Это было слишком внезапно.
Это было слишком внезапно.
— Я... я ослышался? У меня слуховые галлюцинации?
— Я... я ослышался? У меня слуховые галлюцинации?
Тянь Хэн перевел ошарашенный взгляд на главу рода Сюй. Тот выглядел ничуть не менее ошеломленным.
Тянь Хэн перевел ошарашенный взгляд на главу рода Сюй. Тот выглядел ничуть не менее ошеломленным.
— Что ты сказал? — переспросил Тянь Хэн. — Так Шэнь Лан выиграл или проиграл?!
— Что ты сказал? — переспросил Тянь Хэн. — Так Шэнь Лан выиграл или проиграл?!
— Шэнь Лан выиграл... выиграл шестнадцать тысяч золотых монет! — выдавил Тянь Шицзю.
— Шэнь Лан выиграл... выиграл шестнадцать тысяч золотых монет! — выдавил Тянь Шицзю.
Теперь сомнений не оставалось: это не послышалось.
Теперь сомнений не оставалось: это не послышалось.
В то же мгновение Тянь Хэна словно громом поразило — он оцепенел.
В то же мгновение Тянь Хэна словно громом поразило — он оцепенел.
Шестнадцать тысяч золотых монет!
Шестнадцать тысяч золотых монет!
Астрономическая сумма!
Астрономическая сумма!
Весь его игорный дом «Фугуй» приносил за год примерно столько же. Более того, остальные четыре его заведения вместе взятые едва ли зарабатывали больше одного «Фугуй».
Весь его игорный дом «Фугуй» приносил за год примерно столько же. Более того, остальные четыре его заведения вместе взятые едва ли зарабатывали больше одного «Фугуй».
И все это спустили Шэнь Лану?!
И все это спустили Шэнь Лану?!
Мало того что извести мальчишку не удалось, так теперь этот щенок сам спустит с него шкуру!
Мало того что извести мальчишку не удалось, так теперь этот щенок сам спустит с него шкуру!
Но... как такое возможно?!
Но... как такое возможно?!
Насколько искусен Тянь Шицзю в игре, ведь во всем городе Сюаньу ему не было равных! Да еще и в стенах «Фугуй», на своей собственной территории — здесь он мог обыграть любого даже с завязанными глазами. Явись сюда сам бог азарта во плоти, и тот ушел бы без последних штанов!
Насколько искусен Тянь Шицзю в игре, ведь во всем городе Сюаньу ему не было равных! Да еще и в стенах «Фугуй», на своей собственной территории — здесь он мог обыграть любого даже с завязанными глазами. Явись сюда сам бог азарта во плоти, и тот ушел бы без последних штанов!
Сколько бы Тянь Хэн ни ломал голову, он и вообразить не мог, что Шэнь Лан обладал рентгеновским зрением и видел все кости насквозь. Перед такой способностью любой бог азарта — пустое место.
Сколько бы Тянь Хэн ни ломал голову, он и вообразить не мог, что Шэнь Лан обладал рентгеновским зрением и видел все кости насквозь. Перед такой способностью любой бог азарта — пустое место.
— Как ты умудрился продуть этому ничтожеству?! — взревел Тянь Хэн, мертвой хваткой вцепившись в горло Тянь Шицзю.
— Как ты умудрился продуть этому ничтожеству?! — взревел Тянь Хэн, мертвой хваткой вцепившись в горло Тянь Шицзю.
Он оторвал парня от пола и поднял в воздух.
Он оторвал парня от пола и поднял в воздух.
Задыхаясь и обливаясь слезами, Шицзю прохрипел:
Задыхаясь и обливаясь слезами, Шицзю прохрипел:
— Я сам не знаю! Чертовщина какая-то! Шэнь Лан выигрывал каждый кон!
— Я сам не знаю! Чертовщина какая-то! Шэнь Лан выигрывал каждый кон!
— Он жульничал? Мошенничал?!
— Он жульничал? Мошенничал?!
