Четырнадцатое июня, три часа ночи.
В здании полицейского участка Западного Коулуна, в допросной комнате антибандформирований на четвёртом этаже.
— Я до сих пор помню, как впервые арестовывал того преступника. Это было двенадцатого августа семьдесят седьмого года. Мы с напарником патрулировали Ханой-роуд, когда получили сообщение, что в районе Нью-Сентрал произошло ЧП. Мы тут же бросились туда.
Прибыв на место, мы увидели с десяток людей, которые рубились на ножах и палках, а с десяток уже валялись на земле. Кругом было полно крови, и я даже заметил оторванную руку, сжимающую нож.
— Эх, напарник велел мне стрелять. Тогда я был зелёным новичком, а старшие товарищи говорят делать что скажут, верно? Кто же знал, что я даже кобуру расстегнуть не успею, как напарник с глухим стуком рухнет передо мной. Я смотрю, а ублюдок какой-то железной трубой ему прямо в живот тычет.
В тот момент в голове у меня была абсолютная пустота, я знал только одно — разрядить все шесть пуль в этого гадёныша. Сколько лет потом дали тому ублюдку, я не знаю, помню только, что два года назад случайно встретил его в ночном клубе: шёл разодетый, в компании других людей пил алкоголь.
— Убийства и поджоги приносят золотые пояса, а те, кто строит мосты и латает дороги, сгнивают без могил. Как выглядел тот напарник, я уже с трудом припоминаю. И ты говоришь, что это за мир? Разве мир должен быть таким!
Наблюдая за Хуан Чжичэном, который зажав в зубах сигарету с меланхоличным видом травил ему байки, Хоу Вэньцун, уплетавший вонтоны и запивающий их кофе из отдела по борьбе с мафией, откровенно желал съездить ему по физиономии. Считает тут его за сопляка, что ли?
Впрочем, шесть пуль в тело — и ни одна не убила. Это ты, Хуан-сир, такой косой, или табельный револьвер тридцать восьмого калибра такое дерьмо?
Жизнь — сплошная драма, где всё держится на актёрском мастерстве. Раз уж его непосредственный начальник Хуан Чжичэн так жаждет сыграть роль, у Хоу Вэньцуна не было причин ему не подыгрывать, верно?
Мысленно выругавшись, Хоу Вэньцун отложил палочки с вонтонами, принял праведный и непоколебимый вид, поднялся и отдал Хуан Чжичэну чёткое полицейское приветствие:
— Не беспокойтесь, Хуан-сир, я с нечистью не уживусь.
— Угу! — Хуан Чжичэн остался вполне доволен актрёрской игрой Хоу Вэньцуна — или, скорее, своим собственным рассказом — и с улыбкой кивнул. — Садись. Теперь, когда Гуаньцзай Сэнь откинулся, у тебя есть какие-нибудь соображения? Если нужно, я могу помочь тебе прикрыть пару людишек Гуаньцзай Сэня.
Хуан Чжичэн, твою мать!
Прозвища редко дают наобум, а вот имена иногда ошибаются.
Как же Хоу Вэньцун по прозвищу Умник мог не уловить скрытый подтекст в словах Хуан Чжичэна: использовать момент и пойти на повышение!
Черт побери, мало того что его прикрытие перед Лунь Гэнями уже трещит по швам, так этот хрен заставляет меня лезть наверх всего через месяц после внедрения! Если так пойдёт и дальше, он же меня в могилу сверит своими приказами!
Ритм, этот смертоносный темп задают вот так, шаг за шагом, не правда ли?
— Сложно, это правда очень сложно. В конце концов, я пробыл под началом Гуаньцзай Сэня всего месяц. Даже если вы сгребёте в кутузку всех его самых толковых сутенёров, остальные мне всё равно не подчинятся.
Хоу Вэньцуну, который отчаянно не хотел плясать под чудý дудку, оставалось лишь ссылаться на факты и здравый смысл, выставляя перед Хуан Чжичэном преграды в самом неприглядном свете.
— Пустяки, сколько там у Гуаньцзай Сэня подручных? У отдела по борьбе с проституцией как раз намечается облава, я попрошу их начать операцию пораньше. Одним махом зачистим поляну для тебя, поможем выбиться наверх.
Трудности, конечно, имелись! Но для Хуан Чжичэна, в чьих руках сосредоточена немалая власть над сильнейшим силовым ведомством всего Гонконга, те препятствия, о которых толковал Хоу Вэньцун, казались сущим пустяком.
