Это сражение открыло Осиану путь к Шёлку Туманности.
Сумей он избрать иной, более лёгкий путь — добился ли бы всего того, чем владеет теперь?
Осиан в это не верил.
— Вовсе необязательно рисковать понапрасну.
Очутившись в этом мире, он вовсе не был обязан сжимать в руках клинок.
Всегда найдутся уголки, где примут человека без определенного положения.
Скажем, при нехватке рук можно устроиться официантом в какое-нибудь заведение.
Жить спокойно и безопасно, получая вполне достойное жалованье.
— И это всё?
Осиан мысленно вернулся в прошлую жизнь.
Одиночество, работа в одиночку, бесконечная дорога из дома на службу и обратно.
Серое, вялое существование в тисках тоски, бросить которое не хватало духу.
Жизнь, полная сомнений, из которой не вырваться — словно золотая рыбка в круглом аквариуме.
Но он смог это терпеть, потому что у него была отдушина.
Другой мир по ту сторону экрана.
Там он обретал свободу: бродил повсюду, исследуя неизведанное, сталкивался с диковинными существами и сражался с ними.
Вспыхивал гневом, бессчетное число раз порываясь всё бросить.
Но вновь.
Ещё разок.
Именно эта мысль гнала его вперёд.
И теперь Осиан шагнул в мир собственных грёз.
Пусть реальность сильно отличалась от детских фантазий, а прошлая жизнь превратилась в жалкую груду обломков.
Всё же он обрёл желанный мир приключений и романтики.
Разве мог он застрять в таком месте, проживая прежнюю серую жизнь?
Разве смог бы?
— Судьба забросила меня сюда неслучайно.
Осиан жаждал отыскать истинный смысл.
А для этого оставался лишь один путь.
— Даже объявись кто сильнее, я не изменю своему пути и продолжу драться так же, как прежде.
Буду сражаться в том же духе, ведь накопленный опыт и схватки с грозными противниками неизбежно вознесут меня к новым высотам.
Продолжая упорно двигаться вперед, он непременно достигнет цели.
Обретет заветный идеал.
— Вот как, — протянул Ронан.
На его губах помимо воли заиграла кривая усмешка удовлетворения.
— Если честно, мне тоже было нелегко об этом говорить. Но раз ты успешно справился с поручением, грех не отпраздновать это дело.
— Именно так, это меньшее, что мы можем для тебя сделать, младший!
Лоррейн одобрительно кивнула.
Осиан засомневался, заслуживает ли столь лестных слов.
— Разве это что-то особенное? По-моему, я ответил банально.
— Да многие даже базовых вещей усвоить не в силах! Можно обладать кучей навыков, но при гнилом внутреннем стержне грош тебе цена. И я рад, что ты не из таких!
Дьюлан, закинув руки за голову и сцепив пальцы на затылке, добавил.
— Ну, случайных людей здесь не держат.
— Верно, Ронан хоть и выглядит подозрительно, но людей чувствует безошибочно. Он не набирает кого попало лишь за красивые глазки.
— И по какому же принципу ты их отбираешь?
— Я же говорил: по внутреннему настрою.
— И ты это видишь?
Лоррейн бросила взгляд на Ронана.
— Чувствует он. — Тот лишь пожал плечами.
— И твой ответ это подтверждает. Ты прирожденный фиксер для нашей конторы.
— Похоже, мой ответ пришелся вам по душе.
— Еще бы. Теперь ты один из нас!
— Семья.
Осиан наконец осознал, чем Фиолетовая Лиса отличается от рядовых контор фиксеров.
Если обычные команды сплочены лишь холодным расчетом, деньгами и взаимной выгодой, то здесь люди тянулись друг к другу душой и сердцем.
Группа единомышленников, объединенных теплом человеческих чувств, а не сухими пунктами контракта.
Услышав это, Осиан на мгновение прикрыл глаза и погрузился в мысли.
Родня у него отсутствовала. Да, биологические родители существовали, но себя он помнил лишь в казенных стенах приюта.
Пришлось выгрызать себе место под солнцем в этом суровом мире, пробивая дорогу в общество, но где-то на самом дне души зияла пустота — неизгладимое, тусклое пятно.
