— Мы действительно поедем на обычном автобусе? — Лю Молань с сомнением оглядела бурлящее человеческое море на автовокзале, а затем перевела взгляд на Цинь Яна, сжимавшего в руке дорожную сумку. На душе у нее было неспокойно: единственная рабочая «Ауди» снова застряла в сервисе, а искать замену в предпраздничной суете было уже поздно. Вид переполненного автовокзала, забитого людьми перед наступающим Новым годом, внушал ей почти суеверный трепет – за всю свою жизнь она ни разу не пользовалась общественным транспортом.
— Мы действительно поедем на обычном автобусе? — Лю Молань с сомнением оглядела бурлящее человеческое море на автовокзале, а затем перевела взгляд на Цинь Яна, сжимавшего в руке дорожную сумку. На душе у нее было неспокойно: единственная рабочая «Ауди» снова застряла в сервисе, а искать замену в предпраздничной суете было уже поздно. Вид переполненного автовокзала, забитого людьми перед наступающим Новым годом, внушал ей почти суеверный трепет – за всю свою жизнь она ни разу не пользовалась общественным транспортом.
Цинь Ян и сам едва сдерживал ярость. Этот проклятый Го Цзиньтао ухитрился угробить машину сразу после его ухода. Лю Молань не знала нужды в средствах, но покупать новый автомобиль прямо сейчас было не с руки. Он надеялся перехватить транспорт у Цао Луна, но этот паршивец Цзи Леху посреди ночи угнал весь автопарк. Выбора не осталось – только рейсовый автобус.
Цинь Ян и сам едва сдерживал ярость. Этот проклятый Го Цзиньтао ухитрился угробить машину сразу после его ухода. Лю Молань не знала нужды в средствах, но покупать новый автомобиль прямо сейчас было не с руки. Он надеялся перехватить транспорт у Цао Луна, но этот паршивец Цзи Леху посреди ночи угнал весь автопарк. Выбора не осталось – только рейсовый автобус.
— Придется, — осторожно взглянул на спутницу Цинь Ян, молясь, чтобы его нелепая ложь не вызвала подозрений. — Воры нынче совсем обнаглели: умудрились за ночь скрутить все колеса подчистую.
— Придется, — осторожно взглянул на спутницу Цинь Ян, молясь, чтобы его нелепая ложь не вызвала подозрений. — Воры нынче совсем обнаглели: умудрились за ночь скрутить все колеса подчистую.
— Может, лучше на такси? — Предложила она, указывая на стройные ряды машин у вокзала.
— Может, лучше на такси? — Предложила она, указывая на стройные ряды машин у вокзала.
— Можно и так, — пожал плечами Цинь Ян, — но автобус обойдется куда дешевле.
— Можно и так, — пожал плечами Цинь Ян, — но автобус обойдется куда дешевле.
— Ладно, пусть будет по-твоему, — Лю Молань не видела особой разницы, поэтому просто кивнула.
— Ладно, пусть будет по-твоему, — Лю Молань не видела особой разницы, поэтому просто кивнула.
Щелкнув пальцами, парень бросился в гущу толпы и, приложив нечеловеческие усилия, буквально прорубил себе путь к кассам. Когда они, наконец, протиснулись в салон с двумя билетами до города Рек и Морей, Молань смогла перевести дух.
Щелкнув пальцами, парень бросился в гущу толпы и, приложив нечеловеческие усилия, буквально прорубил себе путь к кассам. Когда они, наконец, протиснулись в салон с двумя билетами до города Рек и Морей, Молань смогла перевести дух.
— Начинаю подозревать, что вчера ты снова взялся за старое, — вздохнула она. — Моя машина в твоих руках уже в третий раз отправляется в ремонт.
— Начинаю подозревать, что вчера ты снова взялся за старое, — вздохнула она. — Моя машина в твоих руках уже в третий раз отправляется в ремонт.
— Виноват, каюсь, — неловко почесал затылок Цинь Ян. — Но я тут ни при чем, честное слово. Зачем мне нарочно портить технику? Потерпи немного, через три часа будем на месте.