— Нет! В том-то и ужас, что нет! — в слезах завопил Тянь Шицзю.
— Нет! В том-то и ужас, что нет! — в слезах завопил Тянь Шицзю.
Тянь Хэн резко обернулся к главе Сюй и дрожащим голосом спросил:
Тянь Хэн резко обернулся к главе Сюй и дрожащим голосом спросил:
— Брат Сюй, ты же уверял, что этот Шэнь Лан — никчемный дурак! Откуда он знает древние забытые письмена, а теперь еще и в кости играет как бог?!
— Брат Сюй, ты же уверял, что этот Шэнь Лан — никчемный дурак! Откуда он знает древние забытые письмена, а теперь еще и в кости играет как бог?!
Лицо Тянь Хэна перекосило нервным тиком.
Лицо Тянь Хэна перекосило нервным тиком.
— Почему этот ублюдок до сих пор не сдох?! — прорычал глава Сюй.
— Почему этот ублюдок до сих пор не сдох?! — прорычал глава Сюй.
В этот момент в залу вошла Сюй Цяньцянь и произнесла:
В этот момент в залу вошла Сюй Цяньцянь и произнесла:
— Отец, глава Тянь, пустой яростью делу не поможешь. Не лучше ли отправиться на место и посмотреть, что там творится? Заодно решите, как действовать по обстановке.
— Отец, глава Тянь, пустой яростью делу не поможешь. Не лучше ли отправиться на место и посмотреть, что там творится? Заодно решите, как действовать по обстановке.
Верно. В ее словах был резон.
Верно. В ее словах был резон.
Тянь Хэн тут же направился к выходу. Он не собирался терять ни минуты: нужно было лично увидеть, во что Шэнь Лан превратил его драгоценный «Фугуй».
Тянь Хэн тут же направился к выходу. Он не собирался терять ни минуты: нужно было лично увидеть, во что Шэнь Лан превратил его драгоценный «Фугуй».
Вслед ему донесся голос Сюй Цяньцянь:
Вслед ему донесся голос Сюй Цяньцянь:
— Глава Тянь, не забывайте: за вашей спиной стоят городская управа и резиденция губернатора!
— Глава Тянь, не забывайте: за вашей спиной стоят городская управа и резиденция губернатора!
Эти слова придали Тянь Хэну немного уверенности.
Эти слова придали Тянь Хэну немного уверенности.
— И то верно. С такими покровителями мне еще есть чем ответить.
— И то верно. С такими покровителями мне еще есть чем ответить.
Он вскочил на коня и во весь опор помчался к «Фугуй».
Он вскочил на коня и во весь опор помчался к «Фугуй».
Спустя всего четверть часа конь домчал его до пышного фасада игорного дома.
Спустя всего четверть часа конь домчал его до пышного фасада игорного дома.
Перед заведением уже яблоку негде было упасть.
Перед заведением уже яблоку негде было упасть.
Увидев Тянь Хэна, толпа игроков и зевак ринулась к нему навстречу, загалдев:
Увидев Тянь Хэна, толпа игроков и зевак ринулась к нему навстречу, загалдев:
— Хозяин Тянь прибыл! Тот, кто решает, пришел! Плати деньги! Плати!
— Хозяин Тянь прибыл! Тот, кто решает, пришел! Плати деньги! Плати!
Из дверей неспешно вышел ослепительно красивый Шэнь Лан и с улыбкой поприветствовал:
Из дверей неспешно вышел ослепительно красивый Шэнь Лан и с улыбкой поприветствовал:
— Глава Тянь, доброго здоровьица! Вы как раз вовремя. Я тут выиграл в вашем заведении девятнадцать тысяч золотых монет — будьте любезны, обналичите фишки.
— Глава Тянь, доброго здоровьица! Вы как раз вовремя. Я тут выиграл в вашем заведении девятнадцать тысяч золотых монет — будьте любезны, обналичите фишки.
