Выйдя из больницы, Лю Молань вернулась в компанию и дала Цинь Яну три дня отпуска. О её безопасности Сунь Ци, разумеется, не забыла: рядом с заместителем начальника отдела уголовного розыска, как считал Цинь Ян, ей больше ничего не угрожало.
Выйдя из больницы, Лю Молань вернулась в компанию и дала Цинь Яну три дня отпуска. О её безопасности Сунь Ци, разумеется, не забыла: рядом с заместителем начальника отдела уголовного розыска, как считал Цинь Ян, ей больше ничего не угрожало.
Вернувшись домой, Цинь Ян наконец вздохнул с облегчением. Гао Сяолань уже ушла в школу, а дома, судя по тишине, никого, кроме Хань Дунсюэ, не было – похоже, она тоже вышла. Он снял рубашку, направился в ванную и уже собирался помыться, но, отодвинув занавеску, обнаружил в ванне красавицу. Белая, соблазнительная и совершенно нагая, она так и слепила глаза Цинь Яна. Особенно маленькие ножки, закинутые на другой край и покачивающиеся – до того милые. От этого зрелища, столь сильно бьющего по глазам, у Цинь Яна кровь вскипела во всём теле.
Вернувшись домой, Цинь Ян наконец вздохнул с облегчением. Гао Сяолань уже ушла в школу, а дома, судя по тишине, никого, кроме Хань Дунсюэ, не было – похоже, она тоже вышла. Он снял рубашку, направился в ванную и уже собирался помыться, но, отодвинув занавеску, обнаружил в ванне красавицу. Белая, соблазнительная и совершенно нагая, она так и слепила глаза Цинь Яна. Особенно маленькие ножки, закинутые на другой край и покачивающиеся – до того милые. От этого зрелища, столь сильно бьющего по глазам, у Цинь Яна кровь вскипела во всём теле.
─ И как только можно так уснуть? ─ обалдел Цинь Ян. Глядя на сладко спящую Хань Дунсюэ, он осторожно попятился к выходу.
─ И как только можно так уснуть? ─ обалдел Цинь Ян. Глядя на сладко спящую Хань Дунсюэ, он осторожно попятился к выходу.
Но когда он уже почти вышел, нога поскользнулась, и тело мигом полетело назад. Благодаря отработанной реакции Цинь Ян мгновенно развернулся в воздухе и едва успел опереться руками о край ванны, удержав себя. Все эти движения он проделал бесшумно. Глядя на близкие, соблазнительные округлости, Цинь Ян сглотнул. Алые, словно вишня, бутоны так и манили прикоснуться губами.
Но когда он уже почти вышел, нога поскользнулась, и тело мигом полетело назад. Благодаря отработанной реакции Цинь Ян мгновенно развернулся в воздухе и едва успел опереться руками о край ванны, удержав себя. Все эти движения он проделал бесшумно. Глядя на близкие, соблазнительные округлости, Цинь Ян сглотнул. Алые, словно вишня, бутоны так и манили прикоснуться губами.
«Не смотри на неподобающее, не смотри на неподобающее», – твердил про себя Цинь Ян, но глаз не отводил ни на миг; даже его дыхание было полно мужского жара.
«Не смотри на неподобающее, не смотри на неподобающее», – твердил про себя Цинь Ян, но глаз не отводил ни на миг; даже его дыхание было полно мужского жара.
С силой упираясь руками, он осторожно поднялся, боясь даже дышать, и попытался выйти. Однако Хань Дунсюэ в ванне тихо застонала и перевернулась на другой бок, чем напугала его до полусмерти.
С силой упираясь руками, он осторожно поднялся, боясь даже дышать, и попытался выйти. Однако Хань Дунсюэ в ванне тихо застонала и перевернулась на другой бок, чем напугала его до полусмерти.
«Мать честная, если её прадед узнает, он с меня точно шкуру сдерёт», – подумал Цинь Ян, осторожно выбираясь наружу.
«Мать честная, если её прадед узнает, он с меня точно шкуру сдерёт», – подумал Цинь Ян, осторожно выбираясь наружу.
Но внезапно от двери донёсся голос Гао Сяолань:
Но внезапно от двери донёсся голос Гао Сяолань:
─ Сестра Дунсюэ, я вернулась.
