Во внутреннем дворе стояла тихая ночь. Небольшой пруд на краю двора покрылся тонкой коркой льда, по дворцовым угодьям гулял холодный ночной ветер. Вдоль берега замёрзшего пруда шли несколько женщин.
— Ах, какой стыд! Похоже, даже в этом теле мне недостаёт сил, чтобы нести госпожу Кейгецу. Скажите, госпожа Кейгецу, вы позволите мне посвятить ближайшие три дня тренировке ваших рук и спины?
Так сокрушалась о своей неудаче дева дома Шу по имени Кейгецу — вернее, Ко Рейрин в её обличье. Она прижимала ладонь к щеке, и с каждым вздохом изо рта вырывалось белое облачко.
— Э-э, госпожа Рейрин? Большинство женщин не могут поднять девушку своего возраста. Тут не о чем расстраиваться.
Позади неё шла Рири, одетая в платье служанки. С кривоватой улыбкой она указывала госпоже на изъян в её рассуждениях.
— Носить поклажу — дело придворной служительницы. И всё же я восхищаюсь вашим стремлением покорять всё новые высоты.
— Позволь, Тосецу, ты только что назвала меня поклажей?! И даже не думай об этом, Ко Рейрин! Если превратишь меня в какую-нибудь груду мышц, я тебя убью!
Замыкали шествие Тосецу, бережно державшая на руках тело «Ко Рейрин», и Шу Кейгецу, которая сейчас в нём пребывала.
Все четверо направлялись от северного края двора, где находился колодец, к южному, откуда можно было пройти к дворцу Шуку и дворцу Коки. Едва «Ко Рейрин» — то есть Кейгецу — спасли, настоящая Рейрин засучила рукава и предложила понести подругу, однако Тосецу опередила её. Хотя прилив сил позволил Рейрин вытащить Кейгецу из колодца, долго нести её дева не могла: здесь ей было не тягаться с Тосецу, обладавшей невероятной силой, присущей дому Ген.
— Всё равно мне тяжело признавать, что даже в этом теле есть вещи, которые мне не под силу… Нет, это пораженческие мысли. Дайте мне три дня. Я верю в то, на что мы вместе способны, госпожа Кейгецу. Клянусь довести это тело до совершенства, — сказала Рейрин, в который уже раз с сожалением взглянув на Кейгецу.
— Я же только что попросила этого не делать! И вообще, меня незачем нести. Я могу идти сама. Да поставь ты меня уже на землю!
— Даже не думайте, барышня! Это тело несколько часов провело в колодце. Вам нужен отдых.
— Да выслушаешь ты меня, наконец?! Я сказала, что пойду и лягу, как только ты откажешься от поисков Ген Касуи! Так что оставь это!
— Не-а.
— Что-о-о?!
После своей первой ссоры и последующего примирения девушки стали общаться друг с другом несколько свободнее — особенно Рейрин.
«Госпожа Рейрин только что сказала „не-а“?»
«Невероятно… Впервые слышу, чтобы она называла кого-нибудь „барышней“».
Рири и Тосецу переглянулись. Ничего не замечая, девушки продолжали препираться.
— Я наверстаю всё упущенное одним махом.
С тех пор как Кейгецу поменялась с Рейрин местами, чтобы вытащить её из колодца, прошло совсем немного времени. Теперь, в здоровом теле, Рейрин стоило лишь слегка сжать кулак, как по жилам разливалось тепло. Ещё несколько мгновений назад она в буквальном смысле стояла на пороге смерти, и это ощущение трогало её до глубины души.
Её не тошнило. Дышалось легко. Она могла двигать руками и ногами, ей больше не требовалось собираться с духом перед каждым движением, и она не чувствовала боли. Чистое блаженство. С каждым ровным ударом сердца Рейрин ощущала прилив бодрости и благодарности, от которых на глаза наворачивались слёзы.
Вместе с решимостью отплатить за оказанную помощь нахлынули воспоминания о последних днях, побуждая её действовать.
«Я потеряла столько времени».
