цун Лин смотрела на проплывавшие мимо за окном пейзажи под гам голосов со всех сторон и думала о том, что во всем автобусе, кроме И Ханя, Линь Чжэнь и только что познакомившей с ней старосты, она никого не знает и даже не представляет, как их зовут. Отправляться в поездку с этой толпой незнакомцев, пускай и связанных между собой кое-какими общими нитями, было поистине странно донельзя.Вчера вечером, когда она вернулась домой, ей позвонил Ци Чжо (видимо, Ли Донг доложил ему о её визите). Ци Чжо был невероятно удивлен её решением в телефонном разговоре. Изначально он планировал поездку к тетушке У на четвертое число, но, услышав, что она хочет поехать на осеннюю прогулку, горячо ее поддержал — ведь она слишком долго была отрезана от внешнего мира и не заводила новых знакомств, так что вылазка на природу пойдет ее здоровью только на пользу.
Цун Лин достала наушники, надела их и полностью отгородилась от окружающего шума, оставив лишь играющие в ушах народные песни.
Однокурсникам, сидевшим на задних рядах, посчастливилось вдоволь полакомиться вкусностями, потому что И Хань прихватил с собой гору снеков: чипсы, печенье, хрустящие рисовые хлебцы... Он угощал ребят и весело болтал со всеми подряд. Перед ним сидели Чжан Сяобинь и Чжан Тянь, которые просто развернулись, встали на коленки прямо на сиденьях и оживленно беседовали с И Ханем. Тот, продолжая рассуждать с ними о баскетболе, то и дело поглядывал на первый ряд. На переднем сиденье рядом с Цун Лин сидела староста Тянь Цинся — она изо всех сил выкручивалась всем корпусом назад, чтобы поболтать с ребятами со второго ряда. Саму Цун Лин, сидевшую у окошка, И Халю было не разглядеть, но он мог поклясться, что она наверняка дремлет.
Первый час все находились в полном восторге, но на втором часу большинство ребят уже клювали носами.
И Хань совсем не хотел спать. Чжан Сяобинь и Чжан Тянь спереди мирно сопели, поболтать стало не с кем, и от скуки ему захотелось послушать музыку. Он встал, снял свой рюкзак с багажной полки в поисках наушников.
Линь Чжэнь сидела у окна бодрствуя и, судя по всему, всё еще пребывала в приподнятом настроении:
— И Хань, я только сейчас заметила — чего это ты притащил такой огромный рюкзак?
— Вещей много, — ответил И Хань, выудил наушники и водрузил рюкзак обратно на полку. Подол его куртки скользнул по лицу Линь Чжэнь. Девочка задрала голову, снизу вверх разглядывая И Ханя: его подбородок, выступающий кадык, вздымающуюся грудь — и её сердце внезапно забилось быстрее.
— Чего зависла? — заметив, как её щеки порозовели, спросил И Хань. — Жарко, что ли?
Линь Чжэнь тут же провела ладонью по лицу, с испуганным ай выдохнула и закрыла лицо руками, наотрез отказываясь их убирать, а голову опустила совсем низко.
— Ты чего? Если захворала, у меня есть лекарства.
Донеслось приглушенное ворчание Линь Чжэнь:
— Сам ты больной!
— Ишь ты, еще и обзывается, — И Хань легкомысленно дернул бровью, больше ничего не сказал, натянул наушники, откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.
Линь Чжэнь фыркнула и отвернулась к окну.
Прошло неизвестно сколько времени, когда Цун Лин почувствовала, что её кто-то трогает за плечо. Сквозь дрему до нее донесся голос старосты:
— Приехали, собираемся на выход!
Она зевнула и бросила взгляд в окно: автобус уже стоял на парковке. Вокруг высились горы, небо раскинулось густой синевой, а склоны зеленели сочной листвой — от одного взгляда на эту красоту на душе становилось невероятно легко.
Староста объявила:
— Прямо рядом с нами находится гостевой дом, где мы сегодня остановимся. Давайте сначала зайдем внутрь, оставим вещи, а потом сможем погулять и осмотреться. Через полтора часа все собираемся на обед, я скину напоминание в чат.
— Поняли, спасибо, староста! — отозвались ребята.
Все начали по очереди высыпать наружу. Первым делом на свежем воздухе каждый сладко потягивался, разминая затекшее тело и делая глубокий вдох, чтобы насладиться чистейшим горным воздухом.
И Хань, еще не успевший выйти из автобуса, быстро настрочил сообщение Цун Лин: тебя нет в беседе, я буду пересылать тебе всё, что там напишут.
Цун Лин ответила: я уже попросила старосту добавить меня в чат.
Тут же прилетело еще одно сообщение от неё: спасибо.
И Хань улыбнулся, глядя в экран телефона: а у неё, оказывается, вполне развито чувство коллективизма!

Комментарии

Загрузка...