На третий день Линь Шу снова отправилась в городскую лечебницу. Едва она переступила порог, лекарь Чжоу вынырнул из-за аптечного шкафа с сияющим лицом:
─ Сегодня ей много лучше! С утра сама попросила пиалу каши.
─ А шрам? – бросила на ходу Линь Шу.
─ Повязку сменили, говорит, боль почти утихла.
Кивнув в знак одобрения, она откинула полог и шагнула в комнату.
Госпожа полусидела на ложе, волосы были безупречно уложены, поверх ночной сорочки наброшена легкая светлая накидка. Служанка с пустой фарфоровой пиалой в руках как раз отступала от кровати.
Завидев гостью, пациентка заговорила первой: ─ Уходишь нынче?
Линь Шу приблизилась: ─ Осмотрю швы – и в обратный путь.
Она размотала марлю: края раны заметно стянулись, припухлость спала, сукровица не сочилась.
─ Подержите еще пару дней под чистой повязкой, а после оставьте в покое, главное – соблюдайте чистоту.
Госпожа запахнула ворот накидки: ─ Ты в своей деревне одна-одинешенька. Коли прижмет – обращайся к Чжао Минъюаню, он человек надежный.
─ Он уже не раз выручал, – отозвалась Линь Шу.
Больше расспросов не последовало. Госпожа кивнула служанке: ─ Отдай ей тот сверток. ─ Та извлекла из лакированного сундука синий полотняный узелок и положила у изножья: ─ Возьми с собой.
Линь Шу бросила на него мимолетный взгляд, но руки не протянула: ─ У меня есть одна просьба, благодетельница.
Та вопросительно вскинула брови: ─ Говори.
─ Мне бы походную медицинскую укладку. Иглы, ножницы, зажимы, шелковые нити – словом, все то, чем пользуются здесь, в лечебницах.
Госпожа перевела взгляд на служанку: ─ Позови лекаря Чжоу. И принеси кошель с серебром.
Когда Чжоу перешагнул порог, она распорядилась: ─ Собери ей полный набор врачебных инструментов самого лучшего качества. ─ Лекарь бросил на Линь Шу быстрый взгляд и вышел. Тем временем служанка опустила на край постели тяжелый кожаный мешочек. ─ Бери и то, и другое, – приказала хозяйка.
Линь Шу не стала больше ломаться: аккуратно подобрала оба свертка и уложила их в свою суму.
─ Нижайший поклон вашей милости.
Госпожа отвернулась к колыбели, давая понять, что аудиенция окончена. Линь Шу выскользнула наружу.
Во дворе ее уже ждал Чжао Минъюань, в руках у него был исписанный лист бумаги: ─ Стражник Ли велел передать: твои овощи с сушилки он убрал, досушил в избе и сложил в закрома. И вообще в селении все тихо.
Линь Шу спрятала записку за пазуху: ─ Ну что ж, поехали.
Едва они выехали за городские ворота, Чжао, сидевший напротив в нанятой повозке, покосился на выпирающий бок ее сумы:
─ И серебро взяла?
─ Взяла, – коротко ответила она.
Он хмыкнул, больше не задавая вопросов.
Повозка остановилась на окраине деревни. Линь Шу спрыгнула на землю, но Чжао остался на козлах: ─ Если что понадобится – зови Ли.
Телега скрипнула колесами и покатила в сторону уездной управы. Линь Шу закинула суму на плечо, и та глухо звякнула при ходьбе.
Не успела она сделать и пары шагов по деревенской улице, как сидевшая у плетня баба вскочила на ноги: ─ Мастер Линь? Вернулась родимая! ─ Бросив вязанку зелени, она засеменила навстречу. ─ Сгинула на столько дней, народ разное гуторил! Одни говорили, мол, стража уволокла, другие – будто лечить кого-то повезли.
Какой-то старик тоже бросил тяпку у грядок: ─ А я слыхал, из самой губернии за ней карета катила!
─ В уезде хворал человек, потребовалось мое вмешательство, – ровно ответила Линь Шу.
─ И как? Поправился? – не утерпела соседка.
─ На поправку идет.
Из-за угла вывернулся мужик с пиалой супа в руке: ─ Что за хворь-то была?
─ Роды. Ребенок шел неправильно.
Мужик опешил: ─ Ты и роды принимать умеешь?
─ Немного разумею.
─ И кому ж ты помогала? – допытывалась баба.
─ Человек знатный.
Мужик присвистнул: ─ Знатный? Насколько ж?
Соседка толкнула его в бок: ─ Тебе какое дело до чужих господ! ─ И снова повернулась к Линь Шу: ─ Обижать-то не обижали?