Когда всех пересажают, станет тебе кто-то подчиняться или нет — кому это нахрен нужно?
С другой стороны, когда всех перевяжут, самому Хоу Вэньцуну взбираться наверх уже тоже не останется никакого смысла. Сутенёров и девиц заметоут, и кто тогда, блядь, будет зарабатывать деньги для... то есть, для триады!
— Все загремят, а я один чистенький останусь — нехорошо как-то выйдет, верно? Давайте я лучше сам попробую сообразить, как переманить часть людей Гуаньцзай Сэня на свою сторону.
Столкнувшись с этим самоуверенным типом, который уже в тридцать лет дослужился до инспектора и заправлял всей группой А антибандформирований Западного Коулуна, Хоу Вэньцун, уступавший ему по меньшей мере шесть ступеней в звании, мог лишь предельно осторожно предлагать наиболее выгодный для себя вариант.
— Без проблем. Ты — передовой сотрудник на передовой линии. Всё, чем смогу помочь, сделаю изо всех сил. Ну как? Неплох кофе в Западном Коулуне?
Хуан Чжичэн, сумевший в тридцать лет возглавить группу антимафии Западного Коулуна, разумеется, не был наивным дурачком. Держа под крылом целую стаю призраков-информаторов, он прекрасно видел все мелкие манёвры Хоу Вэньцуна.
Но пока это шло на пользу полиции — точнее говоря, пока помогало раскрывать дела, — можно было закрыть глаза на его слабые тайные амбиции. Сам Хуан Чжичэн вовсе не был тем простодушным Гуань Юем с разинутыми глазами и красным лицом, он прекрасно умел смотреть на вещи сквозь пальцы.
— Спасибо, сир, кофе в Западном Коулуне и впрямь отменный.
Понимая, что на этом беседа окончена, Хоу Вэньцун проявил должное благоразумие и послушно перевёл тему на напиток.
— Что ж, когда выполнишь задание, я подыщу тебе хорошее местечко в Западном Коулуне.
Завершив психологическое давление, начальник перед уходом решил задействовать и морковку.
— Благодарю вас, сир! Прощайте, сир!.. Твою ж мать, сир!
Громко отрапортовав и поблагодарив начальство, Хоу Вэньцун дождался, пока Хуан Чжичэн покинет допросную, и лишь тогда шёпотом выпустил наружу истинные чувства.
Этот разговор от начала и до конца контролировался чужой волей, и Умник чувствовал себя уязвлённым.
Оказывается, вот как выглядит это самое кнут и пряник. То, что он сам проворачивал раньше со слюнтяем Се Жундином, было не больше чем детскими игрушками в песочнице. К тому же эта беседа наглядно показала Хоу Вэньцуну всю прелесть красивых историй со смыслом.
Верно: с самого момента, когда Хоу Вэньцун начал слушать эту байку, старый лис Хуан Чжичэн уже затянул его в свои сети, а дальнейший диалог потёк так плавно и естественно, будто сам собой, позволив Хуану играючи достичь цели — протолкнуть Хоу Вэньцуна наверх. И все применённые при этом угрозы и посулы служили лишь одной задаче: заставить пешку шевелиться с максимальной отдачей.
Сначала думал, что ломаешь темп, а опомнился — уже летишь в упряжке!
Хуан Чжичэн, хорош, чертяка!
Впрочем, ты-то сорвал куш, но и я в убытке не остался!
Одна нога на катафалке, другая в автозаке — а Гуаньцзай Сэнь всё же отправился в последний путь.
Для Хоу Вэньцуна, как для человека со стороны, уже не имело особого значения, на какой машине катили этого почившего авторитета, но вот оставленное им вакантное местечко представляло огромную ценность. Это был реальный шанс карабкаться выше.
Двадцатилетний выпускник полицейской академии, за душой у которого было лишь свидетельство об окончании средней школы да свора нищих родственников в придачу — если бы не перспектива сделать карьеру и поднять жалованье, кто в здравом уме добровольно пошёл бы в тайные агенты этой полуночной нечисти?
Говоря прямо и без прикрас, жизнь — это вам не телесериал канала TVB, где полно всякой законности и справедливости.
Для Хоу Вэньцуна служба в полиции была всего лишь работой. И если в ходе дальнейшей службы выяснится, что эта вторая, негласная ипостась приносит больше дивидендов, чем основная, он ни капли не сомневаясь сделает её главным делом жизни, а полицию превратит в подработку.

Комментарии

Загрузка...