Гэсан неотрывно смотрел на Се Вэньдуна, выходящего из лавки. Поколебавшись мгновение, он прикусил губу и решительно шагнул к двери, собираясь последовать за ним.
Гэсан неотрывно смотрел на Се Вэньдуна, выходящего из лавки. Поколебавшись мгновение, он прикусил губу и решительно шагнул к двери, собираясь последовать за ним.
Хозяин лавки, здоровяк-кузнец, почувствовал неладное и в тревоге крикнул ему вдогонку:
Хозяин лавки, здоровяк-кузнец, почувствовал неладное и в тревоге крикнул ему вдогонку:
— Гэсан! Ты что, серьезно решил уйти с ним? У тебя совсем башка соломой набита?! Ты хоть знаешь, кто он такой?
— Гэсан! Ты что, серьезно решил уйти с ним? У тебя совсем башка соломой набита?! Ты хоть знаешь, кто он такой?
Гэсан безучастно покачал головой:
Гэсан безучастно покачал головой:
— Я знаю только то, что рядом с ним добьюсь большего, чем здесь, у тебя.
— Я знаю только то, что рядом с ним добьюсь большего, чем здесь, у тебя.
Кузнец пришел в ярость и взревел во все горло:
Кузнец пришел в ярость и взревел во все горло:
— Да пошел ты! С чего ты взял, что он будет относиться к тебе лучше, чем я?!
— Да пошел ты! С чего ты взял, что он будет относиться к тебе лучше, чем я?!
Гэсан немного подумал и с тем же бесстрастным лицом спросил в ответ:
Гэсан немного подумал и с тем же бесстрастным лицом спросил в ответ:
— А что ты мне дал?
— А что ты мне дал?
Здоровяк осекся. После долгого, тягостного молчания он выдавил:
Здоровяк осекся. После долгого, тягостного молчания он выдавил:
— По крайней мере, при мне ты и твоя сестра всегда были сыты!
— По крайней мере, при мне ты и твоя сестра всегда были сыты!
Гэсан лишь покачал головой, слабо усмехнулся и, больше не колеблясь, уверенно зашагал прочь. Даже на улице он все еще отчетливо слышал, как хозяин лавки истошно орет ему вслед:
Гэсан лишь покачал головой, слабо усмехнулся и, больше не колеблясь, уверенно зашагал прочь. Даже на улице он все еще отчетливо слышал, как хозяин лавки истошно орет ему вслед:
— Гэсан, тупая ты скотина! Ты еще пожалеешь! И назад ко мне даже не суйся!
— Гэсан, тупая ты скотина! Ты еще пожалеешь! И назад ко мне даже не суйся!
Стоявший у порога Се Вэньдун, конечно, тоже слышал эти крики. Однако он никак не отреагировал — лишь молча смотрел на плывущие в вышине облака.
Стоявший у порога Се Вэньдун, конечно, тоже слышал эти крики. Однако он никак не отреагировал — лишь молча смотрел на плывущие в вышине облака.
Гэсан подошел со спины и негромко произнес:
Гэсан подошел со спины и негромко произнес:
— Я решил. Я пойду с тобой.
— Я решил. Я пойду с тобой.
— Мой путь лежит в город T, — спокойно ответил Се Вэньдун.
— Мой путь лежит в город T, — спокойно ответил Се Вэньдун.
— Я последую за тобой, — твердо отозвался Гэсан.
— Я последую за тобой, — твердо отозвался Гэсан.
Се Вэньдун усмехнулся. Опустив голову, он с улыбкой посмотрел на великана:
Се Вэньдун усмехнулся. Опустив голову, он с улыбкой посмотрел на великана:
— А ты знаешь, кто я такой?
— А ты знаешь, кто я такой?
Гэсан на миг растерялся, а затем простодушно ответил:
Гэсан на миг растерялся, а затем простодушно ответил:
— Нет, не знаю.
— Нет, не знаю.
— Не зная, кто я, ты так легко соглашаешься идти за мной?
— Не зная, кто я, ты так легко соглашаешься идти за мной?
— Но я верю, что ты не причинишь мне вреда!
— Но я верю, что ты не причинишь мне вреда!
— Вот как? — Се Вэньдун удивленно приподнял бровь. — И откуда такая уверенность?
— Вот как? — Се Вэньдун удивленно приподнял бровь. — И откуда такая уверенность?
Гэсан озадаченно поскреб затылок:
Гэсан озадаченно поскреб затылок:
— Я и сам не знаю почему... Просто чувствую это, и все.
