Е Вань сдержала обещание и позволила малышу-древу поселиться в одной комнате с Суйсуй. Правда, она обустроила для него удобную кроватку на кушетке у окна – так ему было удобнее впитывать лунный свет.
Лансюань не возражал: ему было достаточно видеть Суйсуй. Пока она была рядом, ему совсем не хотелось погружаться в сон.
Чтобы поприветствовать Бянь Юнь и отпраздновать новоселье на пике Чанлю, тем же вечером Е Вань лично приготовила целую гору вкуснейших блюд.
Глядя на то, как обычные ингредиенты в руках Е Вань превращаются в изысканные лакомства, Бянь Юнь слегка напряглась.
Неужели в будущем, когда Е Вань не будет рядом, ей тоже придётся готовить для Суйсуй?
***
Перед сном Е Вань предупредила Суйсуй, что завтра, возможно, им придётся расстаться на пару дней, и попросила её побыть под присмотром наставницы Бянь Юнь.
Суйсуй знала, что матушка останется в пределах этой огромной секты, а не уедет далеко, поэтому, хотя ей и было грустно, она послушно согласилась.
На следующее утро, когда Е Вань закончила ночную медитацию и возилась с завтраком на кухне, из комнаты внезапно донёсся громкий плач Суйсуй, который тут же встревожил жившую по соседству Бянь Юнь.
Они обе стремглав влетели в комнату и увидели Суйсуй, которая сидела на кровати, сжимая в руках осколки яичной скорлупы и рыдая так, что слёзы, словно рассыпавшиеся жемчужины, градом катились по её щекам.
– Что случилось? Что такое? Не плачь, не плачь, мамочка здесь! – Е Вань поспешила усадить дочь к себе на колени, с болью в сердце вытирая её слёзы.
Возможно, из-за того, что сама Е Вань была человеком довольно беспечным и спокойным, она вырастила Суйсуй такой, что та почти никогда не плакала. Даже если девочка чувствовала обиду, она лишь поджимала губы, а стоило глазам намокнуть, как она сама себя быстро успокаивала.
Если матушка её журила, она, надувшись, говорила: «Мамочка, не злись, поскорее пожалей меня!»
Даже когда Суйсуй злилась, она боялась расстроить мать и заранее предупреждала: «Мамочка, я позлюсь на тебя совсем чуть-чуть, вот капельку, ладно? Ты только не грусти».
И правда, Е Вань редко видела, чтобы дочь так горько плакала, и от этого зрелища её сердце сжималось от жалости.
– У-у-у, мамочка, оно сломалось... я сломала яичную скорлупку! У-а-а-а...
Продолжая причитать, Суйсуй запрокинула голову и зарыдала в голос. В её маленьком мирке это происшествие казалось настоящей катастрофой.
Е Вань посмотрела на остатки скорлупы в руках дочери и слегка опешила. Она ведь совсем забыла рассказать Суйсуй о том, что это за яйцо духовного зверя.
Неужели Суйсуй с самого утра решила заняться высиживанием и случайно раздавила его?
Е Вань заглянула внутрь скорлупы – яичного белка не было. Но не могло же оно вылупиться всего за одну ночь?
Неужели небесный папочка оказался таким расторопным? И как теперь смотреть в глаза главе секты?
Бянь Юнь, не выдержав, подошла и откинула одеяло. Под ним обнаружился пушистый комочек: крошечный птенец размером с ладонь, похожий на мягкий голубоватый шарик, который усердно клевал скорлупу.
Суйсуй застыла, глядя на птенца, и даже забыла плакать. Она переводила взгляд с осколков в своих руках на цыплёнка, и в её глазах читалось крайнее изумление.
– Мамочка, оно вышло из яйца? Это я его родила! – Суйсуй широко распахнула глаза, которые после слёз казались особенно чистыми и ясными.
Е Вань рассмеялась над словами дочери и стёрла остатки слёз с её лица:
– Оно просто вылупилось, а не ты его родила.
– А почему оно вылупилось? Я даже не видела, – Суйсуй надула губки: ей было досадно, что она пропустила момент появления малыша на свет.
– Может, ты ему понравилось и оно захотело поскорее с тобой встретиться, – Е Вань начала помогать дочке одеваться.
– Ого! Тогда оно мне тоже нравится! – Суйсуй моментально утешилась.
Она прилегла на кровать и осторожно потянулась к птенцу, боясь его напугать.
– Мамочка, а почему оно такое бело-голубое? Цыплята ведь должны быть жёлтыми, – Суйсуй пока ещё плохо различала оттенки и не знала, как описать цвет – то ли синий, то ли белый.
Е Вань взглянула на Бянь Юнь. В памяти прежней владелицы тела были знания только о самых обычных зверях, а то, что она успела прочесть о мире совершенствования за последнее время, никак не проясняло ситуацию.
Бянь Юнь тоже пристально смотрела на птенца. Она не ожидала, что в Нижнем мире может встретиться яйцо ледяного феникса. Она принадлежат к тому же роду, что и огненные фениксы, но это же божественные звери! Им не положено появляться в Нижнем мире.
К тому же, яйцо ледяного феникса не так-то просто высидеть – оно должно было покоиться в местах вечного холода, вроде десятитысячелетних заснеженных гор, и требовались особые условия, чтобы оно треснуло.
Хотя нет, это, скорее, полубожественный зверь. Видимо, его кровь была очищена, и мощная сила родословной в специфических обстоятельствах помогла ему прорваться наружу.
