Потому что люблю тебя, все остальные — соперники
В тот день после школы Лапша Быстрого Приготовления больше не пошел со мной, а Сюй Цзинцзин не пошла с Гао Чжанем — они отправились домой бок о бок. Из-за этого по классу снова стремительно пронесся вихрь сплетен: мол, я бросила Лапшу Быстрого Приготовления и вклинилась между Гао Чжанем и Сюй Цзинцзин; мол, Лапша Быстрого Приготовления при несчастье обрел счастье и сошелся с Сюй Цзинцзин; мол, они вдвоем объединились, чтобы дать мне и Гао Чжаню пощечину...
Сяо Бай и Цзя Яо без конца зудели у меня над ухом: «Учитель попал в лапы к демонам, старший соученик, спасай же его скорее!». Закинув ранец за спину, я смотрела на удаляющиеся силуэты двоих идущих рядом людей, и настроение мое упало ниже некуда, даже говорить не хотелось.
Тут как раз подошли Гао Чжань, Сюн Шуай и Дапэн.
Гао Чжань с улыбкой спросил меня:
— Мы с Сюн Шуаем и Дапэном собираемся в МакКафе делать уроки, не хотите пойти с нами?
Сяо Бай и Цзя Яо яростно закивали, но я покачала головой и ответила:
— Я сегодня что-то неважно себя чувствую, хочу пораньше домой. Давайте в следующий раз.
Сяо Бай и Цзя Яо недоверчиво уставились на меня — они никак не ожидали, что я снова откажу Гао Чжаню.
Сюн Шуай не выдержал и выпалил:
— Цзинцзин, ты меня что, на дух не переносишь? Или даже если тебя зовет Гао Чжань, стоит мне оказаться рядом, как тебе сразу расхочется идти?
Я бросила на Сюн Шуая взгляд и с улыбкой произнесла:
— С чего бы это?
Сюн Шуай возразил:
— А как же иначе? В прошлом семестре на баскетболе было то же самое, и сегодня тоже.
Гао Чжань внезапно придержал Сюн Шуая за руку и бросил на него предупреждающий взгляд, но у Сюн Шуая было озадаченное лицо.
— В прошлом семестре на баскетболе? — я почесала в затылке. — Да я в тот день вообще понятия не имела, что ты придешь. Если бы не твои расспросы на следующий день, и призраки бы не знали, что ты там был. Ты слишком много надумываешь. К тому же я сегодня правда плохо себя чувствую.
Сюн Шуай махнул рукой:
— Ладно! С учетом того, что к тебе заглянула тень отца Гамлета, поверю, что ты сегодня и впрямь устала.
Я закатила глаза и выпалила:
— Ах ты господи! Ты просто неисправим. Спорим, я пойду и пожалуюсь на тебя Полутора Юаням?
Гао Чжань поспешил сгладить углы и мягко улыбнулся:
— Ты же знаешь его замашки. Но если в следующий раз позовем, отговариваться больше не смей.
— Ладно, — кивнула я. — Автобус подошел, я побежала. Пока!
Попрощавшись со всеми, я запрыгнула в автобус. Всю дорогу вагон покачивало из стороны в сторону, а я смотрела сквозь стекло на проносящийся мимо поток машин, и в голове была абсолютная пустота. Зазевавшись, я проехала свою остановку, в спешке выскочила на следующей и, мысленно ругая себя на чем свет стоит, побрела обратно. Чтобы побыстрее добраться домой, я решила срезать путь и пошла по старому извилистому переулку: выйдя из него и повернув направо, я бы уже была на месте. Едва я приблизилась к выходу из переулка, кто-то сзади неожиданно хлопнул меня по плечу. Меня словно током ударило: от испуга я подскочила и с размаху врезалась в стоявший рядом фонарный столв, хорошо хоть рюкзак смягчил удар.
Я выпрямилась и обернулась — перед стоял никто иной, как Лапша Быстрого Приготовления. Видимо, испугавшись моей бурной реакции, он замер с вытянутой вперед левой рукой, а на его лице застыло крайнее изумление.
— Чего крадешься как привидение? — я успокаивала испуганно затрепетавшее сердечко, до смерти желая врезать ему под зад.
— Я тебя ждал.
Он наконец опустил руку, и выражение его лица вернулось к обычному.
Я уставилась на него:
— Ждал меня? После школы ты умотал с Сюй Цзинцзин, а теперь караулишь у моего дома? Эй, ты что, сказки рассказываешь?