— Я и сам не знаю почему... Просто чувствую это, и все.
Се Вэньдун посерьезнел. Взгляд его стал холодным и глубоким:
Се Вэньдун посерьезнел. Взгляд его стал холодным и глубоким:
— Я далеко не праведник, Гэсан. Моя жизнь полна грязи, мрака и крови. Тот, с кем мы сегодня смеемся и делим трапезу, завтра может стать остывающим трупом. Те, кого мы называем друзьями, завтра могут обернуться злейшими врагами. Ты все еще хочешь идти со мной?
— Я далеко не праведник, Гэсан. Моя жизнь полна грязи, мрака и крови. Тот, с кем мы сегодня смеемся и делим трапезу, завтра может стать остывающим трупом. Те, кого мы называем друзьями, завтра могут обернуться злейшими врагами. Ты все еще хочешь идти со мной?
— Да, я готов, — упрямо и простодушно повторил Гэсан.
— Да, я готов, — упрямо и простодушно повторил Гэсан.
Се Вэньдун вновь перевел взгляд на плывущие в вышине облака:
Се Вэньдун вновь перевел взгляд на плывущие в вышине облака:
— У тебя есть мечта?
— У тебя есть мечта?
Гэсан покачал головой:
Гэсан покачал головой:
— Я никогда об этом не думал.
— Я никогда об этом не думал.
Для него пределом мечтаний было лишь то, чтобы они с сестрой не голодали и имели крышу над головой. О чем-то большем он никогда не смел даже помыслить, не то что желать.
Для него пределом мечтаний было лишь то, чтобы они с сестрой не голодали и имели крышу над головой. О чем-то большем он никогда не смел даже помыслить, не то что желать.
Се Вэньдун тонко улыбнулся:
Се Вэньдун тонко улыбнулся:
— А вот моя мечта — стоять там.
— А вот моя мечта — стоять там.
С этими словами он указал рукой на далекие, залитые солнцем облака на самом краю небосвода.
С этими словами он указал рукой на далекие, залитые солнцем облака на самом краю небосвода.
Гэсан посмотрел в указанном направлении, но не увидел ничего, кроме бесконечной синевы и белой дымки. Совершенно растерявшись, он недоуменно повернулся к Се Вэньдуну.
Гэсан посмотрел в указанном направлении, но не увидел ничего, кроме бесконечной синевы и белой дымки. Совершенно растерявшись, он недоуменно повернулся к Се Вэньдуну.
Се Вэньдун прищурился и тихо, но отчетливо произнес:
Се Вэньдун прищурился и тихо, но отчетливо произнес:
— Я хочу подняться на самую вершину этого мира. Конечно, это непростой путь. Тебе будут мешать на каждом шагу, дорога будет усыпана шипами, впереди ждут смертельные опасности. Если ты чувствуешь, что готов к такой жизни — иди за мной. Если сомневаешься — возвращайся назад, пока не поздно.
— Я хочу подняться на самую вершину этого мира. Конечно, это непростой путь. Тебе будут мешать на каждом шагу, дорога будет усыпана шипами, впереди ждут смертельные опасности. Если ты чувствуешь, что готов к такой жизни — иди за мной. Если сомневаешься — возвращайся назад, пока не поздно.
Внутри у Гэсана внезапно вскипела кровь. В груди будто загрохотал бег тысячи коней, а из глубин души поднялась непреодолимая, дикая сила, рвущаяся наружу. Не раздумывая ни секунды, он выпалил:
Внутри у Гэсана внезапно вскипела кровь. В груди будто загрохотал бег тысячи коней, а из глубин души поднялась непреодолимая, дикая сила, рвущаяся наружу. Не раздумывая ни секунды, он выпалил:
— Я согласен!
— Я согласен!
Глаза Се Вэньдуна хищно блеснули. Он долго всматривался в лицо великана, прежде чем сказать:
Глаза Се Вэньдуна хищно блеснули. Он долго всматривался в лицо великана, прежде чем сказать:
— Хорошо подумай, Гэсан. Это тернистый и опасный путь. Сделав первый шаг, вернуться к прежней, спокойной жизни ты уже не сможешь.
— Хорошо подумай, Гэсан. Это тернистый и опасный путь. Сделав первый шаг, вернуться к прежней, спокойной жизни ты уже не сможешь.
Гэсан решительно кивнул:
Гэсан решительно кивнул:
— Мне плевать!
— Мне плевать!