Ссора с Кейгецу сильно расстроила её планы. Она до сих пор не разобралась ни с отравленной косметикой, ни с обрушением шатра во время торжественного обряда почитания. Хотя поначалу Рейрин собиралась выяснить причины подозрительного поведения представителей домов Ран и Кин, разлад с Кейгецу так её удручил, что она даже позволила Ген Касуи незаметно подкрасться к ней сзади.
Было ясно, что Касуи что-то тяготило. Только что она говорила о чудодейственной траве — и вдруг ударила Рейрин по голове и бросила в колодец. Она в самом деле намеревалась её убить.
Рейрин не успокоится, пока не заставит Касуи признаться, что толкнуло её на столь чудовищные поступки. Заодно она обстоятельно «побеседует» с Кин Сейка и Ран Хошун о том, зачем те вмешались в обряд почитания и усугубили её ссору с Кейгецу. Разумеется, последнее испытание она тоже намеревалась пройти без единой заминки.
Да. Она наверстает всё упущенное.
В отличие от бесстрашно улыбавшейся Рейрин, Кейгецу, промокшая от колен и до самых ступней, задрожала и начала ёжиться.
— Ч-что ты имеешь в виду… наверстать всё упущенное?!
— Именно то, что сказала. Для начала я намерена расспросить госпожу Касуи. Время не терпит, поэтому к поискам я приступлю немедленно. Но прежде всего — вы, госпожа Кейгецу. Посмотрите, в каком вы состоянии, и всё из-за того, что поменялись со мной местами… Нужно вас согреть.
Рейрин с жалостью оглянулась на Кейгецу, и лицо её омрачилось. Частый стук зубов подруги внушал тревогу.
— Я сейчас же отнесу вас обратно в павильон. А там приготовлю вам самый сильный отвар. К ране на голове тоже нужно приложить холодное. Не волнуйтесь. Я обо всём позабочусь, в том числе и о госпоже Касуи, а вам следует сосредоточиться на выздоровлении.
— Н-нет, я спрашиваю не потому…
— Ах, вы же совсем промокли! Некогда тратить время на разговоры. Вам нужно отдохнуть. Я не позволю вам и пальцем пошевелить.
Услышав, как надломился голос подруги, Рейрин почувствовала себя виноватой и твёрдо решила заставить её отдохнуть. Но едва она взяла её за руки, Кейгецу вырвалась, а лицо её дёрнулось.
— Выслушай меня!
Как только её рука рассекла воздух, пламя факела Рири взметнулось.
— Ой! — вскрикнула рыжеволосая девушка.
Огонь вспыхнул и охватил нижнюю половину тела Кейгецу пылающим вихрем, а мгновение спустя отступил, словно сделал своё дело.
Кейгецу фыркнула, глядя на спутниц, которые уставились на неё в немом изумлении.
— Вот. Теперь я сухая.
— Что?..
— А на что это похоже? Я высушилась с помощью магии. Между прочим, я почти никогда не делаю такого при посторонних. И не вздумайте меня превращать в свою личную прислугу.
Она ткнула пальцем в сторону Рейрин и, хмурясь, принялась пылко её отчитывать.
— Поверить не могу! Ты не обращаешь внимания на собственные беды, пока не окажешься при смерти, зато поднимаешь такой переполох из-за того, что у кого-то немного намокла одежда. Послушай, я не просила обо мне заботиться. Мне нужно только, чтобы ты успокоилась, — почти выплюнула она.
Рейрин не удержалась от вопроса:
— А? Но разве вам не дурно?
— Конечно, мне скверно. Зимними ночами и без мокрой одежды холодно, а шишка на затылке так и пульсирует.
— Нет, я говорю о более серьёзных недомоганиях. Голова не кружится? Не тошнит? А жар? Учащённое сердцебиение?
Кейгецу задумчиво нахмурилась, затем решительно покачала головой.
— Когда мы только поменялись телами, мне казалось, что я умру от боли, но сейчас я чувствую себя хорошо.
— Что?!
— Я же сказала: мне ужасно холодно и болит голова. Но не настолько, чтобы я не могла ходить, — деловито ответила она.
