Чун Юань искренне чувствовал, что его родное священное древо кто-то пренебрежительно отверг.
Он шагнул вперед, сложив руки в приветственном жесте:
– Старейшина Лансюань, я – глава секты Ваньянь. Всё это время секта Ваньянь даже не подозревала, что вы способны принять человеческий облик, и проявляла о вас недостаточно заботы. Это наша вина. Если в будущем у вас появятся какие-либо пожелания, смело говорите о них.
Пусть внешне превратившееся в трехлетнего ребенка священное древо выглядело малышом, оно существовало еще до основания самой секты. Называть его «старейшиной» было вполне уместно, а если нет – сошел бы и титул «маленького предка».
Лансюань, казалось, вовсе не слушал главу секты. Он схватил Суйсуй за руку и потащил к своему истинному стволу, продолжая играть.
Он спал целую вечность, и в прошлый раз пробудился лишь потому, что кто-то потревожил его долгий сон, заставив разогнать нарушителей ударом ветвей. Теперь же он проснулся, ощутив присутствие сородича.
Е Вань понятия не имела, что священное древо приняло Суйсуй за себе подобную. Она наблюдала, как оба ребенка использовали древесные усы в качестве канатов и раскачивались на них, словно маленькие обезьянки. Стоило кому-то оступиться, как другие ветви тут же подхватывали сорванца, так что о нехватке компании для игр Суйсуй можно было не беспокоиться.
Старейшина секта Ваньянь поглаживал длинную бороду, с умилением глядя на резвящуюся под деревом Суйсуй:
– Эта девочка – просто настоящее сокровище.
Сердце Е Вань тут же подпрыгнуло. От этого слова «сокровище» веяло какой-то опасной проницательностью: неужели он раскусил врожденные способности Суйсуй?
К счастью, старейшина больше ничего не добавил. Уходя, он бросил многозначительный взгляд на Бянь Юнь, интуитивно чувствуя, что сила этой женщины далеко не ограничивается стадией превосхождения пустоты.
Стоило старейшине удалиться, как зеваки тоже начали постепенно расходиться.
А слухи о том, что священное древо пробудилось, похитило ребёнка и приняло ради него человеческий облик, мгновенно облетели всю секту и захлестнули весь мир Цяньюань.
Е Вань изначально планировала развиваться тихо и незаметно, но после столь грандиозного представления со стороны древа о скромности не могло быть и речи. К счастью, присутствие Бянь Юнь, открыто продемонстрировавшей свою мощь, отговорило бы любого глупца, пожелавшего обидеть Суйсуй из-за ее юного возраста.
Чун Юань лично взял малышку на руки и повел Е Вань в хранилище сокровищ, чтобы сдержать свое обещание. Как-никак, перед ним стоял ребенок, заставивший само священное древо обрести человеческий облик.
Честно говоря, хотя матушка девочки явно лишилась рассудка из-за любовных пут, сама малышка уродилась поистине фарфоровой и безупречной. Чертами лица она немного напоминала мать, но в остальном, судя по всему, пошла в отца. Даже ее пухлые щечки не могли скрыть задатки будущей красавицы – оставалось только гадать, сколь ослепительным благородством обладал ее родитель.
Шагая вперед, Чун Юань неожиданно заметил, что маленький предок-дерево увязался следом.
Глава секты немедленно расплылся в улыбке и шагнул навстречу:
– Маленький предок, у вас есть какие-то пожелания?
Лансюань поднял руку и ухватил Суйсуй за запястье:
– Вместе.
Чун Юань мысленно вздохнул:
– ...
С чего это он так привязался к этой девчонке? Неужели маленький предок веками отказывался являться людям именно потому, что ему не хватало компании для игр?
Он окинул взглядом такого же трехлетнего кроху – воплощение священного древа, затем перевел взгляд на сидевшую у него на руках Суйсуй и нерешительно спросил:
– Желаете подержать ее?
Лансюань покачал головой, но пальцев Суйсуй выпускать не стал.
– Дядя-глава секты, опусти меня на землю, пожалуйста. Мамочка говорит, что я маленькая гирька и вешу очень много, – Суйсуй похлопала Чун Юаня по руке, опасаясь утомить доброго дядюшку.
Чун Юань чувствовал некоторое сожаление – живое, прелестное создание исцеляло любые раны, да и таскать на руках пухлый комочек, за которым по пятам семенит сам маленький предок секты Ваньянь, было невероятно престижно.
– Ну хорошо, ступайте не спеша, а я пойду позади и присмотрю за вами.