Вчера, когда глава секты Ваньянь дал Суйсуй это яйцо, Бянь Юнь просканировала его духовным сознанием: в нём едва теплилась искра жизни, и казалось, что вылупиться оно уже не способно.
Бянь Юнь перевела взгляд на Суйсуй. С тех пор как она встретила этого ребёнка, любые самые невероятные и абсурдные вещи, происходящие вокруг неё, перестали казаться странными.
– Это ледяной феникс, – произнесла Бянь Юнь. – Ледяные фениксы способны выдыхать мороз на тысячи миль и повелевать метелями. Этот птенец, вероятно, обрёл чистоту крови и теперь считается полубожественным существом.
Е Вань посмотрела на пушистый голубоватый комочек. В современном мире такой питомец мгновенно стал бы интернет-сенсацией.
– Пи... – маленький ледяной феникс поднял голову и издал свой первый звук. Он был тонким, но в нём слышался холодный, мелодичный перезвон.
Суйсуй обеими руками осторожно подхватила птенца, положила к себе на колени и принялась гладить мягкий пушок:
– Не бойся, не бойся, я тебя защищу.
Е Вань подумала, что всё же стоит сообщить об этом главе секты. Вчера он подарил яйцо, которое считалось восьмого ранга, а оно вылупилось за одну ночь – некрасиво будет промолчать.
Раз уж под рукой не было нефритовой пластины для связи с главой, можно было отправить сообщение через талисман на главный пик, где специальные ученики отсеивали важные новости для доклада. А увидит ли глава это послание и когда именно – её уже не касалось.
Не успела она отправить талисман, как ледяной феникс внезапно клюнул Суйсуй в палец.
Девочка опешила, а в следующую секунду над пиком Чанлю снова разнёсся громкий плач.
– Мамочка, он меня укусил! Я не хочу его! У-у-у...
Говоря, что не хочет, она всё же не решилась грубо выбросить птенца, а лишь сердито и осторожно переложила его с колен на мягкое одеяло, боясь навредить.
Е Вань заметила, как ледяная и огненная метки впитались в лоб Суйсуй – это была связь, причём контракт хозяина и слуги.
Е Вань лишь вздохнула.
Только она отправила сообщение, как феникс уже заключил контракт с Суйсуй. И хотя она знала, что глава секты не станет забирать зверя назад, такая поспешность выглядела так, будто она боялась, что у неё его отнимут.
– Суйсуй, это значит, что маленький феникс полюбил тебя и поставил отметку. Теперь он всегда будет рядом с тобой. Никто не сможет его забрать, даже если будет соблазнять сладостями. Ты береги его, а он будет защищать тебя, – Е Вань начала вытирать слёзы своей расстроенной малышке.
– Но он меня клюнул! – Суйсуй пожаловалась на птенца, тыча в сторону ледяного феникса пальчиком, на котором остался маленький красный след.
Е Вань применила заклинание исцеления и легонько дунула на ранку:
– Ну вот, теперь совсем не больно.
Суйсуй, добившись утешения, сама пару раз дунула на палец, затем повернулась к ледяному фениксу, упёрла руки в бока и начала его отчитывать:
– Впредь не смей меня кусать, а то я не буду тебя любить, играть с тобой и защищать тоже не стану! Понял? Если понял, кивни, – Суйсуй увидела, что птенец смотрит на неё с глуповатым видом, и сама своей маленькой ручкой помогла ему кивнуть. После этого она заключила его в объятия и начала приглаживать перья: – Ну ладно, на этот раз я тебя прощаю.
Е Вань снова вздохнула.
И как ей могло быть скучно в деревне Дажун? Каждый день наблюдать за выходками дочки – сплошное удовольствие.
– Мамочка, а как зовут птенчика? – спросила Суйсуй, не желая отпускать питомца даже во время одевания.
– Это не птенчик, это ледяной феникс (бин хуан), – поправила Е Вань.
– У меня уже есть Сяо Хуан (Жёлтенький малыш), у меня уже есть такой, да и птенчик совсем не жёлтый, – Суйсуй достала из мешочка игрушку – сшитого мамой масляно-жёлтого медвежонка.
– Это «хуан» от слова «феникс», а не от цвета, – попыталась объяснить мама.
Суйсуй моргнула:
– Но ведь звучит одинаково! Тогда я назову его Сяо Хуанхуан!
Е Вань лишь промолчала.
Пора как можно скорее начинать учить ребёнка грамоте. В секте ведь как раз открывали занятия для новых учеников.
Одевшись, Е Вань усадила Суйсуй на край кровати и продолжила плести ей косички.
Бянь Юнь всё это время стояла в стороне, не разжимая губ и не сводя глаз с происходящего.
Неужели, когда Е Вань не будет рядом, ей придётся точно так же заплетать волосы Суйсуй? Она о себе-то так никогда не заботилась.
Бянь Юнь представила, как в отсутствие Е Вань эта утончённая, фарфоровая куколка начнёт выглядеть неряшливо из-за её «стараний».
Суйсуй болтала ножками, её пальчики скользили по пуху ледяного феникса. Увидев, что малыш снова с аппетитом клюёт скорлупу, она тайком взглянула на маму. Убедившись, что та не смотрит, она ловко выхватила у феникса кусочек скорлупы и быстро сунула себе в рот.
---
Прим.пер.:
Хорошо, что фениксы не переносят сальмонеллез. Не ешьте немытую яичную скорлупу, это опасно
(^=◕ᴥ◕=^)

Комментарии

Загрузка...