Спровожав девчонку до дома и уже собираясь уйти, он еще имел наглость заявлять, будто специально меня ждал! Мой тон был настолько кислым, что от этого привкуса, казалось, я вот-вот заброжу.
— Я не провожал ее домой.
Он посмотрел на меня так, будто насквозь видел мои мысли.
— Да мне плевать, провожал ты ее или нет.
Я резко развернулась и пошла прочь.
Он цапнул меня за лямку рюкзака. Я изо всех сил рванулась вперед, но, сколько ни вкладывала энергии, осталась стоять на месте. Разъяренная, я оглянулась и приказала:
— Отпусти!
Он упрямо покачал головой.
— Чего тебе вообще надо?
— Экзамены давно закончились, и еще утром папа наказал передать, чтобы ты на выходных заглянула к нам пообедать. И Сяо Бая с Цзя Яо тоже прихватите, — уголки его губ чуть приподнялись. Прежде круглое лицо теперь осунулось и приобрело волевые черты, а чистая здоровая кожа казалась озаренной ослепительным сиянием. Раньше я замечала, что ресницы у него длиннее и гуще, чем у девчонок, а теперь в обрамлении темных, сияющих глаз они выглядели просто потрясающе. Неудивительно, что стоило ему немного похудеть, как он вскружил голову стольким девчонкам.
— Не пойду! — ответила я, даже не задумываясь.
— Если ты не придешь, папа с меня шкуру спустит, — в его голосе прозвучали капризные нотки, словно он кокетничал. Что за дела?
— Спустит шкуру, мне-то что? Чего ты Сюй Цзинцзин к себе на обед не зовешь? — брякнула я первое, что пришло в голову, и тут же пожалела о собственной бестактности.
Его сияющие темные глаза долгий взор устремили на меня, а затем уголки его рта изогнулись в улыбке:
— Сюй Цзинцзин, признавайся честно: ты не влюбилась в меня часом? Ревнуешь к Сюй Цзинцзин?
— Да ты рехнулся! — я попыталась заглушить собственную панику громким голосом и бросилась бежать.
Однако он насквозь видел мои намерения: протянув руку, он зацепил меня, притянул к себе и заключил в объятия, заломив мне шею, после чего шепнул на ухо с улыбкой:
— Цзинцзин, говори правду. Если ты и вправду в меня влюбилась, я ни за что не стану над тобой смеяться.
— Смеяться над твоей башкой! Псих ненормальный, отпусти! — я отчаянно забивалась, но вырваться не получалось — силища у него была огромная.
— Скажешь правду — отпущу, — хохотал он.
— Кан Цзявэй, предупреждаю, немедленно отпусти, а то я пожалуюсь Дяде Кану, и он тебе задаст!
— Папа обеими руками и ногами за будет, давай выкладывай правду!
— Самим собой выкладывай!
Не в силах совладать с его бесстыдными домогательствами, я измыслила единственный выход: изо всей мочи наступила ему на ногу. Но мои кеды на толстой подошве словно утонули в слое ваты — он даже не шелохнулся, продолжая заливисто смеяться. В конце концов он попросту подхватил меня на руки и закружил на месте, будто играя.
— А! А! А! Псих, а ну поставь меня! — завизжала я.
Как назло, мимо проходила пожилая женщина. Увернуться мы не успели, и я нечаянно заехала ей ногой по плечу, отчего та налетела на стену. Сумка с покупками выпала из ее рук, и содержимое рассыпалось по земле.
Лапша Быстрого Приготовления наконец разжал руки, и я тут же бросилась к ней с извинениями:
— Тетенька, простите ради бога, я не специально! Вы в порядке?
Присев на корточки, я уже собиралась собрать ее вещи, но женщина брезгливо оттолкнула мою руку:
— Не надо! Я еще не калека!
Окинув меня взглядом и заметив школьную форму, она принялась ворчать:
— Ишь нынешняя молодежь пошла, совсем стыд потеряли! Такие сопливые, а уже зажимаются средь бела дня на глазах у честного народа, никакого смущения, просто глаза режет!
Мое лицо мгновенно запылало от стыда. Солнце уже садилось, какое же это средь бела дня! Мне вдруг отчаянно захотелось отвесить себе затрещину — дело же совсем не во времени суток, а в том, что мы вообще ни с кем не встречаемся!
