Ранним утром, стоило Юй Юню распахнуть глаза, как он тут же увидел сонную, растерянную и по-детски наивную крошку Жуань Мэй, которая отрешенно витала в облаках. Поневоле юноша замер.
─ Маленькая учительница?
─ М-м... ─ она вздрогнула, а ее сияющие глаза затуманило недоумение. В этот момент, судя по памяти, мама давно должна была разбудить её и усадить за повторение уроков.
Опомнившись лишь спустя мгновение, крошка Жуань Мэй с горьким осознанием вспомнила, что мамы больше нет.
─ Большой братик, та я, что выросла, сказала мне, будто у меня больше не осталось родных. Это правда?
Этот вопрос вмиг прогнал остатки сна из головы Юй Юня, все еще витавшего где-то в объятиях Морфея.
Он внезапно вспомнил, как вчера, обучая его, Жуань Мэй обмолвилась о той, младшей версии себя.
─ Ее существование предельно уникально, по крайней мере для меня. По ряду причин она застряла в детстве без малейшей надежды вырасти.
─ То была ошибка, породившая её нынешнюю. Всё вокруг изменилось до неузнаваемости, былое тепло давно простыло, и лишь она одна застыла в прошлом.
─ Если бы она могла вечно оставаться ребенком... Ох, прости, я слишком много болтаю. Вернемся к нашим срезам...
Срезы принимали самые разные формы: это могли быть цифровые фрагменты, хранящиеся в Виртуальной вселенной, биологические слепки вроде крошки Жуань Мэй или кремниевые марионетки Эрудиции...
Сколько существовало форм жизни, столько рождалось и срезов.
Постичь всю глубину этого феномена Ююнь пока не мог – ему открылась лишь верхушка айсберга, но это не мешало ему искренне сочувствовать незавидной участи маленькой Жуань Мэй.
В некотором роде она, как и он сам, была «путешественницей».
Только Юй Юнь странствовал сквозь пространство, а она – сквозь время.
Представьте: ты просыпаешься ребенком, у которого погибли родители, бесследно пропала бабушка, а возвращение на родную землю под большим вопросом. Рядом лишь та, что называет себя «тобой в будущем», – вот и вся родня.
Подобное потрясение не вынес бы никто. Даже взрослый, не говоря уж о ребенке.
И лишь благодаря тому, что от природы Жуань Мэй обладала на редкость флегматичным нравом и сдержанными эмоциями, казалось, будто сейчас ей живется вполне неплохо.
Но неужели в глубине души она совсем не тоскует по близким?
При этой мысли Юй Юнь невольно потрепал её по щечке.
─ Что за глупости? Разве я не твоя семья? М-м... С некоторой точки зрения, мне вообще-то положено величать учительницу... ─
Последнее слово далось ему с невероятным трудом. Пытаясь доказать малышке, что он тоже её родной человек, Юй Юнь переступил через собственную гордость и выдавил из себя заветное: ─ ...Мамой. ─
В ту же секунду ему показалось, что воздух вокруг заледенел. Господи, какую же чушь он несет!
─ Пф... Большой братик, хочешь сказать, что та взрослая я – твоя... Выходит, я тебе тогда... ─
Заметив, как крошка Жуань Мэй добавляет соли на его раны, Юй Юнь помрачнел лицом и бросил: ─ Пора вставать, время не ждет. Мне еще нужно приготовить учительнице завтрак. ─
─ Ой... Вкусняшки! Хочу сладких пирожных! ─
─ Сначала встань, а там посмотрим! ─
Истинно говорят – они один человек. С каких это пор на завтрак едят исключительно пирожные?
Ладно еще изредка побаловать себя, но Жуань Мэй уплетала их каждый божий день, да еще заставляла своих творений питаться тем же самым. Неужели этот приторный вкус никогда ей не надоедал?
Совершив ряд отточенных, доведенных до автоматизма движений, Юй Юнь красиво расставил на столе приготовленный завтрак.
Крошка Жуань Мэй послушно устроилась на краешке стула, вооружившись столовыми приборами, и принялась крошечными кусочками отправлять еду в рот.
Её движения на девяносто процентов копировали взрослую Жуань Мэй – при ближайшем рассмотрении и впрямь казалось, будто перед ним её родная дочь.
Хотя в каком-то смысле они и вправду были одним человеком из разных временных отрезков.
─ Спалось спокойно? ─
Поинтересовалась Жуань Мэй, не переставая уплетать завтрак.
─ Угу. Маленькая учительница спала очень тихо. ─
Кивнув в ответ, Юй Юнь снова уткнулся в тарелку, как вдруг услышал слова, заставившие его замере.
─ Хочешь сказать... она спала всю ночь? ─
─ Эм... А что-то не так? ─
Проглотив кусок пирожного, Юй Юнь поднял озадаченный взгляд.