— Ах да, — добавил он, — эти несколько сотен уважаемых людей ставили вместе со мной и подняли еще семь тысяч золотом. Глава Тянь, выплатите и им заодно.
— Ах да, — добавил он, — эти несколько сотен уважаемых людей ставили вместе со мной и подняли еще семь тысяч золотом. Глава Тянь, выплатите и им заодно.
Что?!
Что?!
Не шестнадцать тысяч?
Не шестнадцать тысяч?
Уже девятнадцать тысяч золотых монет?!
Уже девятнадцать тысяч золотых монет?!
Да еще и эти сотни игроков выиграли семь тысяч?
Да еще и эти сотни игроков выиграли семь тысяч?
В сумме — двадцать шесть тысяч?!
В сумме — двадцать шесть тысяч?!
От такой сокрушительной вести у Тянь Хэна потемнело в глазах, он едва не свалился с лошади.
От такой сокрушительной вести у Тянь Хэна потемнело в глазах, он едва не свалился с лошади.
Двадцать шесть тысяч золотых монет!
Двадцать шесть тысяч золотых монет!
Сказать по правде, это составляло львиную долю всех сбережений Тянь Хэна. Да, деньги текли к нему рекой, но ведь он не забирал все себе — приходилось делиться со многими влиятельными людьми. К тому же нужно было содержать сотни подручных, а расходы на банду выходили немалыми.
Сказать по правде, это составляло львиную долю всех сбережений Тянь Хэна. Да, деньги текли к нему рекой, но ведь он не забирал все себе — приходилось делиться со многими влиятельными людьми. К тому же нужно было содержать сотни подручных, а расходы на банду выходили немалыми.
Если выплатить двадцать шесть тысяч золотом, это будет не просто чувствительный удар — это разорение, почти полное банкротство!
Если выплатить двадцать шесть тысяч золотом, это будет не просто чувствительный удар — это разорение, почти полное банкротство!
Но откажись платить — и репутация игорного дома будет втоптана в грязь, после такого ни одна живая душа не придет сюда играть.
Но откажись платить — и репутация игорного дома будет втоптана в грязь, после такого ни одна живая душа не придет сюда играть.
Лишь спустя добрую минуту Тянь Хэн пришел в себя и вперил взгляд в удивительно красивое лицо Шэнь Лана.
Лишь спустя добрую минуту Тянь Хэн пришел в себя и вперил взгляд в удивительно красивое лицо Шэнь Лана.
— Проклятый выродок, да как в тебе помещается столько яда?!
— Проклятый выродок, да как в тебе помещается столько яда?!
Вчера, когда Шэнь Лан сыпал угрозами, Тянь Хэн не воспринял их всерьез. Он гадал, какими изощренными кознями и глубокомысленными многоходовками графский зять попытается его достать.
Вчера, когда Шэнь Лан сыпал угрозами, Тянь Хэн не воспринял их всерьез. Он гадал, какими изощренными кознями и глубокомысленными многоходовками графский зять попытается его достать.
Но он и помыслить не мог, что ход Шэнь Лана окажется настолько бессовестным и прямолинейным!
Но он и помыслить не мог, что ход Шэнь Лана окажется настолько бессовестным и прямолинейным!
Обвинить его в шулерстве и свалить всю вину на него?
Обвинить его в шулерстве и свалить всю вину на него?
Будь это раньше, не успел бы Шэнь Лан выиграть и сотни монет, как ему переломали бы ноги и вышвырнули на мостовую. Но теперь-то он зять графа Сюаньу! Кто в городе осмелится тронуть хоть волосок на его голове?
Будь это раньше, не успел бы Шэнь Лан выиграть и сотни монет, как ему переломали бы ноги и вышвырнули на мостовую. Но теперь-то он зять графа Сюаньу! Кто в городе осмелится тронуть хоть волосок на его голове?
Мало того что за спиной Шэнь Лана грозно возвышались четверо графских воинов, так его еще и горой поддерживали сотни игроков.