Рейрин долго и пристально смотрела на подругу. Она задавалась этим вопросом уже не впервые: как Кейгецу удаётся оставаться такой бодрой в столь болезненном теле? Может, даосская магия обладала целительными свойствами? Или сама Рейрин была слишком чувствительна к боли, а любой другой счёл бы такое недомогание пустяком?
«Нет, этого не может быть… Когда мы поменялись местами впервые, госпожа Кейгецу и в самом деле сильно страдала от боли. Даже сильнее, чем я обычно».
Что-то здесь не сходилось.
Поразмыслив, Рейрин решила, что дело, должно быть, в силе духа. Поскольку прежде Кейгецу страдала в теле «Ко Рейрин», обмен телами не мог избавлять от болезни. Значит, она либо просто привыкла к недомоганию, либо подавляла его одной лишь силой воли.
Сама Рейрин выдержала большинство важных церемоний благодаря душевной стойкости. В напряжённые моменты боль отступала сама собой. Однако это помогало лишь ненадолго, а расплата всегда была мучительной. За Кейгецу она тревожилась всё сильнее.
— Пусть сейчас вы чувствуете себя хорошо, вам всё равно следует прилечь. Пойдёмте в павильон.
— А что ты собираешься делать, пока я буду отдыхать, м-м?
— Как я уже сказала, я немедленно начну искать госпожу Касуи.
— Я велела тебе оставить это! — огрызнулась Кейгецу. — Не забывай, ты сейчас в моём теле! Если натворишь глупостей, расплачиваться придётся мне. Что ты будешь делать, если она снова на тебя нападёт?!
— Не волнуйтесь. Я не повторю прежней ошибки и уверена, что в этом теле сумею защитить себя. Ваше тело — самое прекрасное и сильное из всех. Вам следует чуть больше верить в себя.
— Это, по-твоему, похвала?! Послушай. Ген Касуи — убийца, которая пыталась утопить тебя в колодце. А преступников полагается передавать шуканам, а не ловить самим. Как бы то ни было, шуканы прямо сейчас обыскивают внутренний двор в поисках «Ко Рейрин». Они очень скоро поймают её, — решительно заявила Кейгецу.
Рейрин ненадолго задумалась, затем нахмурилась.
— Но госпоже Касуи не удалось меня убить. Значит, в убийстве она пока не виновна.
— Прости, что?! Это была чистая случайность, и она не отменяет того, что тебя ударили по голове!
Кейгецу подалась вперёд, показывая шишку на голове.
— Да, верно. Вы правы… но прежде чем решать, что делать, я хочу выслушать её.
Рейрин вспомнила случившееся в павильоне.
«Поверить не могу, что тогда всю чудодейственную траву скупили именно вы».
Перед тем как потерять сознание, она успела увидеть лицо Касуи. В искажённых чертах девушки читались мрачная ненависть и глубокое, разрывающее сердце отчаяние. То, что она сбросила Рейрин в старый колодец, даже не позаботившись об уничтожении улик, доказывало: она действовала под влиянием внезапного порыва.
Касуи шла торопливо, и во всём её облике чувствовалось отчаяние. Она собиралась что-то сделать этим вечером. Что бы она ни задумала, это имело для неё огромное значение — и, совершив задуманное или даже потерпев неудачу, она вполне могла быть готова расстаться с собственной жизнью.
«Я этого не допущу. Я не позволю вам сбежать, госпожа Касуи».
Рейрин вкратце объяснила, что три года назад Касуи потеряла «родного человека», умершего от ожога; что к этому, по-видимому, имел отношение шаман; что доступность чудодейственной травы сыграла в случившемся важную роль и что Касуи прибегла к насилию, ошибочно решив, будто дом Ко скупил весь запас этой травы.
— Во время нашей встречи госпожа Касуи больше походила на загнанного зверя, чем на жестокую преступницу. Она напала на меня в порыве чувств, не объяснив причин… Я должна найти её сегодня ночью, раньше шуканов. Я хочу услышать от неё самой, что произошло.