─ Сестра Дунсюэ, я вернулась.
Цинь Ян судорожно втянул холодный воздух и резко обернулся. Хань Дунсюэ как раз очнулась. Увидев его совершенно голым, она распахнула глаза и уже готова была закричать. Цинь Ян бросился к ней и зажал ей рот.
Цинь Ян судорожно втянул холодный воздух и резко обернулся. Хань Дунсюэ как раз очнулась. Увидев его совершенно голым, она распахнула глаза и уже готова была закричать. Цинь Ян бросился к ней и зажал ей рот.
─ Ты только выслушай меня. Это огромное недоразумение, я всё объясню, но, умоляю, не дай Сяолань узнать.
─ Ты только выслушай меня. Это огромное недоразумение, я всё объясню, но, умоляю, не дай Сяолань узнать.
─ Если понимаешь, кивни.
─ Если понимаешь, кивни.
Лицо Хань Дунсюэ пылало, словно закатное облако. Этот негодяй Цинь Ян был совсем без одежды, а они стояли так близко – разумеется, невинная девушка не могла этого вынести. Во взгляде, которым она смотрела на Цинь Яна, читались волны убийственной ярости и глубокое разочарование. Раньше она верила его словам, особенно после того, как он рассказал о тайнах её семьи; в глубине души она всё время доверяла Цинь Яну. Но надо же – он тоже оказался мерзавцем.
Лицо Хань Дунсюэ пылало, словно закатное облако. Этот негодяй Цинь Ян был совсем без одежды, а они стояли так близко – разумеется, невинная девушка не могла этого вынести. Во взгляде, которым она смотрела на Цинь Яна, читались волны убийственной ярости и глубокое разочарование. Раньше она верила его словам, особенно после того, как он рассказал о тайнах её семьи; в глубине души она всё время доверяла Цинь Яну. Но надо же – он тоже оказался мерзавцем.
Видя слёзы, блеснувшие в уголках глаз Хань Дунсюэ, Цинь Ян горько вздохнул и осторожно убрал руку. Услышав, как у входа открывается дверь, он поспешно задёрнул занавску. Хань Дунсюэ и сама не хотела, чтобы Сяолань узнала о таком постыдном происшествии, поэтому чуть дрожащим голосом произнесла:
Видя слёзы, блеснувшие в уголках глаз Хань Дунсюэ, Цинь Ян горько вздохнул и осторожно убрал руку. Услышав, как у входа открывается дверь, он поспешно задёрнул занавску. Хань Дунсюэ и сама не хотела, чтобы Сяолань узнала о таком постыдном происшествии, поэтому чуть дрожащим голосом произнесла:
─ Сяолань, я моюсь, скоро закончу. Ты пока поешь.
─ Сяолань, я моюсь, скоро закончу. Ты пока поешь.
─ Сестра Дунсюэ, ты в порядке? ─ Гао Сяолань уловила необычные нотки в её голосе и открыла дверь.
─ Сестра Дунсюэ, ты в порядке? ─ Гао Сяолань уловила необычные нотки в её голосе и открыла дверь.
Цинь Ян перепугался и осторожно погрузился в воду. Рядом с ним оказалась гладкая, словно нефрит, голень Хань Дунсюэ; неизбежное соприкосновение кожи вызвало у него по всему телу странную, томную дрожь. Хань Дунсюэ поспешно задёрнула занавеску поплотнее и сказала:
Цинь Ян перепугался и осторожно погрузился в воду. Рядом с ним оказалась гладкая, словно нефрит, голень Хань Дунсюэ; неизбежное соприкосновение кожи вызвало у него по всему телу странную, томную дрожь. Хань Дунсюэ поспешно задёрнула занавеску поплотнее и сказала:
─ Всё хорошо, я просто нечаянно уснула. Уже почти закончила.
─ Всё хорошо, я просто нечаянно уснула. Уже почти закончила.
Настал момент, требовавший актёрского мастерства, и Хань Дунсюэ изо всех сил старалась придать голосу спокойствие.
Настал момент, требовавший актёрского мастерства, и Хань Дунсюэ изо всех сил старалась придать голосу спокойствие.
