— Какие ещё родственники? — нахмурился отец.
— А тебе-то какое дело? Я же не украла их и не ограбила никого! — фыркнула Даэ. — Люди посмотрели, какая я милая и добрая, и сами захотели дать мне двести юаней. Что, нельзя, что ли?
Чэн Цзиньсян потеряла дар речи.
Чжао Тешэн тоже не нашёлся, что ответить.
— Даэ, — мягко вмешалась мать, — если ты их не украла, это всё равно слишком большие деньги. Мы останемся в неоплатном долгу перед этими людьми. Как бы там ни было, этот долг нужно будет вернуть.
— Я знаю, — кивнула Даэ.
Видя нежелание дочери отвечать, Чжао Тешэн не стал допытываться. Сейчас его волновала гораздо более важная проблема, затмившая даже эти двести юаней. Он перевёл взгляд с жены на дочь и, наконец, выдавил:
— Даэ, насчёт того дня... Я, по правде говоря, был против...
— Знаю, — перебила его Даэ, разводя руками. — Отец, не в обиду будет сказано, но перед дедушкой и бабушкой у тебя вообще нет своего мнения. Ты и не поддерживаешь, и не возражаешь. Я тебе как дочь скажу: у тебя огромные проблемы с характером! Судьбу собственной дочери ты отдал на растерзание дедушке, бабушке и тётке Чуньцинь. Вот уж правда, сказать нечего.
— Я... Эх... — только и смог выдохнуть Тешэн.
Хотя Чэн Цзиньсян тоже была недовольна мужем, глубоко укоренившийся на севере культ сыновей в какой-то мере влиял и на неё. Главное, что Сяоцзюань осталась с ними — это принесло мир в её душу. Она не хотела ворошить прошлое и таить обиды.
— Это моя вина, — тяжело вздохнул Чжао Тешэн.
В те времена действовало строгое правило: одна семья — максимум двое детей. Раз у Тешэна уже было двое, то, пока политику рождаемости не изменят, шансов на рождение сына у него практически не оставалось.
А в деревне Дунтайцзы, как и говорила Чжао Чуньцинь, мужчина без сына даже спину прямо держать не мог.
Возможно, такова была судьба. В конце концов, это его родная кровь. В душе Тешэна бушевал ураган эмоций, но развивать эту тему он не хотел, поэтому стерпел колкости дочери без возражений.
— Даэ, ты уже можешь ходить, — сменил тему отец. — Бабушка всё ещё сидит в кутузке, и милиции нужно, чтобы ты помогла с расследованием. Если ты дашь нужные показания, её отпустят.
Вот оно что.
Даэ нахмурила брови, посмотрела на отца, а затем закатила глаза:
— Я ей прислуживать не нанималась. У меня нет времени.
— Э-э... Послушай, — замялся Тешэн. — Дедушка сказал, что если ты пойдёшь, он купит тебе два цзиня жареных ютяо. Ты же любишь те, что готовит старик из Чжанцзиинцзы? Дедушка пообещал: как только бабушка выйдет, он повезёт тебя на ярмарку и купит целых два цзиня, сможешь есть, сколько влезет.
Даэ опешила.
«Твою ж мать! Я что, в детстве была такой жалкой? Два цзиня ютяо, чтобы "есть сколько влезет"?! Они думают, что Чжао Даэ можно купить за пару кусков жареного теста?!»
— Отец, — отчеканила девочка, — иди домой и передай дедушке мои слова. У меня нет никаких сверхъестественных требований. Я тоже почтительная внучка и не хочу, чтобы за моей спиной шушукались и поливали меня грязью. Моё условие очень простое: у мамы слабое здоровье. Когда её выпишут через пару дней, ей нужно будет комфортное место. Сейчас мы втроём ютимся в сырой и холодной пристройке. Я хочу, чтобы мама переехала в главный дом. Пусть третий дядя с третьей тётушкой перебираются в пристройку.