— Дай угадаю: «У неё наверняка были свои причины»? Ты не в своём уме.
Кейгецу даже не пыталась скрыть презрение. Цокнув языком, она добавила:
— Загнанная она или нет, она причинила тебе вред. Зачем ты пытаешься защитить своего врага? Ты слишком мягкая!
— Вы ошибаетесь, госпожа Кейгецу. Я хочу понять её побуждения не ради того, чтобы защитить её, а ради собственной мести. Трудно определить суровость наказания, не зная тяжести преступления, не так ли? — Рейрин улыбнулась. — Можно ли ограничиться пощёчиной или следует убить? Если не знаешь толком, с кем имеешь дело, не поймёшь, с чего начать.
Затем, воспользовавшись ошеломлённым молчанием Кейгецу, она подхватила её под мышки.
— Как только провожу вас обратно, начну искать госпожу Касуи. Я примерно представляю, куда она могла отправиться. Ну же, госпожа Кейгецу. Держитесь крепче.
— П-погоди!
На мгновение растерявшись, Кейгецу пришла в себя и яростно затрясла головой.
— Тебе нельзя. Что, если ты ошибёшься и выдашь наш обмен? Пари ведь ещё в силе? Если Его Высочество узнает, он получит право немедленно сделать тебя своей женой!
— Ах, верно…
Рейрин моргнула, словно совсем об этом забыла. Потом напрягла бицепс, улыбнулась и ответила с присущим дому Ко оптимизмом:
— Я не беспокоюсь.
— Твой оптимизм — обыкновенная беспечность!
— На этот раз речь шла о жизни и смерти, так что этот обмен наверняка не считается. К тому же я с гордостью могу сказать, что всё лучше подражаю вам. Даже если встречу Его Высочество или шукана, на этот раз я безупречно сыграю «Шу Кейгецу». Я в этом уверена.
— Как ты можешь так говорить после всех своих прежних неудач?! — в отчаянии воскликнула Кейгецу.
Наконец она глухо прорычала, словно предупреждая:
— Я пойду с тобой.
— Простите?
— Если ты непременно собираешься искать Ген Касуи, я тоже пойду. Отдыхать я ни за что не стану. Если тебе это не нравится, лучше откажись от поисков.
Разумеется, это должно было прозвучать как угроза.
И всё же Рейрин, немного посмотрев на Кейгецу, смущённо приложила ладонь к щеке.
— Если позволите мне «прочесть между строк»… Значит ли это: «Что для тебя важнее — Ген Касуи или моё здоровье?!»
— А?! Ч… что…?! Нет! Не говори глупостей!
— Ах. Тогда, может быть: «Я слишком тревожусь за тебя, чтобы отпустить одну. Я ни за что тебя не оставлю!»
— Нет! — пронзительно выкрикнула Кейгецу. — Когда я такое говорила?!
— Понимаю.
Рейрин серьёзно кивнула.
— Значит, вы вовсе ничего не сказали. В таком случае я пойду.
Это была наглая и неприкрытая подмена понятий.
С этими словами Рейрин зашагала прочь. Лишь когда Кейгецу, вся красная, выкрикнула её имя, она остановилась и тревожно оглянулась через плечо.
— Вам вредно так кричать. Можете присоединиться ко мне, если настолько волнуетесь, но ваше здоровье должно быть на первом месте. Как только я решу, что вам грозит опасность, я добьюсь, чтобы вы вернулись в свою комнату и отдохнули, даже если для этого придётся приказать Тосецу.
— Чт…
Уголки губ Кейгецу задёргались.
«Д-да кем она себя возомнила?!»
Совсем недавно Рейрин была обречена и рыдала, готовясь встретить смерть. Но стоило её спасти — вернее, стоило ей поменяться телами, — как она вдруг стала такой шумной и напористой, что могла смести любое препятствие на своём пути.
Руки Кейгецу дрожали. Она сжала кулаки и выкрикнула единственное, чего другая дева не выносила:
— Ты невыносима! Я тебя ненавижу!
— Ах, боже мой.