— Виноват, каюсь, — неловко почесал затылок Цинь Ян. — Но я тут ни при чем, честное слово. Зачем мне нарочно портить технику? Потерпи немного, через три часа будем на месте.
— Какой уж тут отдых, — покачала головой девушка. — Го Цзиньтао утром внезапно уволился и исчез в неизвестном направлении. Характер у него был скверный, но работать он умел. Такой внезапный уход – огромный удар по команде, особенно сейчас. Где мне в такие сжатые сроки найти опытного менеджера?
— Какой уж тут отдых, — покачала головой девушка. — Го Цзиньтао утром внезапно уволился и исчез в неизвестном направлении. Характер у него был скверный, но работать он умел. Такой внезапный уход – огромный удар по команде, особенно сейчас. Где мне в такие сжатые сроки найти опытного менеджера?
— Тао Цайцзе вполне справится, она очень исполнительная, — вовремя вставил слово Цинь Ян.
— Тао Цайцзе вполне справится, она очень исполнительная, — вовремя вставил слово Цинь Ян.
— Это ты сейчас так пытаешься продвинуть «своих»? — Лукаво прищурилась Молань.
— Это ты сейчас так пытаешься продвинуть «своих»? — Лукаво прищурилась Молань.
— Я лишь предлагаю достойного кандидата, невзирая на личные связи, — с напускной серьезностью ответил он.
— Я лишь предлагаю достойного кандидата, невзирая на личные связи, — с напускной серьезностью ответил он.
— Я подумаю. Способности Тао Цайцзе не вызывают сомнений, но я боюсь, что она не знакома со всеми тонкостями управления. Сейчас мы осваиваем новый рынок, и любая ошибка в работе команды недопустима. Ладно, что я тебе жалуюсь – ты всё равно не решишь мои проблемы. В следующий раз просто постарайся не добавлять мне хлопот, и я буду счастлива. До сих пор не пойму, о чем я думала, когда нанимала тебя водителем.
— Я подумаю. Способности Тао Цайцзе не вызывают сомнений, но я боюсь, что она не знакома со всеми тонкостями управления. Сейчас мы осваиваем новый рынок, и любая ошибка в работе команды недопустима. Ладно, что я тебе жалуюсь – ты всё равно не решишь мои проблемы. В следующий раз просто постарайся не добавлять мне хлопот, и я буду счастлива. До сих пор не пойму, о чем я думала, когда нанимала тебя водителем.
Цинь Ян лишь усмехнулся в ответ на её ворчание. В последнее время эта женщина менялась на глазах: в их общении всё меньше оставалось от субординации «начальник – подчиненный», уступая место чему-то похожему на искреннюю дружбу. Ему это нравилось. Когда автобус тронулся, Молань углубилась в изучение документов, подготовленных для поездки в город Рек и Морей, а Цинь Ян, потянувшись, устроился поудобнее и провалился в сон. После бурной ночи, проведенной в попытках утешить Тао Цайцзе и Чэн Сяомэй, ему отчаянно требовался отдых.
Цинь Ян лишь усмехнулся в ответ на её ворчание. В последнее время эта женщина менялась на глазах: в их общении всё меньше оставалось от субординации «начальник – подчиненный», уступая место чему-то похожему на искреннюю дружбу. Ему это нравилось. Когда автобус тронулся, Молань углубилась в изучение документов, подготовленных для поездки в город Рек и Морей, а Цинь Ян, потянувшись, устроился поудобнее и провалился в сон. После бурной ночи, проведенной в попытках утешить Тао Цайцзе и Чэн Сяомэй, ему отчаянно требовался отдых.
Увлекшись чтением, Лю Молань внезапно почувствовала тяжесть на плече. Вздрогнув, она повернула голову и увидела спящего парня, который бесцеремонно использовал её плечо в качестве подушки. Она не знала, злиться ей или смеяться: обычно девушки засыпают на мужском плече, а тут всё вышло наоборот. «И ведь я его босс! – ...промелькнуло в голове. – ...Мало того, что этот оболтус затащил меня в этот автобус, так я еще и согласилась. Что со мной происходит?»