Лапша Быстрого Приготовления тем временем молча поднял скатившиеся в сторону яблоки и протянул их женщине:
— Тетенька, простите! Мы не со зла. Эти яблоки, наверное, помялись, я куплю вам другие.
С этими словами он достал из кошелька сто юаней.
Женщина взяла яблоки, долго разглядывала парня, но сторублевую купюру брать не стала — ее гнев заметно поутих.
— Ладно-ладно! Невелика ценность!
Лапша Быстрого Приготовления ответил:
— Спасибо, тетенька. И еще раз простите!
Уходя, женщина не преминула бросить на меня испепеляющий взгляд, но стоило ей перевести глаза на Лапшу Быстрого Приготовления, как ее лицо расплылось в улыбке:
— Идите после школы сразу домой, не болтайтесь на улице, домашние ведь волнуются.
— Хорошо. До свидания, тетя!
Парень вежливо проводил ее взглядом.
Едва фигура женщины скрылась за углом переулка, он, словно ничего и не произошло, вновь привычным и непринужденным жестом приобнял меня за плечи:
— Пошли, провожу домой.
Я чуть не захлебнулась собственной желчью. С презрением сбросив его руку, я бросила:
— Ты! С сегодняшнего дня держись от меня подальше!
— Почему? — он невинно хлопал глазами.
— Без почему. Просто видеть тебя не хочу.
Иди к своей Сюй Цзинцзин!
— Так ты придешь в выходные к нам на обед?
Я закатила глаза. Разве всё, что я только что наговорила, было пустым звуком? Не желая больше с ним возиться, я посильнее затянула лямки рюкзака и зашагала к выходу из переулка.
Он семенил позади, осторожно приговаривая:
— Ты всё еще злишься на меня? На самом деле мы с Сюй Цзинцзин...
Обернувшись, я наотмашь оборвала его:
— То, что между вами происходит, мне знать неинтересно. И объясняться со мной не нужно.
Он умолк. Сияющая, словно солнце, улыбка исчезла без следа, будто затянутая тучами. Его лицо вмиг помрачнело, а нахмуренные брови выражали такую боль, будто ему нанесли тяжелейшее ранение.
При виде его страдальческого лица мое сердце сжалось, кольнув острой иголочкой, но стоило вспомнить, как он вытирал слезы Сюй Цзинцзин, как внутри снова взметнулось пламя незаслуженной обиды.
Проигнорировав его, я сердито зашагала к воротам жилого комплекса. Больше шагов за спиной не слышалось, и я сбавила темп, но сзади по-прежнему было тихо. Не удержавшись, я обернулась и увидела, что он чертовски привлекательно стоит у входа в переулок и улыбается мне.
Я зыркнула на него и резко отвернулась.
В следующую секунду сзади донесся его радостный голос:
— Цзинцзин, не забудь в субботу прийти к нам на обед! Если не придешь, я заставлю папу самого тебе звонить.
Отвечать я не стала и медленно вошла в ворота жилого комплекса, однако уголки губ сами собой поползли вверх, а настроение взлетело птицей — домой я уже вприпрыжку бежала.
Я из тех людей, у которых показное упрямство длится ровно две секунды. По определению Сяо Бая, я — та самая вредина, которая говорит языком одно, а телом выдает совсем другое. Наступили выходные, и я тут же приволокла за собой Сяо Бая и Цзя Яо на обед к Лапше Быстрого Приготовления. Для них это был первый визит после зачисления в ученики, и они, точно так же как я в свое время, с восторгом озирались по сторонам, восхищаясь всем подряд и наперебой расхваливая Папу Кана.
Папа Кан был необыкновенно рад. Он наготовил целый стол угощений, приговаривая, что дома уже давно не было так шумно — обычно они жили вдвоем с сыном.
Я давно задавалась вопросом: почему человек столь одаренный, как Папа Кан, ведет себя до того скромно и чурается всякой борьбы за первенство?
Лапша Быстрого Приготовления рассказывал мне: будь то ранняя отделка помещений или поздний дизайн интерьеров, его отец всегда думал о выгоде клиента, стараясь сэкономить ему деньги и материалы. Естественно, фирма на этом ничего не зарабатывала, и услуги такого сотрудника переставали ценить. Когда он открыл собственную студию, большинство заказов шло от старых клиентов — заработки были небольшими, а хлопот невпроворот. Примерно по этой же причине его мать, Лю Юньхуа, не выдержала подобной жизни, ушла от отца, выскочила замуж за собственного начальника и устремилась по широкой дороге к богатству.