Мало того что за спиной Шэнь Лана грозно возвышались четверо графских воинов, так его еще и горой поддерживали сотни игроков.
Подлый, бесчестный мерзавец!
Подлый, бесчестный мерзавец!
Мало ему было сорвать куш самому, так он еще и подговорил сотни зевак ставить вместе с ним! Теперь Шэнь Лан для них — непререкаемый кумир, и ради своей наживы эта разъяренная толпа встанет за него насмерть.
Мало ему было сорвать куш самому, так он еще и подговорил сотни зевак ставить вместе с ним! Теперь Шэнь Лан для них — непререкаемый кумир, и ради своей наживы эта разъяренная толпа встанет за него насмерть.
— Платите, — с улыбкой повторил Шэнь Лан. — Глава Тянь, такой уважаемый человек, как вы, ведь не станет увиливать от уплаты карточного долга?
— Платите, — с улыбкой повторил Шэнь Лан. — Глава Тянь, такой уважаемый человек, как вы, ведь не станет увиливать от уплаты карточного долга?
Лицо Тянь Хэна свело судорогой. Ему до безумия хотелось впечатать ладонь в эту смазливую физиономию и выбить из мальчишки весь дух.
Лицо Тянь Хэна свело судорогой. Ему до безумия хотелось впечатать ладонь в эту смазливую физиономию и выбить из мальчишки весь дух.
Но он не смел. И не мог!
Но он не смел. И не мог!
В следующее мгновение лицо Тянь Хэна мгновенно преобразилось, озарившись радушной улыбкой:
В следующее мгновение лицо Тянь Хэна мгновенно преобразилось, озарившись радушной улыбкой:
— Господин Шэнь, не пройти ли нам внутрь, чтобы обсудить все без лишних ушей?
— Господин Шэнь, не пройти ли нам внутрь, чтобы обсудить все без лишних ушей?
Шэнь Лан ненадолго задумался и кивнул:
Шэнь Лан ненадолго задумался и кивнул:
— Что ж, согласен.
— Что ж, согласен.
Они направились ко входу в «Фугуй».
Они направились ко входу в «Фугуй».
Толпа игроков тут же взбунтовалась: а вдруг Шэнь Лан и Тянь Хэн договорятся за их спинами и оставят их с носом?
Толпа игроков тут же взбунтовалась: а вдруг Шэнь Лан и Тянь Хэн договорятся за их спинами и оставят их с носом?
— Стойте, не уходите! Сначала фишки обменяйте! Деньги на бочку! — загомонили сотни голосов.
— Стойте, не уходите! Сначала фишки обменяйте! Деньги на бочку! — загомонили сотни голосов.
В обычное время при виде Тянь Хэна эти люди жались к стенам, как мыши перед котом. Но сейчас их было много, за ними стоял графский зять, а азартный игрок ради легкой наживы готов и жизнью рискнуть. Когда игрок на кураже гребет золото, страх ему неведом.
В обычное время при виде Тянь Хэна эти люди жались к стенам, как мыши перед котом. Но сейчас их было много, за ними стоял графский зять, а азартный игрок ради легкой наживы готов и жизнью рискнуть. Когда игрок на кураже гребет золото, страх ему неведом.
— Прошу всех успокоиться! — громко объявил Шэнь Лан. — Я ни в коем случае не поступлюсь вашими интересами и непременно добьюсь полного расчета!
— Прошу всех успокоиться! — громко объявил Шэнь Лан. — Я ни в коем случае не поступлюсь вашими интересами и непременно добьюсь полного расчета!
— Правильно! Верим господину Шэню!
— Правильно! Верим господину Шэню!
— Господин Шэнь — графский зять, разве он станет нас обманывать?
— Господин Шэнь — графский зять, разве он станет нас обманывать?
— Господин Шэнь, я люблю тебя!
— Господин Шэнь, я люблю тебя!
— Тьфу, кто это там примазался?
— Тьфу, кто это там примазался?