Увлекшись чтением, Лю Молань внезапно почувствовала тяжесть на плече. Вздрогнув, она повернула голову и увидела спящего парня, который бесцеремонно использовал её плечо в качестве подушки. Она не знала, злиться ей или смеяться: обычно девушки засыпают на мужском плече, а тут всё вышло наоборот. «И ведь я его босс! – ...промелькнуло в голове. – ...Мало того, что этот оболтус затащил меня в этот автобус, так я еще и согласилась. Что со мной происходит?»
Однако воспоминание о том, как Цинь Ян, рискуя собой, закрывал её от опасности, смягчило её сердце. Всю жизнь она гордилась своей независимостью и самостоятельностью, привыкнув полагаться только на себя за годы жизни за границей, но в тот миг она впервые почувствовала себя в абсолютной безопасности. Это ощущение защищенности вызывало у нее странное привыкание. За те неполные полмесяца, что они были знакомы, место Цинь Яна в её жизни неуловимо изменилось, и сейчас она сама не смогла бы точно определить его статус. Осторожно отложив документы и глядя на спящего парня, который сейчас напоминал ребенка, она невольно улыбнулась и накрыла его ладонь своей. Пассажиры на соседних креслах провожали эту пару завистливыми взглядами.
Однако воспоминание о том, как Цинь Ян, рискуя собой, закрывал её от опасности, смягчило её сердце. Всю жизнь она гордилась своей независимостью и самостоятельностью, привыкнув полагаться только на себя за годы жизни за границей, но в тот миг она впервые почувствовала себя в абсолютной безопасности. Это ощущение защищенности вызывало у нее странное привыкание. За те неполные полмесяца, что они были знакомы, место Цинь Яна в её жизни неуловимо изменилось, и сейчас она сама не смогла бы точно определить его статус. Осторожно отложив документы и глядя на спящего парня, который сейчас напоминал ребенка, она невольно улыбнулась и накрыла его ладонь своей. Пассажиры на соседних креслах провожали эту пару завистливыми взглядами.
Спустя какое-то время шум и суета в салоне заставили Цинь Яна очнуться. Первое, что он увидел, были внимательные глаза Молань, находившиеся совсем близко. Осознав, что его правая рука сжимает нежную женскую ладонь, он вздрогнул и поспешно отстранился.
Спустя какое-то время шум и суета в салоне заставили Цинь Яна очнуться. Первое, что он увидел, были внимательные глаза Молань, находившиеся совсем близко. Осознав, что его правая рука сжимает нежную женскую ладонь, он вздрогнул и поспешно отстранился.
— Прости, — смущенно пробормотал он, зарываясь пальцами в волосы. — Заснул... это вышло машинально.
— Прости, — смущенно пробормотал он, зарываясь пальцами в волосы. — Заснул... это вышло машинально.
— Пойдем уже, — ответила Молань, пряча заалевшие щеки. — На улице холодно, сразу возьмем такси до отеля, чтобы не простудиться.
— Пойдем уже, — ответила Молань, пряча заалевшие щеки. — На улице холодно, сразу возьмем такси до отеля, чтобы не простудиться.
Выйдя на свежий воздух, Цинь Ян с наслаждением потянулся. Тело затекло после неудобного сиденья, но морозный воздух города Рек и Морей мгновенно привел его в чувство.
Выйдя на свежий воздух, Цинь Ян с наслаждением потянулся. Тело затекло после неудобного сиденья, но морозный воздух города Рек и Морей мгновенно привел его в чувство.
— Цинь Ян, ты ведь местный? Можешь навестить родных, я даю тебе выходной, — тихо сказала девушка.
— Цинь Ян, ты ведь местный? Можешь навестить родных, я даю тебе выходной, — тихо сказала девушка.
— Дома никого нет, так что идти некуда, — отмахнулся он. — Пойдем. Считай, что ты на моей территории. В обед отведу тебя в одно место – здесь готовят лучшие деликатесы. Побывать в городе Рек и Морей и не попробовать местные закуски было бы преступлением.
— Дома никого нет, так что идти некуда, — отмахнулся он. — Пойдем. Считай, что ты на моей территории. В обед отведу тебя в одно место – здесь готовят лучшие деликатесы. Побывать в городе Рек и Морей и не попробовать местные закуски было бы преступлением.