Но Гао Сяолань ещё больше удивилась: почему у сестры Дунсюэ дрожит голос? Неужели простудилась? Она не удержалась:
Но Гао Сяолань ещё больше удивилась: почему у сестры Дунсюэ дрожит голос? Неужели простудилась? Она не удержалась:
─ Сестра Дунсюэ, ты случайно не простудилась?
─ Сестра Дунсюэ, ты случайно не простудилась?
─ Может, немного, ─ Хань Дунсюэ глубоко вздохнула. ─ В последнее время погода плохая, наверное, простудилась.
─ Может, немного, ─ Хань Дунсюэ глубоко вздохнула. ─ В последнее время погода плохая, наверное, простудилась.
─ Дома лекарств нет. Я схожу вниз, куплю. А ты потом обязательно вытрись насухо: в комнате хоть и есть отопление, но всё равно легко простудиться сильнее, ─ Гао Сяолань больше ни в чём не усомнилась, наспех надела куртку и спустилась вниз.
─ Дома лекарств нет. Я схожу вниз, куплю. А ты потом обязательно вытрись насухо: в комнате хоть и есть отопление, но всё равно легко простудиться сильнее, ─ Гао Сяолань больше ни в чём не усомнилась, наспех надела куртку и спустилась вниз.
Хань Дунсюэ наконец перевела дух, плюхнулась на край ванны и, увидев, что Цинь Ян, мокрый с головы до ног, поднялся и ошеломлённо смотрит на неё, отвесила ему пощёчину. Затем обмоталась полотенцем и выскочила из ванной.
Хань Дунсюэ наконец перевела дух, плюхнулась на край ванны и, увидев, что Цинь Ян, мокрый с головы до ног, поднялся и ошеломлённо смотрит на неё, отвесила ему пощёчину. Затем обмоталась полотенцем и выскочила из ванной.
─ Кого я тронул, что я такого сделал?! ─ Цинь Ян схватился за щёку, чувствуя себя ужасно подавленно.
─ Кого я тронул, что я такого сделал?! ─ Цинь Ян схватился за щёку, чувствуя себя ужасно подавленно.
Кто ж знал, что ты уснёшь в ванне? Что мне оставалось делать? Я ведь не нарочно. Будь это нарочно, я бы ещё понял пощёчину, но за что мне такое? После всего этого Цинь Яну расхотелось мыться. Он быстро вытерся, осторожно выглянул – дверь в комнату Хань Дунсюэ была плотно закрыта – и юркнул к себе переодеваться.
Кто ж знал, что ты уснёшь в ванне? Что мне оставалось делать? Я ведь не нарочно. Будь это нарочно, я бы ещё понял пощёчину, но за что мне такое? После всего этого Цинь Яну расхотелось мыться. Он быстро вытерся, осторожно выглянул – дверь в комнату Хань Дунсюэ была плотно закрыта – и юркнул к себе переодеваться.
─ Кхм, Дунсюэ, ты хотя бы выслушай меня, ─ стоя у двери, с горькой усмешкой сказал Цинь Ян. ─ Я действительно не знал, что ты моешься в ванне. Если бы знал, ни за что бы не вошёл, сколько бы смелости у меня ни было.
─ Кхм, Дунсюэ, ты хотя бы выслушай меня, ─ стоя у двери, с горькой усмешкой сказал Цинь Ян. ─ Я действительно не знал, что ты моешься в ванне. Если бы знал, ни за что бы не вошёл, сколько бы смелости у меня ни было.
Но как бы он ни объяснялся, Хань Дунсюэ не отвечала.
Но как бы он ни объяснялся, Хань Дунсюэ не отвечала.
Когда дверь её комнаты открылась, Цинь Ян увидел, что Хань Дунсюэ уже собрала сумку – судя по всему, собиралась уехать далеко. Она холодно посмотрела на него и произнесла:
Когда дверь её комнаты открылась, Цинь Ян увидел, что Хань Дунсюэ уже собрала сумку – судя по всему, собиралась уехать далеко. Она холодно посмотрела на него и произнесла:
─ Пошёл вон.
─ Пошёл вон.
─ Мальчишка, а смелости тебе не занимать, ─ следом в его уши ворвался голос, полный крайнего недовольства. Цинь Ян испугался и поспешно сказал:
─ Мальчишка, а смелости тебе не занимать, ─ следом в его уши ворвался голос, полный крайнего недовольства. Цинь Ян испугался и поспешно сказал:
─ Я правда не нарочно. Если бы я знал, что она там, ни за что бы не вошёл, даже под угрозой смерти. Старший, вы уж объясните ей за меня.