— Ха-ха-ха! — громко рассмеялся Се Вэньдун и протянул руку. — С этого дня ты мой брат. Я не могу обещать тебе золотых гор, но в одном будь уверен: пока во мне теплится жизнь, мои братья не будут голодать. И пока я могу сжимать кулаки, я не допущу, чтобы они знали нужду!
— Ха-ха-ха! — громко рассмеялся Се Вэньдун и протянул руку. — С этого дня ты мой брат. Я не могу обещать тебе золотых гор, но в одном будь уверен: пока во мне теплится жизнь, мои братья не будут голодать. И пока я могу сжимать кулаки, я не допущу, чтобы они знали нужду!
Гэсан шумно вздохнул. Он отчетливо чувствовал, что в теле этого невысокого, худощавого юноши скрыта колоссальная, почти мистическая сила. Каждое его слово звучало как непреложный закон — если он сказал, значит, так оно и будет.
Гэсан шумно вздохнул. Он отчетливо чувствовал, что в теле этого невысокого, худощавого юноши скрыта колоссальная, почти мистическая сила. Каждое его слово звучало как непреложный закон — если он сказал, значит, так оно и будет.
Он крепко пожал протянутую ладонь, и теплая волна уверенности перетекла из руки вожака прямо в его сердце.
Он крепко пожал протянутую ладонь, и теплая волна уверенности перетекла из руки вожака прямо в его сердце.
— Ах да, чуть не забыл представиться, — с улыбкой добавил Се Вэньдун. — Меня зовут Се Вэньдун.
— Ах да, чуть не забыл представиться, — с улыбкой добавил Се Вэньдун. — Меня зовут Се Вэньдун.
Обретение такого соратника, как Гэсан, стало, пожалуй, самым ценным и неожиданным подарком этой поездки во Внутреннюю Монголию. Невероятно сильный и бесхитростный монгольский богатырь в будущем сыграет ключевую роль в становлении империи Се Вэньдуна, став его вернейшим щитом и самым грозным оружием — верховным воителем под его знаменами.
Обретение такого соратника, как Гэсан, стало, пожалуй, самым ценным и неожиданным подарком этой поездки во Внутреннюю Монголию. Невероятно сильный и бесхитростный монгольский богатырь в будущем сыграет ключевую роль в становлении империи Се Вэньдуна, став его вернейшим щитом и самым грозным оружием — верховным воителем под его знаменами.
Поверив Се Вэньдуну с первого взгляда, Гэсан, сам того не понимая, вверил ему свою судьбу — и тем самым навсегда изменил ход собственной жизни.
Поверив Се Вэньдуну с первого взгляда, Гэсан, сам того не понимая, вверил ему свою судьбу — и тем самым навсегда изменил ход собственной жизни.
Се Вэньдун намеревался сразу же отправиться в аэропорт, чтобы успеть на вечерний рейс до города T. Однако Гэсан замер и не двигался с места.
Се Вэньдун намеревался сразу же отправиться в аэропорт, чтобы успеть на вечерний рейс до города T. Однако Гэсан замер и не двигался с места.
Цзинь Янь озадаченно спросил его:
Цзинь Янь озадаченно спросил его:
— Гэсан, ты чего застыл? Идем.
— Гэсан, ты чего застыл? Идем.
Несмотря на то, что совсем недавно великан неслабо приложил его о землю, Цзинь Янь не затаил обиды. Напротив, он искренне восхищался мощью и прямотой монгола.
Несмотря на то, что совсем недавно великан неслабо приложил его о землю, Цзинь Янь не затаил обиды. Напротив, он искренне восхищался мощью и прямотой монгола.
Гэсан немного помолчал и робко спросил:
Гэсан немного помолчал и робко спросил:
— А можно... можно мне забрать с собой сестру?
— А можно... можно мне забрать с собой сестру?
Се Вэньдун с досадой хлопнул себя по лбу, мысленно ругая себя за то, что совсем позабыл о семье своего нового соратника.
Се Вэньдун с досадой хлопнул себя по лбу, мысленно ругая себя за то, что совсем позабыл о семье своего нового соратника.
— Ну конечно! — мягко улыбнулся он. — О чем разговор.
— Ну конечно! — мягко улыбнулся он. — О чем разговор.
— Правда? — все еще не веря своим ушам, переспросил Гэсан.
— Правда? — все еще не веря своим ушам, переспросил Гэсан.