Рейрин поднесла руки ко рту, а мгновение спустя прижала их к груди; глаза её наполнились слезами.
— Это значило: «Я тебя люблю»…
Она словно купалась в восторге, а улыбка её была подобна распускающемуся цветку. Пусть это и было её собственное лицо, одного взгляда на нелепо счастливое выражение хватило, чтобы следующие слова замерли у Кейгецу на языке.
— Да что же это такое… — Рири улыбнулась с покорностью судьбе, и взгляд её остекленел, а Тосецу невозмутимо кивнула.
Теперь, когда эта стальная дева оказалась в здоровом теле, остановить её не мог никто.
— Так это и есть та самая кладовая, куда придворные служительницы относят личные вещи, чтобы от них избавиться, Рири?
Они уже довольно долго шли от пруда на запад, стараясь местами ступать как можно тише. Наконец девушки подошли к заброшенной кладовой, залитой бледным лунным светом.
Здание было построено на сваях, чтобы защитить его от сырости, но все меры оказались тщетными. Известковая поверхность начала осыпаться, обнажая гнилые деревянные перекрытия. Свет попадал внутрь только через щели в старой, обветшавшей двери. Здание выглядело как обычный сарай, хотя сквозь прохудившуюся черепичную крышу и щели между тонкими досками всё же проникало достаточно света.
— Ничего себе кладовая. Такое чувство, что она вот-вот рухнет нам на головы.
— Примерно так и есть… Пол весь прогнил, зияет дырами, а полки настолько забиты хламом, что стоит неосторожно что-нибудь снять — они опрокинутся и всё на тебя вывалится. Но если привыкнуть, пользоваться кладовой вполне можно.
Кейгецу брезгливо поморщилась. Рири пожала плечами и пояснила:
— Те, кто сюда приходит, обычно уже на пределе, так что им ничего не остаётся, кроме как привыкнуть.
Услышав это, Кейгецу взглянула на свою служительницу и неловко отвела глаза. Она знала, что прежде сама была одной из причин, доводивших Рири до этого самого «предела».
— Как бы то ни было, заходить всем вместе опасно. Остальным лучше подождать здесь, — сказала Рейрин, словно желая развеять повисшую в воздухе неловкость. Прищурившись, она оглядела кладовую и тихонько кивнула: — Она здесь.
В щелях между досками мелькал огонёк. Прислушавшись, можно было уловить редкие глухие стуки, похожие на звук падающих стопок бумаги. По-видимому, кто-то внутри держал факел и что-то искал.
— Это… Ген Касуи?
— Полагаю, да. Она очень живо отреагировала, когда Рири упомянула кладовую.
Восстанавливая в памяти прежний разговор, Рейрин кивнула сама себе.
«Кладовая. Понятно».
Когда Касуи пришла к Рейрин в павильон, во время объяснений Рири выражение её лица переменилось. Она заёрзала и, казалось, была готова оборвать разговор и уйти.
«Вещи, которые им не дозволено выносить наружу? Например?»
Вероятно, её заинтересовали слова о «дневниках, спрятанных без досмотра». Если после того, как она в ярости бросила Рейрин в колодец, Касуи куда-то и должна была отправиться, то именно в эту кладовую.
— Похоже, госпожа Касуи что-то искала. Родной человек, которого она потеряла три года назад, ожоги, шаманка, скупленная чудодейственная трава… Подробностей я не знаю, но что-то подсказывает мне: она ищет сведения о происшествии, в котором погиб её близкий человек.
Пока Рейрин связывала воедино собранные обрывки сведений, Тосецу вдруг подняла голову.
— Три года назад… Шаманка?
— Это вам что-нибудь напоминает, Тосецу?
— Не совсем…
Невозмутимая служительница замялась. Когда Рейрин спросила снова, Тосецу предупредила, что знает об этом лишь по слухам, и объяснила:
— Три года назад госпожа Анни приехала в столицу, чтобы вознести молитвы на празднестве в честь дня рождения Его Величества. Она провела несколько дней во внутреннем дворе и за это время устроила собрание, на котором раздавала дворцовым женщинам защитные талисманы… Но я слышала, что всё обернулось каким-то скандалом.