─ Нет.
Баба облегченно выдохнула: ─ Слава богам…
Тут из-за забора протиснулась молодуха со свежим пучком лука в кулаке. Не решаясь подойти близко, она вытянула шею, разглядывая тяжелый холщовый мешок за ее плечом: ─ Мастер Линь, а что это у тебя сума такая пузатая? Неужто добро какое?
Линь Шу опустила глаза на ношу: ─ Снадобья.
─ И что, столичные лекарства сильнее наших, в лавке купленных?
Линь Шу глянула на нее в ответ: ─ Иные.
Молодуха задумчиво закивала, накрепко впитывая эту разницу.
Тут же подкатил еще один мужичонка, понизив голос до заговорщицкого шепотка: ─ Ну что, докторша, разжилась деньжонками в городе? ─ И сам же с ухмылкой подмигнул толпе.
─ Нет. Заработала набор иголок.
Мужик разочарованно хохотнул, но допытываться перестал.
Кто-то в толпе шепнул соседу: ─ То-то и оно – в самом городе побывала! ─ На что последовал скептический ответ: ─ Поглядим еще, станет ли она теперь по прежней цене рецепты выписывать… ─ Голос был тихим, но Линь Шу расслышала каждое слово. Она промолчала.
Из калитки выбедела седая старуха, бережно неся в обеих руках глиняную плошку с водой: ─ Дочка, шла ты издалека, пригуби водицы. ─ Старухины пальцы крупно дрожали, вода в плошке плескалась, норовя расплескаться. ─ Сказывали, из столичных краев возвращаешься, я нарочно из колодца свежей подняла, еще теплая.
Линь Шу приняла посудину, сделала два глотка и вернула обратно: ─ Благодарю вас, бабушка.
Старуха приняла плошку, низко поклонилась: ─ Ну трудись, трудись, не смею задерживать. ─ И заковыляла обратно, небыстро, но плечи ее расслабленно опустились.
Тут же подскочила другая молодуха с ребенком на руках: ─ Мастер Линь! У меня сынишка кашляет третью седмицу, мокрота не отходит. Принимаешь уже?
Она говорила непривычно учтиво, то и дело кутая сопливого малыша в полы халата, будто пряча от дурного глаза.
─ Загляните к моей избе как-нибудь к вечеру, – бросила Линь Шу.
Женщина закивала заученным движением и попятилась в толпу.
Кто-то за спиной ехидно протянул: ─ Ишь ты, теперь самой судье указ… ─ Доворить он не успел, чей-то окрик оборвал его на полуслове, сменившись сдержанными смешками.
Перебросив ремень сумы на другое плечо, Линь Шу зашагала дальше. У следующего двора сидела на корточках старуха, перебирая нехитрую зелень: ─ Вернулась? Слыхала я, в самые столицы тебя увозили.
─ Была в отлучке, – подтвердила Линь Шу.
─ И как он, город этот? Большой?
─ Куда больше нашей Цинхэ.
Старуха покачала головой. Линь Шу уже миновала ее забор, когда до нее донеслось изумленное: «Ишь ты, больше Цинхэ… это ж сколько там шагать надо…»
Оглядываться она не стала, дошла до своего крыльца и только тут перевела дух.
Рука уже тянулась к щеколде, как из переулка донесся знакомый шаг. Оглянувшись, она увидела Цянь Ваньфу. Староста остановился в нескольких шагах от порога, переводя взгляд на ее отяжелевшую суму, выдавшую новый объем:
─ Вернулась? – спросил он.
─ Вернулась.
Он кивнул: ─ Жена моя сказывала, будто за благородным делом тебя увозили, к большим людям.
─ Было дело.
Староста потоптался на месте, собираясь с мыслями: ─ Мало ли что дурного мелят по деревне – ты не бери в голову. Ну, я пойду. ─ И тяжело зашагал прочь.
Проводив его взглядом, Линь Шу отворила дверь. В очаге было прибрано, зерна квисквалиса на подоконнике лежали ровными рядками, аккуратнее прежнего.
Синий сверток и кошель с серебром она спрятала в самый дальний угол деревянного ларя. Затем растопила печь, зачерпнула ковшиком кипятка из котла, подула и сделала глоток.
Она оглядела свое жилище. Больше месяца прошло с тех пор, как она здесь обосновалась, каждый угол стал родным. Теперь у нее завелись деньги, можно бы и крышу починить. Только сколько это стоит – неведомо.
Завтра же спросит у старосты Цяня: он тут человек главный, кому как не ему знать, у кого из соседей крыша текла, кто почем черепицу покупал.

Комментарии

Загрузка...