Чун Юань опустил Суйсуй на землю. Если бы Цинь Цзысюнь сейчас оказался здесь, он бы наверняка до смерти испугался столь подобострастного, ласкового тона собственного отца.
Бянь Юнь наблюдала за Суйсуй, которая шла впереди, держа за руку маленького божественного духа, а затем покосилась на Е Вань с заложенными за спину руками, неторопливо прогуливающуюся рядом.
Казалось, она прокладывала для Суйсуй безопасный путь.
Если бы Е Вань действительно захотела обменять траву остановки возраста на редкие сокровища ради блага Суйсуй, в Зале Широких Связей это можно было бы сделать куда выгоднее. Там нашлось бы немало желающих предложить за нее первоклассные артефакты, да и истинная личность владелицы травы осталась бы в тайне.
Причина, по которой она дождалась возвращения в секту, заключалась в стремлении заслужить расположение. На случай, если с Суйсуй однажды что-то случится, те, кто воспользовался травой остановки возраста, из чувства благодарности и долга защитят девочку.
Трава остановки возраста требовалась лишь культиваторам высших ступеней. Они принимали этот долг, и если Суйсуй когда-нибудь окажется в беде, они не смогут просто отвернуться и равнодушно пройти мимо.
Что же до требования выдать сокровища равной ценности – в этом и заключалась мудрость Е Вань. Существовала огромная разница между долгом, навязанным силой, и добровольным признанием благодеяния.
Если бы она просто потребовала дать клятву на сердце, это выглядело бы слишком давящим. Равноценный обмен – совсем другое дело: люди не останутся в долгу, но навсегда запомнят, что она отказалась от услуг Зала Широких Связей и принесла редчайший дар в дар самой секте.
Видя, как Е Вань заранее продумывает каждый шаг на случай непредвиденных бед, Бянь Юнь очень хотела спросить, знает ли та вообще, кто отец Суйсуй. Но она промолчала – точно так же, как мать её юной хозяйки с самого начала не расспрашивала о ее собственном прошлом.
***
Хранилище сокровищ располагалось в стратегически важном сердце секты, вблизи запретной зоны на задней горе. Стоило защитным формациям сработать, как старейшины из запретных земель могли в мгновение ока прибыть на поле боя.
Сокровищница служила для хранения редчайших ресурсов секты. Отсюда выдавались награды ученикам, здесь же происходил обмен сокровищ на очки заслуг или другие сокровища.
Передав весть старейшине через духовную передачу, Чун Юань деактивировал сложнейшие ряды защитных барьеров и вежливо отказал Бянь Юнь в праве войти внутрь вместе с ними.
При столь колоссальной силе эта женщина мгновенно выберет лучшие артефакты. Договор гласил: «выбрать одну вещь по своему усмотрению», и привлекать посторонних помощников для оценки явно не стоило.
Бянь Юнь лишь усмехнулась про себя: «Хм! Ты понятия не имеешь об удаче этого ребенка». Будучи человеком, жестоко пострадавшим от капризов судьбы этой малышки, она предпочла промолчать.
Е Вань шагнула в сокровищницу, прижимая к груди свое ходячее «сокровище» (Суйсуй), а маленький божественный дух Лансюань неотступно следовал по пятам.
Чун Юань протянул руку, но так и не решился окликнуть маленького предка. Он проспал бесчисленные тысячелетия и после обретения плоти выглядел еще простодушным младенцем – откуда ему разбираться в человеческих сокровищах?
Интерьер хранилища ярко контрастировал с его обветшалым внешним видом. Снаружи здание казалось древним и потрепанным временем павильоном, но изнутри полыхало переливами всевозможных духовных сияний.
Сокровища, аккуратно расставленные по категориям на резных стеллажах, пестрили разнообразием. Здесь не было ничего ниже шестого ранга, да и шестой ранг представлял собой исключительные, труднодоступные редкости.
Помимо этого, хранилище содержало пилюли седьмого ранга и выше, магические орудия, массивы, талисманы, а также бесценные дары природы, каждый из которых охранялся прозрачным защитным куполом.
Е Вань даже заметила сферу с мечом-намерением от старейшины стадии перерождения, а также личные камни записей мастеров залов алхимии, формаций, талисманов и артефактов.
Е Вань мысленно вздохнула.
У нее создавалось впечатление, что эти вещи хранились здесь исключительно для количества. Впрочем, для тех, кто посвятил себя алхимии, формациям, талисманам или оружию, они представляли собой несметные богатства, а сфера меча-намерений пришлась бы по душе любому мастеру клинка. Жаль только, что в секте уже много лет не появлялось толковых мечников.