Жуань Мэй молча бросила косой взгляд на саму себя в детстве и покачала головой.
─ Нет, ничего. ─
Она просто удивилась. Никто лучше нее не знал, в каком состоянии находится этот ребенок.
Все эти разговоры о рождении в результате ошибки и неизбежных побочных эффектах не были пустым звуком или метафорой. Её пребывание в прошлом – чистая суровая правда.
Время девочки замерло на возрасте маленькой Жуань Мэй, и даже её сон подчинялся этому закону.
Единственное, что могла сделать Жуань Мэй, – это применять особые методики, чтобы погружать её в сон лишь изредка.
Иначе вчера малышка попросту не валилась бы с ног от усталости, упрямо повторяя, что вовсе не хочет спать.
Кто бы мог подумать...
─ Раз уж тебе удается укладывать ребенка спать, пусть с сегодняшнего дня она живет у тебя. Как раз вчера я переоборудовала её комнату под гардеробную, так что не придется ничего возвращать назад. ─
Услышав это, Юй Юнь и крошка Жуань Мэй одновременно опешили.
─ Учительница, вы же сами говорили, что её комнату разрушили ваши творения? С каких пор она стала гардеробной? ─
─ ... ─ Жуань Мэй отвернулась, не удостоив вопрос ответом.
..................
Во второй половине дня, завершив уроки с Жуань Мэй, Юй Юнь кропотливо проанализировал ошибки, допущенные при создании очков Эрудиции, и вывел жизнеспособную технологическую схему.
─ Конструкция линз по-прежнему слишком хрупкая... ─
Юй Юнь тяжело вздохнул. Превратить тончайший прозрачный материал в нечто достаточно прочное, чтобы выдерживать давление сил Пути, для него пока оставалось непростой задачей.
─ Если подумать, в этом мире наверняка полно вещиц, пропитанных энергией Путей? И как же они вплавляют в себя эту силу? ─
В памяти всплыли высокие ветви Изобилия, острые клинки Охоты, леденящий холод Памяти...
Пути разлиты по всему миру, и сам мир рождает материалы, соответствующие их природе.
Но почему сила его собственного Пути казалась чужеродной для этой реальности?
Погрузившись в глубокие раздумья, Юй Юнь позволил глазам блеснуть синевой, и перед ним проявились скрытые свойства линз.
Клеймо «хрупкости» резало глаз своей очевидностью.
И что же теперь делать?..
С досадой оглядевшись по сторонам, Юй Юнь заметил на собственной руке список выписанных ярлыков, описывающих его самого.
Внезапно взгляд его зацепился за строчку «Полномочия Судьи Огня».
─ Стоп! Если я смог заимствовать саму суть из Меча Падения Звезды, то почему бы мне не... ─
Озарение ударило в голову с силой молнии. Юй Юнь бросился рыться по комнате в поисках чего-нибудь твердого, не пощадив даже зубопротезные палочки Кэт-Блина и Пёс-Пакета.
─ Мяу-мяу! ─
─ Гав-гав! ─
Двое протестующих питомцев не смогли разжалобить железное сердце Юй Юня: ради создания очков Эрудиции он был готов разнести комнату в щепки!
─ Есть... ─ Юй Юнь разглядел в потоке данных свойство прочности и протянул руку, касаясь его.
В то же мгновение слово «прочность» послушно легло ему в ладонь.
─ Неужели получилось?! ─
Ошеломленный и обрадованный, Юй Юнь обернулся – и с ужасом обнаружил, что предмет, лишенный свойства твердости, от малейшего прикосновения его пальцев рассыпался в прах.
Словно его никогда и не существовало в этом мире.
─ ... ─
Нахмурившись, он быстро сообразил, в чем дело.
У любой вещи есть твердые стороны, но есть и хрупкие.
Стоит забрать свойство прочности, как остается лишь абсолютная хрупкость. Нарушив баланс, предмет становится настолько уязвимым, что дуновение ветра или собственная тяжесть обращают его в пыль.
─ Какая страшная сила. ─
Юй Юнь посмотрел на собственную ладонь. Если применить такое против живого человека... даже думать не хотелось, к чему это приведет.
Отбросив пока мрачные мысли, он закрепил украденную прочность на поверхности линз и призадумался.
─ А почему бы не испытать? ─
Окинув комнату взглядом в поисках подходящего орудия, он вспомнил про свою механическую руку, схватил ее и со всего маху обрушил на оправу.
Ни единой царапины!
─ Вот только где предел этой прочности? ─
Проведя еще несколько тестов, Юй Юнь пришел к выводу, что лимит напрямую зависит от исходного предмета, у которого была позаимщена суть.
Если взять алмаз, то и прочность очков станет алмазной.
Проблема с материалом была успешно решена, и Юй Юнь возликовал: отныне на его пути не осталось преград.