Выходило, что все те деньги Лапши Быстрого Приготовления, которые казались мне неисчерпаемыми, на самом деле давала его обеспеченная мать. Иногда ему до жути хотелось отказаться от ее подачек, но стоило вспомнить, как тяжело отцу содержать семью и растить его в одиночку, как у него пропадала всякая охота снова просить у родителя денег. Мучиться угрызениями совести он не хотел, поэтому бессовестно клянчил деньги у матери — сколько дадут, столько и брал, а потом со спокойной душой спускал их на ветер.
Услышав столь железобетонное оправдание, я разинула рот так, что туда спокойно поместилось бы страусиное яйцо. С каких это пор столь извращенные жизненные ценности стали казаться мне правильными? А мне нравилось! Конечно, благородный муж добывает богатство честным путем, но эта напускная чистокровная гордыня — штука донельзя лицемерная.
Впрочем, сколько бы этот дурачок ни транжирил деньги, траты ограничивались покупкой книг да учебных принадлежностей, а самым расточительным его поступком было угостить меня какой-нибудь вкусняшкой.
Я заявляла ему, что мое появление на свет — важнейшая веха в создании его идеальной жизни. Наглости у меня хватало верить, что даже сам Небожитель растроган моей искренностью.
После обеда мы втроем помогли убрать со стола, а дальше делать было нечего. Лапша Быстрого Приготовления единолично взял на себя мытье посуды, категорически отказавшись от нашей помощи, и мне ничего не оставалось, как добровольно вызвасться повозиться с цветами и травами в небольшом палисаднике. Сяо Бай и Цзя Яо, поглаживая набитые животы, растянулись в плетеных креслах-качалках, наслаждаясь теплым полуденным солнцем.
Я подошла к умывальнику, наполняя водой лейку, как вдруг в поле зрениямелькнула какая-то фигура. Инстинктивно подняв голову, я через оконное стекло заметила Папу Кана: с нахмуренными бровями и прижатой к животу рукой он направлялся в спальню. Присев на корзикорчки, он принялся шарить в тумбочке под рабочим столом. Вскоре он извлек несколько коробочек с лекарствами, выдавил таблетки и проглотил их разом. Вид у него был болезненный, а рука, державшая стакан с водой, слегка подрагивала.
Вода перелилась через край лейки и залила мне руки. Брызнув во все стороны, она заставила меня опомниться: я поспешно перекрыла кран, бросила лейку и вошла в дом.
— Дядя Кан, вам нездоровится? — заботливо поинтересовалась я.
Услышав мой голос, Папа Кан едва не поперхнулся водой. Встревоженно запихнув лекарства обратно в тумбочку под столом, он выдавил:
— Пустяки, старая болячка — суставы ломит.
— Но на суставы это совсем не похоже, Дядя Кан. И лицо у вас вон какое бледное. Вы точно в порядке?
Лицо его и впрямь было белым как полотно, сведенные брови выдавали страшную муку, а ладонь по-прежнему прижималась к желудку. Боль в суставах... с чего бы тогда всё время держаться за живот?
Папа Кан натянул на лицо улыбку:
— Ничего страшного, говорю же, старая хворь. Чуть погода сырая — сразу прихватывает, да еще и ишиас в придачу, спину не разогнуть.
Наверное, дело и впрямь в отраженных болях — сама-то я понятия не имела, как именно болят суставы.
Полунадеясь-полусомневаясь, я спросила:
— А Цзявэй знает про этот ваш недуг?
— Знает. Стоит ему застать меня в таком виде, он начинает зудеть точь-в-точь как ты, всё в больницу меня тащит.
— Он ведь о вас заботится.
Папа Кан вдруг посмотрел на меня со странным смыслом в глазах:
— Да уж, он обо мне вечно заботится, потому-то и раскормился до такого состояния. Хорошо хоть ты появилась, и он снова похудал.
— Судя по вашим словам, Цзявэй растолстел не просто так?
— Именно. В детстве он был худым-предхудым, я даже боялся, что его тайфуном унесет. А потом мы с его матерью развелись. Чтобы не ехать с ней, он начал жрать как не в себя — ел и ел, пока не превратился в огромного толстяка. Он же знал, что его мать помешана на красоте, и ей будет стыдно таскать за собой такого уродливо полного ребенка. Вот она от него и отказалась, прекратив борьбу за опеку.
