— Я буду ждать твоего возвращения.
А-Чжэнь крикнула вслед удаляющейся фигуре А-Гоу.
Услышав слова А-Чжэнь, А-Гоу, уже ступивший за порог, слегка замер, после чего, не оглядываясь, решительно зашагал вперед.
Телефонная будка недалеко от западной стороны Коулунской крепости.
— Одевайтесь, ставьте блокпост.
Повесив трубку, Ма Цзюнь отдал приказ переодетым в штатское подчиненным.
В мгновение ока дорожный заслон был готов, и семь-восемь полицейских в форме выстроились рядом с ним.
Вскоре от Коулунской крепости неспешно тронулась машина. Завидев впереди преграду, водитель даже не подумал сбавлять скорость — он лишь непрерывно моргал фарами, требуя, чтобы полицейские убрали блокпост.
Подъехав вплотную к заграждению, автомобиль наконец остановился. Из окна водителя высунулся лысый мужчина и с ходу выругался:
— Мать вашу за ногу, совсем ослепли? Машину самого Лао Е смеете тормозить! А ну живо убрали блокпост, ублюдки, глазёнки бы ваши повылазили. Завтра же отправлю вас водохранилище охранять!
Один из патрульных подошел к машине, заглянул в салон и, обернувшись, крикнул:
— Командир Ма, и правда старейшина!
— Черт побери, живо убирайте блокпост! — рявкнул другой полицейский в форме.
Затем, под предводительством одного из стражей порядка, несколько констеблей дружно направились к иномарке.
— Ма Цзюнь?
Из-за яркого света фар Чэнь Е сперва разглял лишь несколько темных силуэтов и не мог разобрать лиц. Но когда Ма Цзюнь подошел вплотную к машине, он наконец узнал этого парня в полицейской форме — правую руку того ублюдка Хо Канцзу.
— Живо трогай, прорывайся!
Сообразив, что дело неладно, Чэнь Е взревел на водителя.
Однако было уже поздно.
Ма Цзюнь и остальные констебли в одно мгновение просунули в окна электрошокеры и вырубили шоком водителя и двух бандитов Чэнь Е.
В машине остался лишь один Чэнь Е.
— Старейшина, неужто вы ждете, пока я сам вас приглашу на выход?
Ли Вэньбинь, стоявший со стороны Чэнь Е, с улыбкой уставился на него.
— Хм, Хо Канцзу смеет тронуть меня? Он хоть готов к открытой войне с господином Янем?
Выбравшись из машины, Чэнь Е встал перед Ли Вэньбинем и холодно произнес:
— Бах!
Ли Вэньбинь взмахнул электрошокером и с размаху врезал прямо по лбу Чэнь Е, громко выругавшись:
— Твою мать, вам можно творить беспредел, а нам и ответить нельзя?
Лицо Чэнь Е ни капли не изменилось — казалось, он вовсе не тревожился о своем незавидном положении. Он позволил струйке крови из рассеченного лба медленно стекать вниз, капая на асфальт.
Хладнокровно глядя на них, Чэнь Е произнес:
— Игра в шахматы требует правил: конь ходит буквой Г, слон ходит по диагонали через две клетки, пешка идет вперед без возврата; ладья — словно копье, пушка бьет через гору, а старый генерал и советники не покидают дворец. Вы действуете так нагло и открыто, попирая правила — значит, плюете в лицо всем остальным. А тому, кто не признает правил, не найти приюта нигде.
— Мать твою за ногу!
Услышав это, Ли Вэньбинь снова занес дубинку для удара, но на этот раз его руку крепко перехватили.
— Командир Ма?
Ли Вэньбинь озадаченно посмотрел на Ма Цзюня.
— Хватит, этот тип специально тебя провоцирует, — бросил Ма Цзюнь.
Затем он перевел взгляд на Чэнь Е и неторопливо произнес:
— Старейшина, в следующем представлении главными героями будем уже не мы.
Чэнь Е с легким недоумением покосился на Ма Цзюня.
В этот момент к нему медленно приблизился человек с опущенными руками и прямой, как струна, спиной:
— Старейшина, в следующем спектакле я составлю вам компанию.
Услышав слова этого человека, Чэнь Е впервые выказал удивление. Повернувшись к нему, он тихо процедил:
— А-Гоу, ты понимаешь, что творишь?