– Мамочка, сколько здесь сверкающих вещиц! Уф...
Е Вань мягко прикрыла ладонью рот Суйсуй и шепнула на ушко, что если та почувствует самый ароматный и желанный запах, то должна тихонько сказать ей.
Малыши обожали подобные секретные игры.
Суйсуй зажала ротик ладошкой, прижалась ушком к маминому лицу и тихонько пролепетала:
– Поняла-поняла.
Затем ее черные, как бусинки, глазки принялись зорко рыскать по сторонам, крошечный носик забавно зашевелился, а губы забормотали:
– Эта пахнет вкусно, но есть нельзя... Эта такая красивая... А вот от этой идет слабенький аромат, ее можно съесть...
Обойдя круг, Е Вань примерно прикинула, какого уровня небесные сокровища требуются Суйсуй для восполнения энергии.
Минимум – седьмой ранг и выше, причем такие, которые можно проглотить напрямую. Что же до тех, что нельзя съесть сразу, оставалось надеяться, что Суйсуй сможет усваивать их прямо во время культивации.
Настоящая пожирательница золота, от одной мысли о которой Е Вань чувствовала себя так, будто на нее рухнули несколько горных вершин.
Наконец, подчиняясь подсказкам Суйсуй, Е Вань подошла с дочкой на руках к одному из стеллажей.
– Суйсуй, это? Сравни с тем красным плодом, который ты ела раньше – что вкуснее? – Е Вань указала на лакированную шкатулку на полке.
Суйсуй тыкнула пальчиком в защитный барьер:
– Красный плод вкуснее! Здесь такого нет... А эта штука тут самая ароматная и вкусная.
Понятно: самая вкусная из местных, но с тем плодом не сравнится.
Ну и ладно, главное, чтобы у Суйсуй был запас энергии на случай истощения. Е Вань не хотела больше испытывать той беспомощной боли, когда она смотрела на бледное, лишенное крови личико дочери и ничего не могла поделать.
Если бы в ее распоряжении имелись другие сокровища для подстраховки, она бы ни за что не выбрала этот вариант. Возвращение в секту и превращение дерева в человека и так привлекло слишком много внимания, а если бы она еще и с первой попытки безошибочно нашла редчайшее сокровище, подозрения стали бы неизбежны. Но раз эта вещь была нужна для спасения жизни Суйсуй на крайний случай, выбирать следовало самое лучшее.
Е Вань достала выданный главой секты жетон-печать и приложила к барьеру. Защитный купол растворился, она протянула руку, извлекла нефритовый ларец и передала его Суйсуй, а затем зашагала к выходу, не забыв окликнуть беспрерывно принюхивающегося малыша-древо.
Лансюань так и не учуял тот самый божественный аромат, о котором говорила Суйсуй, но, заметив, что девочку уносят, поспешил следом.
Чун Юань тем временем пригласил Бянь Юнь присесть и выпить чаю, но получил отказ. Женщина заложила руки за спину и непоколебимо замерла на посту, преданно ожидая возвращения хозяйки.
Чун Юань прочистил горло, принявшись изучать небо и землю вокруг, делая вид, что вовсе не чувствует себя неловко.
Почему-то при равном уровне культивации ему казалось, что эта женщина внушает больше трепета, чем его собственный паршивец-сын, с ней совершенно не получалось поддерживать светскую беседу.
Как раз в тот момент, когда тишина стала столь зловещей, что казалось, будто даже опавшие листья закручиваются в вихри от неловкости, двери хранилища отворились. Из них вышла Е Вань, неся на руках Суйсуй, за которой семенил маленький предок.
Взгляд Чун Юаня мгновенно приковался к нефритовому ларцу, прижимаемому Суйсуй к груди.
На самом деле за последние несколько тысяч лет секта ради скорейшего усиления мощи использовала практически все ценное из сокровищницы. Новоприбывшие ученики мельчали из поколения в поколение, ценных ресурсов добывалось все меньше, и в хранилище давно не осталось ничего, что могло бы поспорить по стоимости с травой остановки возраста.
– Ну-ка, давайте посмотрим, что за сокровище выбрала Суйсуй, – мягко произнес Чун Юань.
Суйсуй вовсе не была жадиной. Она подалась корпусом вперед к главе секты и протянула ларец.
Чун Юань снял с коробочки печати ограничения и откинул крышку. Увидев то, что лежало внутри, его глаза округлились.
---
Прим.пер.:
А как округлятся его глаза, когда она это съест?
(□_□)

Комментарии

Загрузка...