— Договорились, но с тебя угощение.
— Договорились, но с тебя угощение.
— Так ты мне зарплату еще не выдала!
— Так ты мне зарплату еще не выдала!
— Ничего не знаю, раз уж ты пригласил — с тебя и угощение.
— Ничего не знаю, раз уж ты пригласил — с тебя и угощение.
Перешучиваясь, они поймали такси. Водитель было попытался поехать кругами, чтобы накрутить счетчик, но Цинь Ян, знавший здесь каждый переулок, быстро пресек эти хитрости. В отеле их ждал забронированный бизнес-люкс. Немного отдохнув, около полудня они отправились на поиски обеда. Лю Молань сменила строгий костюм на повседневную одежду и теперь выглядела как обычная юная девушка, а не ледяная бизнес-леди, чем немало удивила своего спутника.
Перешучиваясь, они поймали такси. Водитель было попытался поехать кругами, чтобы накрутить счетчик, но Цинь Ян, знавший здесь каждый переулок, быстро пресек эти хитрости. В отеле их ждал забронированный бизнес-люкс. Немного отдохнув, около полудня они отправились на поиски обеда. Лю Молань сменила строгий костюм на повседневную одежду и теперь выглядела как обычная юная девушка, а не ледяная бизнес-леди, чем немало удивила своего спутника.
— И где же здесь вкуснее всего? — Молань с любопытством разглядывала бесконечные вывески ресторанчиков.
— И где же здесь вкуснее всего? — Молань с любопытством разглядывала бесконечные вывески ресторанчиков.
— Все эти заведения – ерунда, — авторитетно заявил Цинь Ян. — Готовят там посредственно, даже у меня выходит лучше.
— Все эти заведения – ерунда, — авторитетно заявил Цинь Ян. — Готовят там посредственно, даже у меня выходит лучше.
— Ты еще и готовить умеешь? — Изумилась она.
— Ты еще и готовить умеешь? — Изумилась она.
— Жизнь заставила, — усмехнулся парень. — Одно время я подрабатывал поваром, но стоило мне устроиться, как нагрянула проверка, и заведение прикрыли. Но я успел поучиться у мастера, перенял рецепты настоящих местных блюд. А когда ресторан закрыли, пришлось искать другую работу.
— Жизнь заставила, — усмехнулся парень. — Одно время я подрабатывал поваром, но стоило мне устроиться, как нагрянула проверка, и заведение прикрыли. Но я успел поучиться у мастера, перенял рецепты настоящих местных блюд. А когда ресторан закрыли, пришлось искать другую работу.
— И кем же ты еще был? — С растущим интересом спросила Молань.
— И кем же ты еще был? — С растущим интересом спросила Молань.
— Да кем только не был: торговал шашлыками на улице, раскладывал барахло на рынках, работал сантехником, грузчиком, возил щебень, таскал кирпичи и кондиционеры. Даже подрабатывал пением, чтобы хоть немного улучшить свой рацион. Но больше всего я горжусь своим столярным мастерством. Тут я без ложной скромности скажу – я мастер. Многие мебельные фабрики хотели меня заполучить. Думал, буду всю жизнь стругать дерево в тишине и покое, но... — При воспоминании о той роковой ночи и стрельбе в его душе вновь шевельнулась тревога.
— Да кем только не был: торговал шашлыками на улице, раскладывал барахло на рынках, работал сантехником, грузчиком, возил щебень, таскал кирпичи и кондиционеры. Даже подрабатывал пением, чтобы хоть немного улучшить свой рацион. Но больше всего я горжусь своим столярным мастерством. Тут я без ложной скромности скажу – я мастер. Многие мебельные фабрики хотели меня заполучить. Думал, буду всю жизнь стругать дерево в тишине и покое, но... — При воспоминании о той роковой ночи и стрельбе в его душе вновь шевельнулась тревога.
Лю Молань не могла поверить, что этот человек прошел через столько испытаний на самом дне общества. Его образ никак не вязался с тем хладнокровным убийцей, которого она видела той ночью. Но Цинь Ян рассказывал так живо и с таким юмором, припоминая забавные случаи с каждой работы, что сомневаться в его словах не приходилось. Она всё больше задавалась вопросом: кто же он такой на самом деле?