Что такое семья? Каково это — иметь семью?
Он бы солгал, заявив, что никогда об этом не задумывался.
Но для него семья представлялась чем-то сродни сказочной сладости, попробовать которую ему было не суждено.
Сколько ни пытайся, а точного определения не подберешь.
Нечто зыбкое, ускользающее — то, о чем мечтаешь, но заранее отступаешься, оставляя лишь в собственных фантазиях.
— Семья.
И вот это слово слетело с губ Лоррейн.
Местные миксеры — словно одна семья.
Совсем не то дежурное «мы как семья», которым любят бросаться корпорации.
Вряд ли в ее словах крылась фальшь. Но вместе с тем они намекали на другое: каждый здешний фиксер тащит за собой груз невыразимой боли и тяжелого прошлого.
Ронан сумел собрать под крылом тех, кто видит это насквозь.
Осиан приоткрыл глаза и в упор посмотрел на Лоррейн.
— Э... э...
Лоррейн остолбенела при виде лица Осиана.
— Неужели сболтнула лишнего?
Воодушевленная отличным ответом новичка и желая от всей души поздравить младшего товарища с успешным выполнением непростой задачи, она по простоте душевной сболтнула лишнего.
Осиан создавал впечатление человека благородных кровей.
Что бы ни заставило его с клинком в руке явиться в этот город, за этим наверняка стояла какая-то тайная драма.
Неудивительно, что ее слова о семье могли его задеть.
— И что теперь делать?
Лоррейн бросила на Дьюлана умоляющий взгляд, но тот молчал.
Наконец Осиан подал голос.
— Семья, именно так.
— Ну, в общем, не кровная, конечно, но... в каком-то смысле да. В общем, прости, если ляпнула что-то не то...
—...Неплохо, — обронил он.
— Чего?
— Неплохо звучит.
На губах Осиана промелькнула слабая улыбка.
Удивительно теплая улыбка для того, кто обычно держался холодно и бесстрастно.
— Псих...
Лоррейн с трудом сглотнула вязкую слюну.
— Разве можно так улыбаться? Это же просто морок!
Впрочем, улыбка растаяла так же быстро, как мираж.
Ей даже показалось, будто всё это ей просто привиделось.
— Ну что, Ена, каков твой план?
Осиан повернулся к девушке.
— Я? Я-то что?
— Да. Раз уж ты добралась до города, нужно решить, что делать дальше.
— Я еще не думала об этом.
— Тогда побудь пока здесь и спокойно всё обдумай.
— Это..., — начала было Ена.
— Никто тебя не неволит, я просто предлагаю подумать. Захочешь — можешь хоть сейчас отправиться вслед за той ведьмой.
— Нет, я не думаю, что...
Ена тяжело вздохнула.
— Ты прав, я понятия не имею, как жить дальше.
— Значит, оставайся здесь. Верно, Ронан?
— Ого, ты даже удосужился спросить моего мнения? очень учтиво, и я только за.
— Но... от меня здесь будет мало толку.
Ена выпалила то, что давно не давало ей покоя.
Она смотрела на фиксеров Фиолетовой Лисы с тайной завистью, но прекрасно понимала, что ей среди них не место.
Рядом с этими людьми она казалась себе совершенно ничтожной.
— Подумаешь, беда! Да нам плевать на это!
Лоррейн поспешила успокоить девушку.
— В конце концов, кто с первого раза делает всё идеально?
Дьюлан и Ронан перевели взгляд на Осиана.
—...Конечно! Может, гении и существуют, но большинство из нас понятия не имеет о собственных талантах. Это выясняется постепенно, по ходу дела. Верно ведь, ребята?
Трое уставились на него, требуя поддержки.
— Верно, ребята?
— Угу, точно.
— Ну, этого и следовало ожидать. Потенциал мисс Ены Грундт виден невооруженным глазом.
— Разве не так обычно и бывает?
Лоррейн довольно улыбнулась и перевела взгляд на Ену.
— Так что не торопись. Ты еще молода, впереди целая жизнь, спешить некуда.