Цзинь Янь добродушно рассмеялся и похлопал его по плечу:
Цзинь Янь добродушно рассмеялся и похлопал его по плечу:
— Да брось ты эти церемонии! Мы теперь братья, а значит, твоя сестра — и наша сестра тоже!
— Да брось ты эти церемонии! Мы теперь братья, а значит, твоя сестра — и наша сестра тоже!
Гэсан шмыгнул носом, его глаза подозрительно заблестели. С глубокой благодарностью посмотрев на Се Вэньдуна и Цзинь Яня, он низко наклонил голову:
Гэсан шмыгнул носом, его глаза подозрительно заблестели. С глубокой благодарностью посмотрев на Се Вэньдуна и Цзинь Яня, он низко наклонил голову:
— Спасибо... Спасибо вам.
— Спасибо... Спасибо вам.
***
***
Гэсан жил на самой окраине города, в запущенных трущобах, которые блага цивилизации обходили стороной.
Гэсан жил на самой окраине города, в запущенных трущобах, которые блага цивилизации обходили стороной.
Сказать, что в его жилище гулял ветер, — значит не сказать ничего. В тесной каморке площадью едва ли в двадцать квадратных метров царил полнейший упадок. Из мебели здесь ютились лишь две ветхие кровати, шаткий стол да пара колченогих стульев. Стены от постоянной сырости покрылись грязно-серым налетом, штукатурка осыпалась пластами, обнажая дранку. Вместо побелки потолок был наспех оклеен пожелтевшими газетами, сквозь которые то и дело сочилась вода. Нетрудно было догадаться, что во время дождей здесь топило не хуже, чем на улице.
Сказать, что в его жилище гулял ветер, — значит не сказать ничего. В тесной каморке площадью едва ли в двадцать квадратных метров царил полнейший упадок. Из мебели здесь ютились лишь две ветхие кровати, шаткий стол да пара колченогих стульев. Стены от постоянной сырости покрылись грязно-серым налетом, штукатурка осыпалась пластами, обнажая дранку. Вместо побелки потолок был наспех оклеен пожелтевшими газетами, сквозь которые то и дело сочилась вода. Нетрудно было догадаться, что во время дождей здесь топило не хуже, чем на улице.
Цзинь Янь с самого порога хмурился, не понимая, как в таких нечеловеческих условиях вообще можно выживать. Шуй Цзин же, не выдержав затхлого, бьющего в нос запаха гнили, поспешила выйти на свежий воздух.
Цзинь Янь с самого порога хмурился, не понимая, как в таких нечеловеческих условиях вообще можно выживать. Шуй Цзин же, не выдержав затхлого, бьющего в нос запаха гнили, поспешила выйти на свежий воздух.
Се Вэньдуну, казалось, было все равно. Он спокойно прошел в глубь комнаты, огляделся и спросил:
Се Вэньдуну, казалось, было все равно. Он спокойно прошел в глубь комнаты, огляделся и спросил:
— Гэсан, а где твоя сестра?
— Гэсан, а где твоя сестра?
Гэсан почесал макушку:
Гэсан почесал макушку:
— Должно быть, ушла за водой.
— Должно быть, ушла за водой.
— Что ж, тогда подождем, — кивнул Се Вэньдун и присел на край кровати.
— Что ж, тогда подождем, — кивнул Се Вэньдун и присел на край кровати.
Не успел он закончить фразу, как дверь скрипнула и вошла девушка. На вид ей было чуть за двадцать — хрупкая, худенькая, она шла, низко опустив голову под тяжестью огромного ведра с водой. От натуги ее щеки раскраснелись ярким румянцем.
Не успел он закончить фразу, как дверь скрипнула и вошла девушка. На вид ей было чуть за двадцать — хрупкая, худенькая, она шла, низко опустив голову под тяжестью огромного ведра с водой. От натуги ее щеки раскраснелись ярким румянцем.
Увидев толпу незнакомцев в своей убогой каморке, она оторопела. Опустив ведро на пол, девушка с опаской оглядела присутствующих:
Увидев толпу незнакомцев в своей убогой каморке, она оторопела. Опустив ведро на пол, девушка с опаской оглядела присутствующих:
— Вы... кто такие? Что вам нужно?
— Вы... кто такие? Что вам нужно?
Гэсан поспешно протиснулся вперед, подошел к ней и с нежностью пригладил растрепавшиеся волосы.
Гэсан поспешно протиснулся вперед, подошел к ней и с нежностью пригладил растрепавшиеся волосы.