─ Я правда не нарочно. Если бы я знал, что она там, ни за что бы не вошёл, даже под угрозой смерти. Старший, вы уж объясните ей за меня.
─ Я не могу с ней общаться. Объясняйся сам, ─ холодно произнёс Хань Муфэн. ─ Но лучше бы тебе дать мне удовлетворительный ответ.
─ Я не могу с ней общаться. Объясняйся сам, ─ холодно произнёс Хань Муфэн. ─ Но лучше бы тебе дать мне удовлетворительный ответ.
─ Какой ещё ответ? ─ подавленно спросил Цинь Ян.
─ Какой ещё ответ? ─ подавленно спросил Цинь Ян.
Но ответил ему дворецкий, в голосе которого слышалось плохо скрытое злорадство:
Но ответил ему дворецкий, в голосе которого слышалось плохо скрытое злорадство:
─ В его время за такое тебя вполне могли расстрелять. Если только Хань Дунсюэ не твоя жена – иначе тебе конец. К счастью, сейчас двадцать первый век, так что максимум отделаешься обвинением в сексуальном домогательстве.
─ В его время за такое тебя вполне могли расстрелять. Если только Хань Дунсюэ не твоя жена – иначе тебе конец. К счастью, сейчас двадцать первый век, так что максимум отделаешься обвинением в сексуальном домогательстве.
─ Замолчи! ─ сквозь зубы процедил Цинь Ян.
─ Замолчи! ─ сквозь зубы процедил Цинь Ян.
Хань Муфэн сказал:
Хань Муфэн сказал:
─ Первым делом тебе всё же стоит с ней объясниться.
─ Первым делом тебе всё же стоит с ней объясниться.
Увидев, что она уже готова выйти за дверь, Цинь Ян, не слушая возражений, схватил её за руку и потащил обратно:
Увидев, что она уже готова выйти за дверь, Цинь Ян, не слушая возражений, схватил её за руку и потащил обратно:
─ Хань Дунсюэ, клянусь, я действительно не хотел. Если я в самом деле подлый негодяй, пусть меня поразит небесной молнией, как только выйду за порог.
─ Хань Дунсюэ, клянусь, я действительно не хотел. Если я в самом деле подлый негодяй, пусть меня поразит небесной молнией, как только выйду за порог.
─ Такие, как ты, чего только не наговоришь, ─ холодно усмехнулась Хань Дунсюэ и попыталась вырвать руку, но Цинь Ян держал крепко. Нахмурившись, она ледяным тоном произнесла:
─ Такие, как ты, чего только не наговоришь, ─ холодно усмехнулась Хань Дунсюэ и попыталась вырвать руку, но Цинь Ян держал крепко. Нахмурившись, она ледяным тоном произнесла:
─ Отпусти меня.
─ Отпусти меня.
─ Не отпущу, ─ покачал головой Цинь Ян. ─ Я ведь обещал твоему прадеду заботиться о тебе.
─ Не отпущу, ─ покачал головой Цинь Ян. ─ Я ведь обещал твоему прадеду заботиться о тебе.
─ Ты всё ещё играешь в эти обманные штучки? ─ гневно воскликнула Хань Дунсюэ.
─ Ты всё ещё играешь в эти обманные штучки? ─ гневно воскликнула Хань Дунсюэ.
Цинь Ян покачал пальцем, немного подумал и серьёзно сказал:
Цинь Ян покачал пальцем, немного подумал и серьёзно сказал:
─ Мне нет смысла тебя обманывать. Иначе откуда бы я знал некоторые тайны твоей семьи? Откуда бы я знал сокровенный смысл гошу, который почтенный Хань Муся создавал, вкладывая всю душу? Даже если бы я послал людей наводить справки, они вряд ли смогли бы всё это выяснить.
─ Мне нет смысла тебя обманывать. Иначе откуда бы я знал некоторые тайны твоей семьи? Откуда бы я знал сокровенный смысл гошу, который почтенный Хань Муся создавал, вкладывая всю душу? Даже если бы я послал людей наводить справки, они вряд ли смогли бы всё это выяснить.

Комментарии

Загрузка...