— Ну... тогда я рассчитываю на вашу помощь в дальнейшем, — сказала Ена.
Она склонила голову.
Так Ена Грундт, известная как ведьма по прозвищу Спичка, пополнила ряды Фиолетовой Лисы.
— А помимо колдовства ты что-нибудь умеешь? — поинтересовался Осиан.
— Эм... не особо.
— Что?
Ена забормотала едва слышно, словно стыдясь собственного ответа.
— Выпечка, стряпня, варка снадобий, грамота, работа в сфере услуг и вождение. Есть и кое-что еще, но хвастаться тут особо нечем.
—..., — молчали все.
Все присутствующие ошеломленно уставились на Ену.
Это называется «не особо»?
~Обширный, богато украшенный собор~.
В отличие от большинства храмов, сюда почти не проникал дневной свет.
Его заменяло мерцание бесчисленных больших и малых свечей, заливавших просторное помещение зловещим багрянцем.
Это было огромное, просторное помещение, но оно было пусто от людей.
В тишине раздались шаги вошедшего юноши.
Добравшись до алтаря в самом дальнем конце, он опустился на одно колено.
— Святой Отец, ваше чадо, Мартинес, явилось по зову.
— Здравствуй, дитя мое, — отозвался тот.
Человек, к которому обращались как к Святому Отцу, был добродушным стариком.
Он методично переносил огонь из кадила на незажженные подсвечники.
— Знаешь ли ты, зачем я тебя позвал?
—...Да. Я провалил задание по уничтожению еретика и с позором сбежал, цепляясь за жизнь.
— Верно. Задание ты завалил, но я вызвал тебя не для того, чтобы укорять.
Зажегши очередную свечу, старик обернулся к Мартинесу.
Тот лишь молча склонил голову еще ниже.
— Ступай в Тирну.
— Простите?
Мартинес резко вскинул голову, но тут же спохватился и снова опустил взгляд.
Слова Святого Отца потрясли верного слугу до глубины души.
— Мартинес, я не держу на тебя зла за неудачу.
— Но почему?..
— Ты еще молод и зелен. Впереди тебя ждет великое будущее, ты непременно станешь славным паладином, но пока твоих сил недостаточно. Понимаешь меня?
— Да, всем сердцем чувствую это.
Прежде Мартинес не знал поражений — это стало для него первым горьким опытом.
И повергший его противник оказался столь силен и благороден, что язык не поворачивался назвать еретиком.
— Мир необъятен. И хотя наш Орден Петры простирает влияние на весь континент, есть уголки, лежащие вне досягаемости. Ты отлично знаешь о них.
—...Тирна, Город Греха.
— Чего там только нет: еретики, колдуны, а порою, сдается мне, и сам Сатана.
— Вы хотите, чтобы я отправился туда и очистил его от ереси?
— Разумеется, нет.
Святой Отец тихо усмехнулся и опустил руку на плечо Мартинеса.
От этого тепла юноша невольно еще ниже согнул голову.
— Я хочу, чтобы твой взгляд на мир стал шире.
Старик говорил мягко, без пафоса — просто и искренне, от самого сердца.
Мартинес поднял глаза.
— Я..., — начал Мартинес.
— Ступай, встречайся с людьми, набирайся опыта. Лишь так искрящийся дар окрепнет и достигнет совершенства.
Святой Отец убрал руку с плеча.
— В Тирне действует филиал Ордена Петры. Поживи там, присмотрись к тамошней жизни.
— Но я...
— Вдобавок это твое наказание. Для оступившегося рыцаря нет участи мучительнее, чем изгнание в Город Греха.
Слова звучали сурово, но Мартинес прекрасно понимал, сколько заботы и скрытых хлопот за ними кроется.
Вероятно, остальные архиепископы и паладины задействовали все связи, чтобы смягчить наказание за проваленную миссию и выбить для него отсрочку.
Мартинес отчетливо осознавал это и в знак признательности склонил голову до самого пола.
— Воля ваша, принимаю приказ.
Так одинокий паладин направил коня в сторону Тирны.

Комментарии

Загрузка...