В этот момент я испытывала одновременно напряжение и предвкушение.
Напряжение возникло из-за того, что учительница Ли застукала меня за поеданием украденных сладостей, и я не знала, рассказала ли она об этом моей матери. Предвкушение же было вызвано словами сестры Жань: она обещала передать мне книги через свою маму. Я перевела взгляд на руки тети Юй и заметила, что она действительно держит пакет, в котором лежало что-то прямоугольное и увесистое.
Очень похоже на книги.
Я стояла на месте, разрываемая противоречивыми чувствами, и даже не сразу осознала, что мать и тетя Юй уже подошли совсем близко.
— В чем дело? Разучилась здороваться, увидев людей? — Мать осталась недовольна моей заторможенностью.
Я глубоко вдохнула и украдкой взглянула на нее. Не заметив признаков надвигающейся ярости, я наконец выдохнула с облегчением. Похоже, учительница Ли еще не успела донести на меня.
— Здравствуйте, тетя Юй. — Я взяла себя в руки и с облегчением улыбнулась ей.
— Ой, Ичжи такая умница, еще подросла, — тетя Юй смотрела на меня с доброй, ласковой улыбкой. — Это тебе от сестры Жань. Она обещала, что передаст.
С этими словами тетя Юй протянула мне пакет. Внутри, к моей огромной радости, оказались комиксы — как раз те серии, что я чаще всего читала у сестры Жань в гостях.
— Спасибо, тетя Юй, спасибо сестре Жань!
Я прижимала книги к себе, как величайшее сокровище, совершенно не заметив, как помрачнело лицо матери.
— Жунли, она и так вечно витает в облаках, а ты еще подсовываешь ей подобную ерунду, так она совсем учиться перестанет, — проговорила мать с фальшивой улыбкой и бесцеремонно вырвала у меня книги. — Я что, не покупаю тебе книг? Выглядишь как попрошайка, просто позорище! Живо домой!
— ...— Я беспомощно смотрела, как мать отбирает у меня книги и возвращает их тете Юй.
Тетя Юй, заметив мой тоскливый взгляд, вздохнула и сказала матери:
— Ну полно тебе, не будь такой строгой. Ребенок любит играть — это естественно. Моя тоже их обожает, ничего страшного. Я же всего несколько штук принесла.
Затем она слегка помахала книгами и улыбнулась мне:
— Ничего, Ичжи, раз тетя Юй сказала, что дарит — значит дарит. Не слушай маму.
Я с замиранием сердца покосилась на мать. На ее лице не отразилось никаких эмоций, она лишь едва заметно скривила губы в ответ на слова тети Юй.
Всю дорогу до дома я молча шла позади них, прислушиваясь к разговору. Из их беседы я поняла, что сестра Жань уехала в город к свекрови, поэтому тетя Юй, оставшись без дела, решила заглянуть к нам. Услышав это, я внутренне обрадовалась: это означало, что, пока тетя Юй рядом, мать не станет устраивать мне сцен при гостях.
И все же я не могла расслабиться до конца. Мне казалось, что под ее невозмутимой маской скрывается что-то гнетущее.
Вернувшись домой, тетя Юй украдкой сунула мне книги обратно со словами:
— Держи, читай тайком, спрячь получше.
— Спасибо, тетя Юй.
Я благодарно взглянула на нее, сверкая глазами.
Тетя Юй вернулась в гостиную болтать с матерью. Взрослые разговоры меня не интересовали — мне не терпелось начать читать комиксы. Но мать велела сначала сделать все уроки. Поэтому я спрятала книги под подушку, достала из портфеля тетради и принялась за работу.
Все казалось таким спокойным. Настолько спокойным, что я поверила, будто этот день пройдет мирно, и уже размечталась, как ночью, когда мать уснет, я украдкой включу свет и буду читать комиксы сестры Жань.
Но внезапный телефонный звонок в один миг разрушил все мои иллюзии.
Я услышала, как в гостиной зазвонил мобильный матери. Она ответила. Следом я уловила ее предельно низкий, ледяной тон:
— Правда? Ты уверена? Не ошиблась? Хорошо, я поняла. Угу, ладно.
Я внезапно занервничала. Я отчетливо почувствовала, как в гостиной оборвалась непринужденная атмосфера. Мать повесила трубку, сказала что-то тете Юй и направилась к моей спальне.
— Иди сюда, — холодно бросила она, стоя в дверях.
Строго говоря, дверей у моей спальни не было — только проем для удобства передвижения. Я с ужасом поднялась и направилась к матери. Не успела я подойти, как она с мрачным видом схватила меня и буквально втащила в комнату.
— Мама! Мама! — Отчаяние заполнило меня, и тревога, возникшая еще во время того телефонного разговора, превратилась в леденящий ужас.
Мать швырнула меня на кровать в главной спальне и всей тяжестью навалилась рукой на мое плечо.
Тетя Юй в шоке прибежала следом, пытаясь остановить мать. Но та, кажется, слишком долго сдерживала эмоции, и теперь, когда плотину прорвало, ничто не могло ее остановить.
— Ой, ну нельзя же так бить ребенка, ты же покалечишь ее! — Тетя Юй стояла рядом и, видя, что не может вмешаться, лишь пыталась вразумить мать словами.
— Если я сейчас ее как следует не проучу, она в следующий раз снова полезет!
— Какая же ты дрянь! Я что, тебя плохо кормлю?! Мало того, что ты ходишь и подбираешь всякую гадость, так тебя еще и увидели! Ты специально хочешь меня опозорить?! Только и знаешь, что жрать эти сладости! Посмотрим, захочешь ли ты их еще! Будешь еще?!
Мать говорила все более возбужденно, ее удары становились все сильнее.
Отчаяние и удушливый страх сковали меня. Я осторожно вытерла рот, стараясь, чтобы кровь не попала на простыню. Если я случайно испачкаю ее, то, боюсь, мне снова достанется.
Тетя Юй, глядя на мое опухшее лицо, не выдержала, отвернулась и тяжело вздохнула. В тот миг я почувствовала, как все мое самоуважение, достоинство и надежды на будущее рассыпались в прах.
Я думала, мать постесняется бить меня при посторонних. Оказалось, она била даже больнее, чем когда-либо.
А еще эта учительница Ли.
В моих глазах, полных слез, впервые вспыхнула ненависть. Почему она никак не может оставить меня в покое? Зачем нужно было специально звонить матери? Если бы не она, мне бы не пришлось сейчас терпеть эти побои.
И в тот самый момент, когда я была охвачена обидой, вновь раздался тот голос, который молчал так долго:
— Прости, что я опоздал.

Комментарии

Загрузка...