При массированном форсированном диурезе велик риск электролитных нарушений, особенно гипокалиемии. Помимо огромных объемов жидкости и мочегонных, Сюй Южун потребовала от персонала ОИТ брать кровь на анализ каждые полчаса. Любое падение уровня калия должно было купироваться немедленно.
Закончив с назначениями, врачи решили проверить остальных пациентов. Лин Лань уже пришла в себя и с помощью сиделки пыталась пить рисовый отвар. Дождавшись, когда помощница отойдет, Лиэнь впервые заговорил с пациенткой.
— Здравствуйте, я Сунь Лиэнь, — он ободряюще улыбнулся. — Как вы себя чувствуете? Понимаете, где находитесь? Помните, что произошло?
— Кажется, это больница... — Лин Лань с трудом повернула голову, оглядывая аппаратуру. — Всё болит... особенно нога. Очень больно.
— М-м-м... — Лиэнь изучил карту обезболивания. — Я попрошу врачей скорректировать дозу анальгетиков. Вы помните саму аварию?
— Смутно... Я была за рулем, и вдруг машину повело... — Она резко распахнула глаза: — Я была не одна! Мой муж! Он был со мной!
Давление Лин Лань на мониторе поползло вверх. Лиэнь поспешил успокоить её:
— Тише, не волнуйтесь! С вашим мужем всё в порядке. Он тоже в больнице, пострадал гораздо меньше вас. Его жизни ничего не угрожает.
Лин Лань немного обмякла.
— Всё из-за меня... — прошептала она с горечью. — Не надо было садиться за руль в такой холод...
Её самобичевание было напрасным. ГИБДД уже установило: причиной аварии стал перегруженный фургон на встречке, который потерял управление и вылетел на её полосу. Лин Лань не была виновата ни в чем.
Лиэнь принялся мягко убеждать её в этом. Эмоции пациента — важнейший фактор выздоровления. Гнев и стресс задирают давление, апатия мешает регенерации. «Излечивать иногда, облегчать часто, утешать всегда» — эта надпись на могиле Эдварда Трюдо лучше всего описывала работу врача.
Состояние Лин Лань было еще нестабильным, и обсуждать с ней вопрос об операции по удалению яичка (крипторхизм) сейчас было бы верхом безрассудства. Любое потрясение на фоне гипертонии могло привести к кровоизлиянию в мозг — и тогда даже ювелирно пришитый лоскут на ноге её бы не спас. Утешив пациентку, Лиэнь и Сюй Южун вышли из бокса.
«Ароматный шашлычок~ ты пробовал его~» — запел телефон в кармане Лиэня. Сюй Южун, впервые услышав этот рингтон, не смогла сдержать улыбки.
Звонил Лю Танчунь. Его голос звучал как-то странно:
— Лиэнь, ты где?
— Директор Лю, мы с доктором Сюй у выхода из ОИТ. Только что подтвердили диагноз Гао Яню...
Но директор перебил его:
— Живо в реанимацию. — И бросил трубку.
— Директор Лю? — удивилась Сюй Южун. — Что случилось?
Лиэнь озадаченно посмотрел на экран:
— Не знаю... Надеюсь, он не решил, что мы прохлаждаемся.
А Лю Танчунь был в тяжелейшем расположении духа. Он стоял у кровати Чжоу Сюфан, и в его глазах читалась боль.
Десять минут назад мониторы старушки зашлись в истошном крике. Лю Танчунь, обходивший зал, первым оказался рядом. Сатурация Чжоу Сюфан рухнула до 80% и продолжала падать.
Врачи бросились к ней, но Ли Пин — то самое «плакса» — встала на их пути, раскинув руки.
— Учитель Чжоу запретила реанимацию! — кричала она, загораживая кровать как наседка цыпленка. — Она подписала бумаги! Вы не имеете права!
Врачи замерли в нерешительности. Лю Танчунь молчал долгую минуту, а затем резким жестом велел всем отойти.
— Я просто скорректирую подачу кислорода, — выдавил он, глядя на Ли Пин. Его улыбка была страшнее любого плача. Чжоу Сюфан страдала коронарной болезнью, и этот внезапный обвал сатурации кричал о легочной эмболии (ТЭЛА). Но он должен был стоять и смотреть, как она уходит, не смея вмешаться.
Как он мог быть спокоен?
Старушка дышала чистым кислородом, но сатурация замерла на 70%. Такая гипоксия означала, что через считанные минуты мозг погибнет.
— По протоколу, ТЭЛА требует экстренных мер! — Лю Танчунь предпринял последнюю отчаянную попытку убедить Ли Пин. — Даже если она подписала отказ от реанимации, я обязан провести терапию! — Он старался говорить убедительно. — Посмотри на её врача — Лиэнь только начал стажировку. Если случится проверка, он не вынесет ответственности за неоказание помощи!
Говоря это, он набрал номер Лиэня и велел ему немедленно явиться, после чего сбросил вызов.
Ли Пин задрожала и медленно отступила. Лю Танчунь, прикинув вес пациентки, крикнул ассистентам:
— Низкомолекулярный гепарин, шесть тысяч единиц! Живо!
Сам он наклонился и приподнял изголовье кровати. Когда угол достиг тридцати градусов, он взял шприц, обработал кожу на животе старушки и медленно ввел препарат.
В реанимации воцарилась гробовая тишина. Все — и врачи, и заплаканная Ли Пин — не отрывали глаз от монитора.
81%... 81%... Всё еще 81%. Прошло три минуты, но цифра не двигалась.
Сунь Лиэнь и Сюй Южун ворвались в зал, запыхавшиеся от бега. Пройдя пару шагов, они замерли — тишина была неестественной. Толпа врачей у поста смотрела на один-единственный экран.
Лиэнь перевел взгляд на кровать Чжоу Сюфан и непроизвольно прикрыл рот рукой. Над головой «Великого Учителя» беззвучно парила строка:
---
【Чжоу Сюфан, женщина, 88 лет. Окклюзия основного ствола легочной артерии 90%, смерть мозга】
---

Комментарии

Загрузка...