Под одобрительный гул Шэнь Лан и Тянь Хэн вошли в игорный дом. Четверо графских воинов неотступно последовали за ними, после чего массивные дубовые двери «Фугуй» с грохотом захлопнулись.
Под одобрительный гул Шэнь Лан и Тянь Хэн вошли в игорный дом. Четверо графских воинов неотступно последовали за ними, после чего массивные дубовые двери «Фугуй» с грохотом захлопнулись.
Оказавшись внутри, Тянь Хэн мгновенно сбросил любезную мину — лицо его заледенело.
Оказавшись внутри, Тянь Хэн мгновенно сбросил любезную мину — лицо его заледенело.
— Господин Шэнь, а вы действуете на редкость безжалостно, — холодно процедил он. — Чтобы вынудить меня отсечь себе руку и сломать ноги приемному сыну Шисаню, вы опустились до банальной игры в кости. Неужели вам вовсе не дорога честь графского дома?
— Господин Шэнь, а вы действуете на редкость безжалостно, — холодно процедил он. — Чтобы вынудить меня отсечь себе руку и сломать ноги приемному сыну Шисаню, вы опустились до банальной игры в кости. Неужели вам вовсе не дорога честь графского дома?
— Честь графского дома, разумеется, дорога, — с предельной серьезностью ответил Шэнь Лан. — А вот моя собственная, Шэнь Лана, мне и даром не нужна!
— Честь графского дома, разумеется, дорога, — с предельной серьезностью ответил Шэнь Лан. — А вот моя собственная, Шэнь Лана, мне и даром не нужна!
— Для такого человека, как я, репутация — сплошная обуза! Будь у меня безупречное доброе имя, соверши я один неверный шаг — и тут же покроюсь несмываемым позором. А когда репутация и без того на дне, стоит мне сделать хоть одно доброе дело, как все вокруг станут восхищаться: «Подумать только, Шэнь Лан встал на путь истинный!»
— Для такого человека, как я, репутация — сплошная обуза! Будь у меня безупречное доброе имя, соверши я один неверный шаг — и тут же покроюсь несмываемым позором. А когда репутация и без того на дне, стоит мне сделать хоть одно доброе дело, как все вокруг станут восхищаться: «Подумать только, Шэнь Лан встал на путь истинный!»
Эти слова напрочь лишили Тянь Хэна дара речи.
Эти слова напрочь лишили Тянь Хэна дара речи.
— Проклятье, правду говорят: бесстыдство делает человека неуязвимым!
— Проклятье, правду говорят: бесстыдство делает человека неуязвимым!
— Ты ведь просто хочешь заставить меня переломать Шисаню ноги? — спросил Тянь Хэн.
— Ты ведь просто хочешь заставить меня переломать Шисаню ноги? — спросил Тянь Хэн.
Шэнь Лан кивнул:
Шэнь Лан кивнул:
— Именно.
— Именно.
— И ты рассчитываешь использовать эти девятнадцать тысяч золотых как рычаг давления, чтобы заставить меня отсечь себе руку? — усмехнулся Тянь Хэн. — Смешно! Неужели ты держишь меня за слепца? Если я сломаю ноги Шисаню, я потеряю не просто верного бойца, я потеряю свой авторитет!
— И ты рассчитываешь использовать эти девятнадцать тысяч золотых как рычаг давления, чтобы заставить меня отсечь себе руку? — усмехнулся Тянь Хэн. — Смешно! Неужели ты держишь меня за слепца? Если я сломаю ноги Шисаню, я потеряю не просто верного бойца, я потеряю свой авторитет!
Тянь Хэн верховодил преступным миром Сюаньу не один десяток лет и был далеко не глуп, отлично понимая расстановку сил.
Тянь Хэн верховодил преступным миром Сюаньу не один десяток лет и был далеко не глуп, отлично понимая расстановку сил.
— Сделай я это, и весь город узнает, что Тянь Хэн спасовал перед мелким примаком. Мое имя будет втоптано в грязь, — жестко произнес он. — А для такого человека, как я, потерять репутацию беспощадного вожака — верная гибель. Кто станет меня бояться? Деньги дело наживное, их всегда можно заработать вновь. Но потеряй я влияние — и мне конец.