— Разумеется, — кивнул А-Гоу.
Затем он наклонился к самому уху Чэнь Е и прошептал:
— Старый Чэнь, меня зовут А-Гоу, но я человек, а не пес.
Дорога за пределами Коулунской крепости утопала во тьме — уличных фонарей здесь не было и в помине, что создавало резкий контраст с залитыми яркими огнями районами Яуматэй, Цимшацуй и Монкок.
— А-Гоу, если ты убьешь меня, банда тебе этого не простит, — тихо проговорил Чэнь Е, глядя на него.
— Я уже мертв, — ответил А-Гоу.
Произнеся это, он подцепил ногу Чэнь Е носком ботинка и легко опрокинул его на землю, после чего под испуганным взглядом жертвы со всего маху врезал ему в область сонной артерии.
Чэнь Е тут же потерял сознание.
Хотя руки А-Гоу были бесполезны, убить человека для того, кто прошел через подобное, не составляло труда даже без их помощи.
Порой люди невероятно выносливы — порой настолько, что выживают даже после того, как их насквозь пронизывают железные прутья. Но в другие моменты они до смешного хрупки: стоит лишь сломать одну-единственную кость, чтобы оборвать чужую жизнь.
Три минуты спустя А-Гоу невозмутимо стоял возле машины. У его ног лежали четыре бездыханных тела.
— Вяжите остальных, — приказал Ма Цзюнь, одновременно тщательно осматривая мертвецов.
Двадцать минут спустя.
Кабинет детектив-инспектора в полицейском участке Коулун-Сити.
— Братец Цзу, всё улажено, и люди, и тела доставлены в участок, — доложил Ма Цзюнь Хо Канцзу.
— Золотая мышь, которую я велел тебе заказать в ювелирном, готова?
— Всё готово, — кивнул Ма Цзюнь.
— Положи ее в мою машину, я отправляюсь делать подарок старому Яню, — с улыбкой произвел Хо Канцзу.
На Кантон-роуд в Цимшацуе возвышалось пятиэтажное здание, где проживал главный детектив-инспектор полицейского управления Гонконга по району Коулун — Янь Тун.
По правде говоря, за исключением Лэй Ло, большинство инспекторов предпочитало скупать особняки целиком, чтобы селить туда главных жен и сдавать комнаты в аренду ради дополнительного дохода. Что же до младших жен, для них они обычно покупали квартиры на один этаж.
Хо Канцзу припарковал машину у обочины, достал из салона тщательно упакованную стеклянную коробку, внутри которой красовалась золотая мышь.
— Тук-тук-тук.
Хо Канцзу трижды постучал в массивную дверь.
— А-Е, это ты?
Голос из глубины дома приближался, и наконец дверь отворилась.
— Вы кто?
Средневозрастная женщина озадаченно оглядела гостя.
— Я Хо Канцзу, детектив-инспектор полицейского участка Коулун-Сити. Прибыл поздравить старейшину Яня с днем рождения.
Хо Канцзу приподнял стеклянную коробку и улыбнулся.
— О боже, инспектор Хо! У старейшины Яня день рождения только завтра, к чему же подарки заранее? — удивилась женщина.
— У меня есть пара вопросов к старейшине Яню на сегодня, а завтра я заеду с поздравлениями еще раз, — усмехнулся Хо Канцзу.
На лице женщины промелькнуло понимание, после чего она произнесла:
— Проходите.
— Это А-Е вернулся? — раздался сверху голос Яня Туна.
— Нет, не А-Е, это инспектор Хо из полицейского участка Коулун-Сити, — отозвалась женщина.
— Хо Канцзу?
Голос Яня Туна слегка дрогнул, но он тут же добавил:
— Проводи его в кабинет.
Войдя в кабинет, Хо Канцзу водрузил золотую мышь на журнальный столик и с улыбкой обратился к Янь Туну:
— Господин Янь, поздравляю с днем рождения.
— Инспектор Хо, к чему эти церемонии? Лучше говори прямо, чего тебе нужно, — хмурясь, бросил Янь Тун.
— Видите ли, господин Янь, в нашем районе Коулун-Сити только что произошла крайне скверная расправа: преступник лишил жизни четырех человек. К счастью, злоумышленник уже пойман.