— Каким скандалом?
— Одна служанка угрожала оружием, получила ожоги в ритуальном огне, а затем была изгнана из дворца. К сожалению, когда это случилось, Её Величество занималась приготовлениями к празднеству, а я состояла при ней, поэтому не могу утверждать, что точно знаю, как всё произошло.
Тосецу виновато нахмурилась, затем ещё сильнее понизила голос и добавила:
— Народ встревожился бы, узнав, что прямо перед столь благоприятным событием во дворце вспыхнул мятеж. Поэтому Её Величество вдовствующая императрица приказала нам не говорить о случившемся.
— Сама вдовствующая императрица? В самом деле?
Она была законной супругой прежнего императора и матерью нынешнего императора Генъё. Давно удалившись в загородную резиденцию, она редко попадалась девушкам на глаза, но по-прежнему обладала огромным влиянием.
— Не могла ли та «служанка» быть родственницей госпожи Касуи?
— Не могу сказать. Происшествие замяли.
Даже самая преданная служительница Рейрин уклонилась от ответа.
— Когда издаётся приказ о неразглашении, все записи о случившемся уничтожают, свидетелей отсылают… а иногда ещё и распространяют ложные слухи, чтобы скрыть правду.
Этот косвенный ответ был лучшим, какой она могла дать.
Рейрин кивнула и шепнула, что понимает. Должно быть, три года назад во внутреннем дворе произошло нечто ужасное. Однако записи сожгли, свидетелей изгнали, и остались лишь выдуманные слухи. Вот почему Касуи повсюду искала правду.
Ещё раз пробормотав «Понятно», Рейрин направилась к кладовой, оставив спутниц позади.
— Вероятно, лучше не обсуждать это всем вместе. Госпожа Кейгецу, пожалуйста, подождите здесь с Тосецу и Рири.
— Госпожа Рейрин!
— Ко Рейрин!
Все трое в ужасе попытались пойти за ней, но Рейрин вытянула руку и призвала их к тишине. Она знала: в такие минуты лучше действовать, пока вечно тревожащиеся за неё окружающие не успели её остановить. Так и вышло: стоило ей двинуться вперёд, как остальные, боясь привлечь внимание противника, перестали суетиться, лишь тяжело вздыхали и беспомощно смотрели на небо. Рейрин беззвучно попросила у них прощения, затем постаралась ничем не выдать своего присутствия и прижалась спиной к стене.
К счастью, в обветшавшей двери нашлась щель, достаточно широкая, чтобы просунуть руку. Благодаря этому Рейрин смогла придержать петли и войти без единого звука. Следом за ней внутрь проник лёгкий ночной ветерок, но девушка в глубине кладовой, казалось, ничего не заметила.
Рейрин двигалась медленно и уверенно, стараясь не споткнуться о тонкие неровные доски пола. По мере того как глаза привыкали к темноте, она машинально осматривалась, отмечая всё, что могло упасть или обрушиться. Обнаружив, что опасность представляло всё здание целиком, она невольно сухо усмехнулась.
Неудивительно. По обе стороны узких проходов стояли стеллажи. Полки, на вид весьма древние, были забиты всем подряд: письменными принадлежностями и косметикой, сундуками с одеждой и книгами. Вещи частично перекрывали проходы, отчего теснота ощущалась ещё сильнее. Любой из стеллажей мог в любую минуту опрокинуться, а весь пол грозил провалиться у неё под ногами.
Шаг за шагом она кралась по затхлой кладовой, пока не подобралась достаточно близко, чтобы увидеть свою цель сквозь просветы между полками.
И вот — Ген Касуи. Она сидела посреди кладовой под стеллажом, особенно плотно заставленным книгами, и сосредоточенно читала вытащенную оттуда стопку бумаг.
— Проклятье! Здесь нет подробностей. Но шаманка была замешана…
Она отшвырнула большую стопку документов и поднесла книгу к свету свечи. Судя по всему, это были выброшенные дневники придворных служительниц.