— Сделай я это, и весь город узнает, что Тянь Хэн спасовал перед мелким примаком. Мое имя будет втоптано в грязь, — жестко произнес он. — А для такого человека, как я, потерять репутацию беспощадного вожака — верная гибель. Кто станет меня бояться? Деньги дело наживное, их всегда можно заработать вновь. Но потеряй я влияние — и мне конец.
Тянь Хэн окончательно совладал с эмоциями, взял пиалу и сделал неторопливый глоток чая:
Тянь Хэн окончательно совладал с эмоциями, взял пиалу и сделал неторопливый глоток чая:
— Так что, Шэнь Лан, если ты надеешься обменять эти девятнадцать тысяч золотых на ноги Тянь Шисаня, ты сильно просчитался. Я не настолько глуп, так что закатай губу.
— Так что, Шэнь Лан, если ты надеешься обменять эти девятнадцать тысяч золотых на ноги Тянь Шисаня, ты сильно просчитался. Я не настолько глуп, так что закатай губу.
Заметив, что пиала опустела, Шэнь Лан тут же заботливо подлил чая. С самым искренним выражением лица и душевной теплотой в голосе он произнес:
Заметив, что пиала опустела, Шэнь Лан тут же заботливо подлил чая. С самым искренним выражением лица и душевной теплотой в голосе он произнес:
— Глава Тянь, да вы меня прямо-таки оговариваете! У меня и в мыслях такого не было! Ничего подобного!
— Глава Тянь, да вы меня прямо-таки оговариваете! У меня и в мыслях такого не было! Ничего подобного!
Тянь Хэн холодно усмехнулся, скрестил руки на груди и надменно посмотрел на собеседника.
Тянь Хэн холодно усмехнулся, скрестил руки на груди и надменно посмотрел на собеседника.
— Посмотрим, что ты еще выкинешь. Кривляйся дальше.
— Посмотрим, что ты еще выкинешь. Кривляйся дальше.
Ему казалось, будто он насквозь видит корыстные замыслы парня.
Ему казалось, будто он насквозь видит корыстные замыслы парня.
— Этот выродок ради наживы забыл обо всем на свете. Выиграв столько золота, он мечтает лишь набить карманы, а про сломанные ноги Шисаня и думать забыл.
— Этот выродок ради наживы забыл обо всем на свете. Выиграв столько золота, он мечтает лишь набить карманы, а про сломанные ноги Шисаня и думать забыл.
Тянь Хэн твердо решил: ни за что не отдавать Шэнь Лану девятнадцать тысяч. Максимум — тысячу девятьсот, да и то лишь после того, как щенок станет ползать на коленях и умолять о подачке.
Тянь Хэн твердо решил: ни за что не отдавать Шэнь Лану девятнадцать тысяч. Максимум — тысячу девятьсот, да и то лишь после того, как щенок станет ползать на коленях и умолять о подачке.
— Я вовсе не собирался менять девятнадцать тысяч золотых на ноги Тянь Шисаня! — лучезарно улыбнулся Шэнь Лан. — Я имел в виду совсем другое: глава Тянь, вы не только выплатите мне весь выигрыш в девятнадцать тысяч золотом, но вдобавок ко всему собственноручно переломаете ноги Тянь Шисаню!
— Я вовсе не собирался менять девятнадцать тысяч золотых на ноги Тянь Шисаня! — лучезарно улыбнулся Шэнь Лан. — Я имел в виду совсем другое: глава Тянь, вы не только выплатите мне весь выигрыш в девятнадцать тысяч золотом, но вдобавок ко всему собственноручно переломаете ноги Тянь Шисаню!
— Твою ж мать! Да я придушу этого смазливого щенка!
— Твою ж мать! Да я придушу этого смазливого щенка!

Комментарии

Загрузка...