— Что вы там делаете? Дайте и мне послушать, и мне! — какая бы суматоха ни затевалась, «хаски» всегда был тут как тут.
Делать нечего — Козей приложил палец и к его лбу. И вот оба услышали знаменитый вопль вокалиста «Северной прелюдии» Роберта Планта: «А-а-а-а-а-а! А-а-а-а-а-а!»
Взгляд Валанта, обычно во всём осторожный, стал ошеломленным, а любопытство в глазах Фрона постепенно сменилось выражением глубокого «просветления».
Вступление закончилось, и под ритм барабанов и баса зазвучали слова на незнакомом языке: «We come from the land of the ice and snow, from the midnight sun where the hot springs flow...»
Козей убрал руку:
— Ну, как вам?
— Так вот она какая, группа? Тот звук — это барабаны? Такой ритмичный стук... Держу пари, ты хочешь, чтобы Гай попробовал. И еще, о чем там поется в конце? Я не совсем расслышал.
— Ты не «не расслышал», ты просто не понял. Это, скорее всего, какой-то местный диалект. В общем, суть в том, что группа отважных воинов отправляется исследовать мир за пределами родины, громко распевая боевую песню. Дух, сметающий всё на своем пути. Мы адаптируем текст под наши реалии.
Этот текст определенно попал в точку для Фрона — только посмотрите, как засияли его глаза:
— Должен признать, такой ритм действительно заставляет кровь бурлить. Куда лучше тех приторных баллад.
Говоря это, Фрон, подражая напыщенным бардам, прижал левую руку к груди, а правую медленно воздел к небу, манерно завывая:
— О-о, Лидия, я твой единственный и неповторимый...
— Я не должен терять бдительности, но всё же полюбил его...
— Взгляд, устремленный на неё, кажется таким счастливым...
— Хватит, хватит! Замолчи, у меня сейчас голова расколется! — Козей тут же пресек его попытку продолжить сольный концерт.
— Это лишь один из стилей, есть еще несколько других. — Фрон выглядел так, будто его прервали на самом интересном месте. — Но всё же, тот вопль в начале... «А-а-а-а!» Хотя звучит странно, но это очень... как там это называется?
— Цепляет.
— Да, точно, цепляет. Так ты хочешь, чтобы Валант это спел?
— Именно. Раз уж он так здорово читает закадровый текст, пение для него будет парой пустяков.
Оба уставились на Валанта, который пытался стать как можно незаметнее. Принц перевел взгляд с одного на другого и сделал шаг назад:
— Нет, я... я... я не буду это петь.
— Валант, ну разок-то можно! — Фрон применил «Рывок», мгновенно схватил Валанта за руку и принялся её раскачивать. — Ну давай, ну давай, ну разок!
— Остальные слова всё равно никто не поймет, их нужно переписывать под мелодию, так что спеть можно только этот кусок. Не бойся, Валант, другие песни вполне обычные. А этот звук... на самом деле та группа ввела его в память об истоках музыки — о сиренах и русалках. Это такая имитация их крика, дань уважения, понимаешь?
— Правда? — В глазах Валанта всё еще читалось сомнение.
— Конечно, чистая правда.
— Ну ладно... Попробую. Только один раз, честно. — Маленький принц, кажется, принял это оправдание, попытался успокоиться и воскресил в памяти мотив: — А... а... Э-э, мне всё равно кажется, что выходит не очень.
— Давай! Мы верим в тебя! — Козей и Фрон подняли большие пальцы в знак поддержки.
— Хорошо, я... я постараюсь. — Валант глубоко вздохнул, изменил манеру звукоизвлечения и выдал довольно точное: — А-а-а-а! А-а-а-а!
Бам! Дверь распахнулась. На пороге стоял Гай. Его челюсть медленно перестала жевать, сэндвич с тихим шлепком упал на пол, после чего Гай молча закрыл дверь с той стороны.
Через полминуты Гай снова открыл дверь. Валант к тому времени уже стоял, оцепенев от стыда.
— Так... это... что сейчас было? Мне послышалось?
Спустя три минуты Гай, в голове которого уже вовсю крутилось навязчивое «А-а-а-а», присоединился к группе поддержки, утешающей Валанта.
Спустя несколько лет манера исполнения, названная «Сиренным пением», благодаря рассказам бардов распространится из герцогства Акманд по всему свету и достигнет подводного королевства русалок. Королева Посейдонии, восседая на коралловом троне, скажет:
— Значит, наши сородичи, что отделились от нас, снова что-то затеяли? Или кто-то из вас опять плавал к поверхности петь и издавал такие звуки? В конце концов, люди порой совершенно не отличают сирен от русалок.
— Расследование еще не завершено, — ответит стражница королевы, покачивая в воде прекрасным хвостом (у русалок под водой нет коленей, так что вместо поклонов они просто кивают). — Но эта странная манера пения довольно забавна. Мы могли бы спеть это куда красивее.
— Тогда пойте. Если это поют те несносные сирены, мы обязаны спеть лучше них.
— Слушаюсь, моя королева.
— Нужно говорить «Ваше Величество», я видела, что другие расы называют правителей именно так.
— Хорошо, Ваша Королева. Если дел больше нет, я пойду.
Когда стражница уплыла, Королева шлепнула своим хвостом, похожим на газовое платье, по коралловому трону и улеглась поудобнее.
Русалки — раса, полная любопытства к жизни других народов на поверхности. Раса, почитающая мир, почти не знающая врагов и не ведающая нужды в еде и крове. Раса, которая кажется немного наивной, но которую не так-то просто обмануть. Главное в их жизни — чувство легкости и расслабленности.
Так «Сиренное пение» и «Русалочье пение» замкнули цикл, и странный иномирный вопль, принесенный Козеем, по воле случая обрел вполне логичное объяснение.
Возвращаясь в настоящее: троица в комнате изо всех сил пыталась выманить Валанта из-под одеяла, в которое тот замотался с головой. Поняв, что уговоры не помогают, Козей взял гитару и исполнил отрывок из «Летнего Сосэки» — той самой мелодии, что одним ударом ноги распахивает двери в самое сердце лета.
Не нужно слов — одни лишь звуки музыки заставляли видеть прохладный ветерок в нежно-голубых тонах, поднимающиеся пузырьки воздуха, свет, пробивающийся сквозь толщу воды к стаям рыб, и апельсиновое море, в котором отражается небо в облаках. Лето может закончиться, но зной навсегда останется в синих сияющих ночах, полных звезд.
— Мы ведь просто выражаем чувства. Иногда они бурные и открытые, иногда — сдержанные и тихие, — Козей протянул руку Валанту. — Пой смело. Музыка именно такой и должна быть, а не однообразной копией чужих творений. Люди — тоже.
Так Валанта заманили в эту авантюру...
— Иногда мне чертовски любопытно, где ты наслушался столько чудесных мелодий, — Гай уже начал изучать чертежи ударной установки, набросанные Козеем. Было видно, что этот «ударный» инструмент его крайне заинтересовал.
— Когда путешествуешь по многим мирам, волей-неволей насмотришься на самых разных людей и события. И начинаешь ждать от каждого нового места чего-то особенного.

Комментарии

Загрузка...