Лю Молань не могла поверить, что этот человек прошел через столько испытаний на самом дне общества. Его образ никак не вязался с тем хладнокровным убийцей, которого она видела той ночью. Но Цинь Ян рассказывал так живо и с таким юмором, припоминая забавные случаи с каждой работы, что сомневаться в его словах не приходилось. Она всё больше задавалась вопросом: кто же он такой на самом деле?
— Сегодня пойдем пробовать иглобрюха, — Цинь Ян сглотнул слюну при мысли о деликатесе. — Раньше, когда удавалось подзаработать пением, я всегда приходил сюда с парой друзей, чтобы побаловать себя.
— Сегодня пойдем пробовать иглобрюха, — Цинь Ян сглотнул слюну при мысли о деликатесе. — Раньше, когда удавалось подзаработать пением, я всегда приходил сюда с парой друзей, чтобы побаловать себя.
Молань слышала о вкусе фугу, но пробовать еще не доводилось. Они углубились в лабиринт переулков и вышли к старому невзрачному домику. Перед входом, несмотря на сомнительный вид района, стояло несколько дорогих иномарок – владельцы явно не пожалели сил, чтобы загнать свои машины в эти тесные подворотни.
Молань слышала о вкусе фугу, но пробовать еще не доводилось. Они углубились в лабиринт переулков и вышли к старому невзрачному домику. Перед входом, несмотря на сомнительный вид района, стояло несколько дорогих иномарок – владельцы явно не пожалели сил, чтобы загнать свои машины в эти тесные подворотни.
— Это старое заведение, — пояснил Цинь Ян, выбирая столик. — Здесь подают только дикую рыбу, и её количество ограничено. Вообще-то торговля диким иглобрюхом запрещена, и ни у одного ресторана в городе нет лицензии на его приготовление. Так что они работают на свой страх и риск: три дня торгуют, полмесяца отдыхают. Но именно это и привлекает людей. Раз машины стоят, значит, сегодня завоз был. — Внутри всё было обставлено предельно просто, но чисто, что успокоило чистоплотную Молань. Вокруг сидели люди, шумно обсуждая свои дела под звон кружек и запах жареного мяса.
— Это старое заведение, — пояснил Цинь Ян, выбирая столик. — Здесь подают только дикую рыбу, и её количество ограничено. Вообще-то торговля диким иглобрюхом запрещена, и ни у одного ресторана в городе нет лицензии на его приготовление. Так что они работают на свой страх и риск: три дня торгуют, полмесяца отдыхают. Но именно это и привлекает людей. Раз машины стоят, значит, сегодня завоз был. — Внутри всё было обставлено предельно просто, но чисто, что успокоило чистоплотную Молань. Вокруг сидели люди, шумно обсуждая свои дела под звон кружек и запах жареного мяса.
— Хозяин, не скупись! — Зычно крикнул Цинь Ян. — Неси пять штук по полфунта, три порции фирменных закусок и три бутылки пива. И пять мисок риса вдогонку!
— Хозяин, не скупись! — Зычно крикнул Цинь Ян. — Неси пять штук по полфунта, три порции фирменных закусок и три бутылки пива. И пять мисок риса вдогонку!
— Нам еще на встречи идти, не вздумай напиться! — Всполошилась Молань. — И куда столько еды? Мы же лопнем!
— Нам еще на встречи идти, не вздумай напиться! — Всполошилась Молань. — И куда столько еды? Мы же лопнем!
— Не волнуйся, я всё рассчитал, — успокаивающе подмигнул он.
— Не волнуйся, я всё рассчитал, — успокаивающе подмигнул он.
Владелец уже собирался скрыться на кухне, когда у дверей затормозили новенькие «Ленд Ровер» и «БМВ». В помещение ввалилась компания из восьми человек – четыре пары. Девушки – кто в вызывающем макияже, кто в образе невинных простушек – и четверо парней с повадками типичных мажоров, не знающих отказа ни в чем.