— Даэ, прекрати! — возмутился Тешэн. — Дедушка с бабушкой не могут этого решить. Ты же знаешь свою третью тётю — она та ещё скандалистка! А твой третий дядя вечно трясётся и слова ей поперёк сказать не смеет. Если мы заставим их переехать в пристройку, она же весь дом разнесёт! Того и гляди, соберёт вещи и сбежит к матери. Если она уйдёт, что будет с твоим дядей? Бобылём останется!
— А меня это не волнует, — хладнокровно отрезала Даэ. — У третьего дяди уже есть сын, так что пусть хоть бобылём ходит, ему-то что. Подумай сам, отец! Третий дядя не может же всю жизнь дрожать из-за того, что третья тётя вечно притворяется больной и пугает его?
Девочка усмехнулась:
— У него есть наследник! Даже если третья тётя с ним разведётся, на его линии род не прервётся. Будет кому в старости стакан воды подать. Ну не будет жены, и что? Или кроме Чжан Цуйлань за него больше никто не выйдет? Да она просто цену себе набивает! Если дядя её выгонит, кому она, разведёнка с прицепом, нужна будет? А вы всё боитесь её угроз! Чего её бояться? Я перед уходом вывалила ей на постель корзину коровьего навоза, и что она мне сделала?
Даэ прекрасно знала, насколько деспотичной и наглой была её третья тётя. А бабушка с дедушкой всегда вставали на её сторону, потому что если Чжан Цуйлань что-то не нравилось, она тут же начинала "болеть": сегодня у неё ногу ломит, завтра желудок крутит, послезавтра спина отваливается. Чуть что — грозилась наложить на себя руки, чтобы всех запугать.
В прошлой жизни Даэ отлично знала правду: эта тётка прожила недолго, умерла лет в пятьдесят, но вовсе не от самоубийства. У неё просто случился инфаркт. Так что все её истерики были не более чем дешёвым спектаклем.
Тут в разговор вмешалась Чэн Цзиньсян:
— А ведь договаривались же! Обещали, что третий брат будет жить в старом доме, а отец построит для нас новый. И что в итоге? Невестка подняла крик: мол, раз есть деньги на новый дом, надо строить по старшинству — сначала старшему брату! В итоге старшему дом построили, он съехал. А мы прождали пять или шесть лет, и никакого нового дома так и не увидели. Я вообще сомневаюсь, что свёкор собирается что-то строить. За эти годы мы с тобой на полях горбатились, накопили тысячи четыре-пять, и всё отдали твоим родителям! А когда я попала в больницу — денег у них вдруг не оказалось! Этих денег с лихвой хватило бы на стройку. И куда только они всё спустили?!
— Так ведь... старшая сестра купила трактор, и они одолжили деньги ей, — неловко попытался оправдаться Чжао Тешэн.
Чэн Цзиньсян лишь горько вздохнула и покачала головой.
Но Даэ тут же вывела отца на чистую воду:
— Отец, хватит слушать бабкины сказки! Старшая тётя Чуньни уже давно всё вернула. Все сбережения дедушки с бабушкой, плюс те деньги, что накопили вы с мамой, втайне ушли на покупку квартиры в городе для моей младшей тёти Чуньцинь!
— Что?! — ахнул Чжао Тешэн. — Квартиру купили?! Это же больше десяти тысяч юаней!
Чэн Цзиньсян тоже не могла поверить своим ушам:
— Старшая сестра уже всё вернула? И они тут же отдали всё Чуньцинь на покупку квартиры? Да когда же она сможет эти деньги вернуть?!
Она окончательно вышла из себя:
— На трактор ушло около десяти тысяч. Старшая сестра взяла их, чтобы работать и приносить доход. На тракторе в день можно заработать тридцать-сорок юаней, за пару лет всё бы отбилось. А квартира? Когда квартира начнёт приносить деньги?! Более того, по какому праву они втайне отдали мои кровные, потом и кровью заработанные деньги Чуньцинь на покупку квартиры?! Только потому, что Чжао Чуньцинь у нас красавица писаная?! И теперь она покупает квартиры на мои деньги?!

Комментарии

Загрузка...