Рассказ Папы Кана поверг меня в шок. Впервые в жизни я слышала, чтобы кто-то раскармливал себя до ожирения из стольких соображений. Впрочем, этот его поступок был точной копией привычки выпрашивать у матери деньги — против такого аргумента и возразить-то было нечего.
— Сдается мне, у него просто уникальный характер. И идей в голове вагон.
— Иметь идеи — это хорошо, но он слишком молоденек, зачастую не думает о последствиях, а цена ошибок слишком высока, — вздохнул Папа Кан.
— Дядя Кан, вам не о чем беспокоиться. Мне кажется, Цзявэй очень дисциплинированный парень, он прекрасно понимает, чего хочет от будущего.
Папа Кан перевел взгляд на кухню, где хлопотал Лапша Быстрого Приготовления, и в его глазах промелькнула тоска. Вдруг он снова поморщился, словно превозмогая жуткую боль где-то внутри, но, испугавшись, что я замечу неладное, поспешно произнес:
— Иди-ка доделывай свои дела с цветами. Меня тут соседи просили заглянуть в ванную, помочь с ремонтом, я сперва к ним сбегаю.
— Дядя Кан, вы уверены, что с вами всё хорошо? — с тревожным нажимом переспросила я.
— Всё в порядке, иди давай, — он отмахнулся.
— Ладно, я пойду цветы поливать, если что — зовите!
Больше не раздумывая, я выскочила на улицу и продолжила возиться с растениями. Едва закончив с палисадником и собираясь присесть на солнышке рядом с Сяо Баем и Цзя Яо, как из дома донесся звук, который я меньше всего хотела услышать.
Увидев Сюй Цзинцзин, Сяо Бай и Цзя Яо издали странный вопль и одновременно подскочили с кресел.
При виде меня улыбка на лице Сюй Цзинцзин тут же застыла.
Я уже даже не знала, как охарактеризовать эту нашу кармическую связь с Сюй Цзинцзин.
— Ой, Сюй Цзинцзин, какое совпадение! — с тех пор как я отбрила ее в темноте, я больше не была той тряпкой, что держала все эмоции в себе. — Ой? А где же сегодня твоя хвостик Вэй Сюэ?
Она стояла на пороге, уставившись на меня взглядом острым, как клинок. Если бы взглядом и впрямь можно было убить, меня бы уже искромсали на тысячу кусочков. Проигнорировав мой вопрос, она ядовито бросила:
— А ты чего не у Гао Чжаня? Тебе ведь полагалось быть у него.
— С какой стати мне идти к Гао Чжаню? Странные у тебя вопросы.
Она подошла ближе и процедила так, чтобы слышно было только нам двоим:
— Ты ведь из кожи вон лезла, разрушая мои отношения с Гао Чжанем, только чтобы закадрить его самого, верно? А теперь, когда уже охмурила его, приперлась сюда, к Цзявэю. Если слухи разойдутся, люди скажут, что ты сидишь на двух стульях.
— Если ты сама не разнесешь весть по всему белу свету, кто станет языком трепать? Разве что от нечего делать решишь растрепать всё на каждом углу.
Мой отповедь заставила ее на миг онеметь. Широко распахнув красивые глаза, она, казалось, мысленно метала в меня молнии. В прошлый раз в темноте, даже будучи разоблаченной, она все еще носила свою толстую маску фальши, но стоило Гао Чжаню увести меня за руку, как эта маска, которую она безупречно носила семнадцать-восемнадцать лет, наконец рухнула под ударом меткой стрелы.
В этот момент появился Лапша Быстрого Приготовления с двумя книгами в руках:
— Сюй Цзинцзин, материалы, которые ты просила...
Увидев нас стоящими нос к носу, он на полуслове замер с открытым ртом.
Услышав его голос, Сюй Цзинцзин мгновенно сменила выражение лица, развернулась и забрала стопку:
— Знания я о том, что у тебя гости, не стала бы беспокоить, мне на самом деле не к спеху.
Лицо ее сияло улыбкой, а голос звучал сладко и мягко — ни дать ни взять, только что мы не глотали друг другу глотки. Поистине талант к раздвоению личности высшей пробы!
— Ничего страшного, никаких хлопот. Я провож... — Лапша Быстрого Приготовления уже собирался предложить проводить ее.
Но Сюй Цзинцзин бесцеремонно перебила его:
— Кстати, вчера я застряла на одной задачке, объясни мне ее, пожалуйста.