Сосредоточив всё внимание, он вперил взгляд в рабочий стол.
Сборка, синтез, конструирование...
Наконец на столе во всей красе предстала пара великолепных очков.
─ Фух... Наконец-то... ─
Вытерев пот со лба, Юй Юнь с победным видом поднял очки.
─ Надо протестировать! Обязательно нужно протестировать! ─
Первым делом требовалось проверить стабильность при длительном ношении.
Больше всего он боялся потерять контроль над потоком информации после долгого использования силы. Теперь, с появлением очков Эрудиции, эта угроза должна была исчезнуть.
Водрузив оправу на нос, он уже через секунду наблюдал, как на линзах распускаются бесчисленные потоки рун и символов.
Анализ, деконструкция, экстраполяция...
─ Отлично! ─
Функционал работал безупречно, оставалось проверить время работы...
Установив таймер, Юй Юнь замер в ожидании.
Прошло десять минут, двадцать...
Спустя два системных часа он снял очки, снова зажег в глазах синеву и придирчиво осмотрел их.
─ Свойство прочности заметно потускнело. Похоже, даром это не дается... ─
Суть, позаимствованная извне, не была родной для самих линз – отсюда и ограничения?
Юй Юнь довольно кивнул: такую плату он вполне мог принять.
─ Прекрасно, очки Эрудиции готовы, а значит, до разгадки тайны происхождения жизни рукой подать. ─
Спрятав очки, Юй Юнь стремглав бросился в лабораторию.
Проходя через внутренний двор, он заметил Жуань Мэй: она чинно сидела за каменным столом и легонько перебирала струны жуаня.
Заметив мелькнувшего вихрем Юй Юня, она невольно улыбнулась.
Отложив инструмент в сторону, она перевела взгляд на стол, где аккуратными рядами покоились тушечница, кисти и пресс-папье.
На белоснежной бумаге темнели свежие росчерки туши – она уже несколько раз принималась писать письмо, но дальше пары строк дело до сих пор не шло.
Вместо этого Жуань Мэй заиграла мелодию.
И лишь увидев пробегающего мимо Юй Юня, она вдруг поняла, что у нее накопилось немало тем для рассказа.
«Матушка, приветствую. Прошло много дней с тех пор, как я писала в последний раз. Сливы распускаются и опадают – точно люди, приходящие и уходящие».
«Прежде я говорила, что ощущаю в аромате этих цветов одиночество. Кто бы мог подумать, что обычная вылазка принесет мне столь неожиданного гостя... Нет, пожалуй, вернее будет сказать – члена семьи».
«Как учитель, я плохо понимаю природу любви и привязанности, не умею распознавать их оттенки и веду себя с этим ребенком крайне скверно».
«К счастью, он захотел принять меня и учить меня в ответ. День за днем мы познаем друг друга: я передаю ему знания, он открывает мне мир чувств, и я черпаю из этого небывало много».
«Это напоминает твои прежние уроки, матушка, пусть и с небольшими отличиями».
«Быть может, это тоже одно из тех "чистых" явлений, что мне по душе, или же у меня просто зародилось новое увлечение. Так или иначе, дурного в этом нет».
«Потому я и не стала сопротивляться».
Жуань Мэй прервала движение кисти и рассеянно глянула вдаль, после чего продолжила писать.
«Полагаю, какая-то незримая связь помогла мне осознать истину».
«Конечно, „влечение“... островковая кора, управляющая болью и тревогой, прилежащее ядро, отвечающее за жажду, – все эти механизмы эмоций можно легко разложить на составляющие».
«И все же зачастую корни чувств совершенно не подчиняются правилам, точно ваши с отцом беспричинные споры в былые дни».
«Теперь я наконец постигла твой замысел, но...»
Бах! ─
Глухой взрыв, донесшийся из лаборатории, заставил Жуань Мэй замереть с кистью в руке.
Уголки ее губ тронула легкая усмешка, и она вывела на бумаге следующие строки.
«Но этот мальчишка все еще слишком мало привязан ко мне. Даже получая от меня награды, он и не думает вести себя покладисто».
«В последнее время меня посещают странные мысли – они вызывают дискомфорт, и я не знаю, как к ним относиться. Но если вдуматься, вы с отцом испытывали ровно то же самое».
«Мне всегда казалось, что пестрый мир вокруг не имеет до меня никакого дела, а все его треволнения лишь нарушают мой покой».
«Но теперь... этот ребенок тянет меня за рукав, неумолимо втягивая в самую сердцевину этой пестрой карусели».
«На этом пожалуй всё. Я собиралась провести досуг в безмятежности, но, похоже, этому сорванцу вновь требуется моя помощь».
Оставив кисть, Жуань Мэй аккуратно словила исписанный лист, положила его на край каменного стола и поднялась на ноги.
Направляясь к дымящейся лаборатории.

Комментарии

Загрузка...