— Сужигэ, не бойся, — ласково пробасил он. — Это мои новые хозяева.
— Сужигэ, не бойся, — ласково пробасил он. — Это мои новые хозяева.
— Что?.. — растерянно пробормотала Сужигэ, переводя взгляд с брата на гостей.
— Что?.. — растерянно пробормотала Сужигэ, переводя взгляд с брата на гостей.
Цзинь Янь весело хмыкнул:
Цзинь Янь весело хмыкнул:
— Ну и ну, Гэсан! Никогда бы не подумал, что вы родственники. Вообще не похожи!
— Ну и ну, Гэсан! Никогда бы не подумал, что вы родственники. Вообще не похожи!
И правда: хрупкая Сужигэ едва доставала брату до груди. В отличие от грозного, свирепого на вид Гэсана, у девушки были тонкие, изящные черты лица. Даже несмотря на дорожную пыль и пятна сажи, в ней угадывалась редкая, утонченная красота, столь нетипичная для привычных глазу дородных монгольских степнячек.
И правда: хрупкая Сужигэ едва доставала брату до груди. В отличие от грозного, свирепого на вид Гэсана, у девушки были тонкие, изящные черты лица. Даже несмотря на дорожную пыль и пятна сажи, в ней угадывалась редкая, утонченная красота, столь нетипичная для привычных глазу дородных монгольских степнячек.
— Я уезжаю с ними в город T, — обратился к ней Гэсан. — Собирай вещи, Сужигэ, мы едем вместе.
— Я уезжаю с ними в город T, — обратился к ней Гэсан. — Собирай вещи, Сужигэ, мы едем вместе.
— В город T? — переспросила она, все еще не понимая, что происходит.
— В город T? — переспросила она, все еще не понимая, что происходит.
Се Вэньдун поднялся с постели и с улыбкой вмешался в разговор:
Се Вэньдун поднялся с постели и с улыбкой вмешался в разговор:
— Да и собирать тут особо нечего. Оставьте все это здесь, с собой ничего брать не нужно.
— Да и собирать тут особо нечего. Оставьте все это здесь, с собой ничего брать не нужно.
По сравнению с крепкими и суровыми громилами, стоявшими за его спиной, Се Вэньдун выглядел опрятным, вежливым и интеллигентным юношей, который сразу располагал к себе.
По сравнению с крепкими и суровыми громилами, стоявшими за его спиной, Се Вэньдун выглядел опрятным, вежливым и интеллигентным юношей, который сразу располагал к себе.
Девушка несмело посмотрела на него:
Девушка несмело посмотрела на него:
— Вы... правда забираете моего брата в город T?
— Вы... правда забираете моего брата в город T?
— Да, — кивнул Се Вэньдун.
— Да, — кивнул Се Вэньдун.
— И меня тоже?
— И меня тоже?
— Конечно.
— Конечно.
Гэсан умом не блистал, зато его младшая сестра оказалась на редкость смышленой и хваткой. Прищурившись, она с подозрением спросила:
Гэсан умом не блистал, зато его младшая сестра оказалась на редкость смышленой и хваткой. Прищурившись, она с подозрением спросила:
— А вы нас не обманываете?
— А вы нас не обманываете?
— Ха-ха-ха! — весело рассмеялся Се Вэньдун. Обведя взглядом убогую комнатушку, он мягко парировал: — Как думаешь, есть ли мне смысл вас обманывать?
— Ха-ха-ха! — весело рассмеялся Се Вэньдун. Обведя взглядом убогую комнатушку, он мягко парировал: — Как думаешь, есть ли мне смысл вас обманывать?
Сужигэ густо покраснела. Юноша был прав: их нищета была столь беспросветной, что красть у них было попросту нечего, да и выгоды от них никакой. И все же она не верила в сказки о бескорыстных благодетелях.
Сужигэ густо покраснела. Юноша был прав: их нищета была столь беспросветной, что красть у них было попросту нечего, да и выгоды от них никакой. И все же она не верила в сказки о бескорыстных благодетелях.
— Но... — растерянно пробормотала она. — Мы ведь ничего не умеем. Мы простые люди из глуши. Что мы сможем делать для вас в таком большом городе?
— Но... — растерянно пробормотала она. — Мы ведь ничего не умеем. Мы простые люди из глуши. Что мы сможем делать для вас в таком большом городе?
«Какая любопытная девчонка», — мысленно усмехнулся Се Вэньдун.
«Какая любопытная девчонка», — мысленно усмехнулся Се Вэньдун.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...