При этих словах Хо Канцзу у Яня Туна внутри нехорощо ёкнуло.
— Среди погибших оказался и ваш шурин, господин Янь, Чэнь Е.
Хо Канцзу чеканил каждое слово, произнося их неторопливо и весомо.
— Что? Хо Канцзу, что ты мелешь?
Янь Тун резко вскочил на ноги и, ткнув в Хо Канцзу пальцем, заорал:
— Старейшина Янь, я говорю: вашего шурина Чэнь Е прикончили посреди бела дня прямо на улице, он стал трупом, ублюдком на асфальте. Расслышали?
Снова чеканя слог за слогом, повторил Хо Канцзу.
— Хо!
Яо!
Цзу!
Да как ты смеешь?!
В глазах Яня Туна, уставившихся на Хо Канцзу, кажется, готовы были вспыхнуть искры.
— Старейшина Янь, я уже сказал: вашего шурина Чэнь Е убили на улице, и убийца уже у нас.
Тут тон Хо Канцзу резко переменился, и он холодно добавил:
— Господин Янь, судя по вашим словам, вы хотите приписать это преступление мне?
— Уж сам-то ты прекрасно знаешь, твоих рук это дело или нет, — процедил Янь Тун.
— Разумеется, знаю. Точно так же, как и дело об убийстве на острове Наньвань неделю назад: и свидетельские показания, и улики налицо, обычное аффективное убийство, всем же всё понятно.
Уголки губ Хо Канцзу тронула легкая улыбка.
— Инспектор Хо, ваш подарок я принял. Время позднее, я уже стар и нуждаюсь в отдыхе. Если других вопросов нет — уходите.
Лицо Яня Туна к этому моменту уже разгладилось, но ярость в его глазах выдавала, что на душе у него вовсе не было спокойствия.
— Отдыхайте, господин Янь, берегите здоровье, перетруждаться нельзя. Ведь район Коулун ни на секунду не может обойтись без вас.
Шутливо бросив напоследок, Хо Канцзу развернулся и вышел из кабинета.
— Грохот...
Слушая, как за окном постепенно замирающий рев мотора автомобиля удаляется в ночь, помрачневший Янь Тун подошел к принесенной Хо Канцзу золотой мыши и с размаху смахнул ее на пол.
— Хо! Яо! Цзу!
Глядя на валявшуюся на полу фигурку, Янь Тун с ненавистью скрижетал зубами.
Спустя долгое время неподвижно стоявший на месте Янь Тун шагнул к письменному столу, снял трубку и набрал номер.
— Завтра зайди ко мне в кабинет.
Бросив трубку, Янь Тун тяжело вздохнул.
Следующее утро, скромная съемная квартира в Шамсуйпо.
— А Чжань, мы же земляки, к чему такие крайности?
Ху Динфа умоляюще смотрел на стоявшего перед ним Хэ Чжаньвэня.
— А-Фа, насколько я помню, братец Цзу велел тебе держать язык за зубами. Или ты решил, что слова братца Цзу — пустой звук?
Холодно бросил Хэ Чжаньвэнь, глядя на Ху Динфа.
— А Чжань, я ничего лишнего не ляпнул!
Тут же затараторил Ху Динфа.
— А-Фа, неужели ты думал, что сто тысяч достанутся тебе даром? Братец Цзу пообещал: если язык останется за зубами, он закроет твои долги, а жене с сыном выдаст еще двести тысяч на расходы.
Медленно проговорил Хэ Чжаньвэнь, в упор глядя на мужчину.
— У меня нет выбора? — спросил Ху Динфа.
Хэ Чжаньвэнь покачал головой, вытащил из-за пазухи «черную звезду» и положил ее перед Ху Динфа:
— А-Фа, с того самого момента, как ты час назад пошел на встречу с правой рукой старого Чэня, у тебя осталось ровно два пути: либо погибаешь ты один, либо вырезают всю твою семью. Выбирай сам.
— Я понял.
Ху Динфа кивнул, после чего дрожащей правой рукой взял со стола пистолет и неуверенно засунул ствол себе в рот.
— Бах!
Одинокий выстрел разорвал утреннюю тишину наступающего дня.

Комментарии

Загрузка...