Владелец уже собирался скрыться на кухне, когда у дверей затормозили новенькие «Ленд Ровер» и «БМВ». В помещение ввалилась компания из восьми человек – четыре пары. Девушки – кто в вызывающем макияже, кто в образе невинных простушек – и четверо парней с повадками типичных мажоров, не знающих отказа ни в чем.
— Цюньцзэ, и это то самое место? — Парень в кожаной куртке бесцеремонно ущипнул свою спутницу за ягодицу. — Ну и дыра!
— Цюньцзэ, и это то самое место? — Парень в кожаной куртке бесцеремонно ущипнул свою спутницу за ягодицу. — Ну и дыра!
Тот, кого назвали Цюньцзэ – молодой человек в очках лет двадцати четырех – сплюнул в сторону и бросил окурок на пол:
Тот, кого назвали Цюньцзэ – молодой человек в очках лет двадцати четырех – сплюнул в сторону и бросил окурок на пол:
— Заткнись и ешь, что дают. Тут две недели рыбы не было, а сегодня свежак завезли. У меня уже слюни текут. Эй, хозяин! Приготовь нам двадцать штук, а что не съедим – заберем с собой.
— Заткнись и ешь, что дают. Тут две недели рыбы не было, а сегодня свежак завезли. У меня уже слюни текут. Эй, хозяин! Приготовь нам двадцать штук, а что не съедим – заберем с собой.
— Прошу прощения, господа, — заискивающе начал владелец, понимая, что перед ним непростые гости. — Сами знаете ситуацию: дикий улов нынче скудный. Всего сорок штук было, осталось пятнадцать. Но вот этот господин только что заказал пять, так что в наличии всего десять...
— Прошу прощения, господа, — заискивающе начал владелец, понимая, что перед ним непростые гости. — Сами знаете ситуацию: дикий улов нынче скудный. Всего сорок штук было, осталось пятнадцать. Но вот этот господин только что заказал пять, так что в наличии всего десять...
— Что? Какие десять? — Цюньцзэ нагло перебил его. — Неси все пятнадцать, а того придурка вышвырни. Живо! Пятнадцать штук на стол, иначе я твою лавочку прикрою сегодня же.
— Что? Какие десять? — Цюньцзэ нагло перебил его. — Неси все пятнадцать, а того придурка вышвырни. Живо! Пятнадцать штук на стол, иначе я твою лавочку прикрою сегодня же.
— Но позвольте... — замялся хозяин.
— Но позвольте... — замялся хозяин.
Видя непоколебимую наглость мажора и предвкушающие ухмылки его свиты, старик беспомощно подошел к столику Цинь Яна.
Видя непоколебимую наглость мажора и предвкушающие ухмылки его свиты, старик беспомощно подошел к столику Цинь Яна.
— Уважаемый, тут такое дело... может, вы?
— Уважаемый, тут такое дело... может, вы?
— Ты ведешь дела или милостыню раздаешь? — Усмехнулся Цинь Ян. — Я пришел сюда обедать, а не подкармливать попрошаек.
— Ты ведешь дела или милостыню раздаешь? — Усмехнулся Цинь Ян. — Я пришел сюда обедать, а не подкармливать попрошаек.
— Слышь, ты кого попрошайкой назвал?! — Взвился Цюньцзэ и в два шага преодолел расстояние до стола. Однако, стоило ему увидеть лицо Молань, как гнев в его глазах сменился липким восторгом. Он бесцеремонно хлопнул сидящего к нему спиной Цинь Яна по плечу и прошипел:
— Слышь, ты кого попрошайкой назвал?! — Взвился Цюньцзэ и в два шага преодолел расстояние до стола. Однако, стоило ему увидеть лицо Молань, как гнев в его глазах сменился липким восторгом. Он бесцеремонно хлопнул сидящего к нему спиной Цинь Яна по плечу и прошипел:
— Парень, не нарывайся. Вали отсюда по-хорошему, а не то...
— Парень, не нарывайся. Вали отсюда по-хорошему, а не то...
— А не то что? — С вежливой улыбкой переспросил Цинь Ян. — И что ты мне сделаешь?
— А не то что? — С вежливой улыбкой переспросил Цинь Ян. — И что ты мне сделаешь?

Комментарии

Загрузка...