— И дома Кин и Ран тоже…
— Вы нашли то, что искали? — окликнула её сзади Рейрин.
Касуи вздрогнула и резко обернулась.
Прикрыв глаза одной рукой, Рейрин другой схватила ближайшую книгу и с силой швырнула её в подсвечник. Тяжёлый том сбил свечу, раздался громкий звук, и огонь погас.
— Чт…
Освещённая кладовая внезапно погрузилась во мрак. Воспользовавшись тем, что Касуи ослепла во внезапном мраке, Рейрин вмиг сократила расстояние. Она бросилась на противницу, повалила её на пол, оседлала и прижала локоть к её горлу.
— Я пришла кое о чём вас спросить.
— Госпожа Шу Кейгецу?.. Что вы здесь делаете?
Касуи попыталась вырваться, но Рейрин сильнее надавила локтем, снова прижимая её к полу.
— Постараемся не затягивать? Буду признательна, если вы ответите на мои вопросы прежде, чем сюда прибудут шуканы. Почему дева роется в старых дневниках придворных служительниц в подобной кладовой? За что вы ненавидите шаманку и дома Кин и Ран?
— Чт…
— И почему скупленная чудодейственная трава привела вас в такую ярость, что вы решили утопить Ко Рейрин в колодце? — прошептала Рейрин, придвинув лицо ещё ближе.
Прядь чёрных волос соскользнула с её плеча и коснулась лица Касуи.
— Значит ли это, — наконец пробормотала Касуи после долгого молчания, — что госпожа Ко Рейрин выбралась живой?
— Именно. Госпожа Кей… Я вытащила её. Она многое мне рассказала, и это привело меня сюда.
Ген Касуи и в самом деле была сообразительна. Вместо оправданий она умолкла. Должно быть, сразу поняла: скрывать что-либо уже поздно.
Почему «Шу Кейгецу» спасла «Ко Рейрин»? И прежде всего, откуда она узнала, что нужно поспешить деве на помощь, и сколько ей известно? Наверняка в голове Касуи теснилось множество вопросов. Однако она не задала ни одного и упорно молчала, пока Рейрин тихонько не вздохнула. Очевидно, перед ней был не тот недалёкий человек, который станет хвастаться своими преступлениями.
— Решили отмалчиваться? Что ж, это не лучший исход. Если вы откажетесь отвечать, мне придётся передать вас шуканам.
Впрочем, Касуи принадлежала к главной ветви дома Ген. Наверняка она была ещё более невосприимчива к пыткам, чем сама Рейрин.
Не придумав ничего лучше, Рейрин перевела взгляд на разбросанные вокруг книги.
— Эти дневники принадлежали бывшим придворным служительницам? Полагаю, ценных сведений в них оказалось немного. И всё же по цвету переплётов я могу определить, служительницам какого дворца они принадлежали. Похоже, большинство — из домов Кин и Ран. Значит, вероятно…
Свист!
Стоило деве дома Ко отвести взгляд от противницы, как тяжёлый предмет со свистом рассёк воздух. Касуи схватила лежавшую неподалёку тушечницу и замахнулась на Рейрин.
— Ах, боже мой.
Прежде чем тяжёлый предмет достиг цели, он с глухим стуком ударился обо что-то другое. Рейрин подобрала ближайшую книгу и прикрылась ею от тушечницы, словно щитом.
— Я не повторю прежней ошибки.
— Что?!
Касуи ошеломило, что её внезапное нападение удалось отразить. Рейрин попыталась воспользоваться заминкой и вновь прижать её к полу, но противница, извернувшись, выскользнула из захвата. Тут же Касуи нанесла мощный удар ногой, метя Рейрин в челюсть.
— Ай!
Рейрин поспешно откинулась назад, уклоняясь от беспощадного удара, рассчитанного на то, чтобы лишить её сознания.
«Какой резкий удар. Только дева из дома Ген могла прибегнуть к приёмам, столь не подобающим её благородному статусу».
«Как же это воодушевляет!»
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...