Сдвинув брови, Лапша Быстрого Приготовления бросил на меня виноватый взгляд.
Она продолжала:
— Цзявэй, раз уж ты взял их троих в ученики, неужели тебе трудно прихватить еще одну? Я знаю, что глупее Цзинцзин, но обещаю очень стараться.
Вот это поворот! Глупее меня? Интересно, кто с малых лет давил меня терминами умницы-красавицы?
Сяо Бай и Цзя Яо принялись яростно строить мне глаза, призывая остановить Лапшу Быстрого Приготовления, но я лишь бессильно закатила глаза. В конце концов, собирается он набирать учеников или нет — мне-то какое дело?
Цзя Яо презрительно зыркнула на меня, а затем выдала Сюй Цзинцзин:
— В Путешествии на Запад за сутрами шли всего четверо учеников, а если появляется кто-то пятый — это чистокровный демон.
Сюй Цзинцзин не осталась в долгу:
— С чего это четверо? А как же Белый Дракон?
Сяо Бай не выдержал и выругался:
— Черт побери!
И такое прокатывало?
Что ж, на каждую хитрую гайку найдется свой болт с резьбой — на сей раз я была вынуждена признать поражение: Сюй Цзинцзин победила!
Я онемело посмотрела на перегораживающую проход Сюй Цзинцзин и, с трудом сдерживая смех, произнесла:
— Извините, подвиньтесь, пожалуйста.
Послушно отступив на шаг назад, Сюй Цзинцзин пропустила меня в дом. Следом протиснулись Сяо Бай и Цзя Яо, причем каждый из них при проходе мимо нее постарался задеть ее плечом.
Лапша Быстрого Приготовления окликнул меня:
— Цзинцзин, ты куда?
Глянув на экран телефона, я ответила:
— Нам втроем еще кое-куда надо, так что мы пойдем. А ты развлекай свою... Белую Лошадь.
Папа Кан так и не появился, попрощаться с ним не удалось, и мы втроем подхватили рюкзаки. Лапша Быстрого Приготовления провожал нас до самых ворот, несколько раз пытаясь заговорить, но я намеренно перебивала его, болтая с Сяо Баем и Цзя Яо.
Стоило нам выйти за порог, как Сяо Бай и Цзя Яо набросились на меня с упреками:
— Чего ты взъелась на Сюй Цзинцзин? Почему не отбила учителя?
Я протянула с ленцой:
— Эх вы, ничего-то вы не понимаете.
— Тряпка!
— Бездарность!
Выдав по очереди эти характеристики, они взялись под ручки и ушли, оставив меня одну.
Я воззрилась на небо под углом в сорок пять градусов. Яркие солнечные лучи заставили меня сощуриться, а когда я открыла глаза, от света резь в уголках глаз вызвала легкие слезы.
Сяо Бай и Цзя Яо не знали, что когда-то я дала кое-кому обещание никому не рассказывать о его тайной страсти к Сюй Цзинцзин.
А я, Сюй Цзинцзин, всегда славилась тем, что держу слово.
Глубоко вздохнув, я уже собралась уходить, как вдруг меня догнал Лапша Быстрого Приготовления:
— Цзинцзин!
Я обернулась и посмотрела на него.
— Цзинцзин, Сюй Цзинцзин заходила только за материалами для учебы за рубежом, она собирается уезжать, — оправдывался он.
Я молчала. В этот момент мой телефон ожил — на экране высветился вызов от Гао Чжаня. Глядя на эти два имени, я растерялась, а Лапша Быстрого Приготовления успел заметить входящий звонок. Поддавшись какому-то странному порыву, я ответила:
— Алло?
Голос Гао Чжаня произнес:
— Мы с Сюн Шуаем и Дапэном сегодня играем матч, придешь посмотреть?
— Ой, ладно, а во сколько?
— В семь. На старом месте.
— На старом месте... — я замялась. Под старым местом мы оба подразумевали ту баскетбольную площадку, куда он приводил меня в прошлый раз. — Поняла, тогда до встречи в семь.
Я сбросила вызов.
Лицо Лапши Быстрого Приготовления помрачнело:
— Ты последнее время слишком близко общаешься с Гао Чжанем.
— А вы с Сюй Цзинцзин разве нет?
— Между мной и ею всё совсем не так, как ты думаешь.
Знакомая фраза. Не так давно звонивший мне парень говорил то же самое слово в слово. Похоже, все парни используют эту формулировку, чтобы объясниться.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...