Граф открыл книгу «Домашние наставления рода Цзинь» и со страстью взглянул на её страницы. «Хоть я и запомнил это учение наизусть, я всё ещё часто перечитываю его, чтобы не забыть и не потерять направление, в котором я должен двигаться. Шэнь Лан, ты – муж моей дочери и наполовину мой сын, теперь ты также принадлежишь роду Цзинь. У тебя есть право и обязанность изучить эти домашние наставления».
Граф открыл книгу «Домашние наставления рода Цзинь» и со страстью взглянул на её страницы. «Хоть я и запомнил это учение наизусть, я всё ещё часто перечитываю его, чтобы не забыть и не потерять направление, в котором я должен двигаться. Шэнь Лан, ты – муж моей дочери и наполовину мой сын, теперь ты также принадлежишь роду Цзинь. У тебя есть право и обязанность изучить эти домашние наставления».
«Да, тесть», - Шэнь Лан с почтительным поклоном принял книгу.
«Да, тесть», - Шэнь Лан с почтительным поклоном принял книгу.
Граф продолжил: «Каждый человек рода Цзинь обязан выучить наизусть содержимое так, чтобы отскакивало от зубов. Шэнь Лан, как только ты закончишь с этой книгой, я сразу же сниму свой запрет. И тогда ты можешь быть волен идти туда, куда пожелаешь».
Граф продолжил: «Каждый человек рода Цзинь обязан выучить наизусть содержимое так, чтобы отскакивало от зубов. Шэнь Лан, как только ты закончишь с этой книгой, я сразу же сниму свой запрет. И тогда ты можешь быть волен идти туда, куда пожелаешь».
«Ах...», - вздрогнул Шэнь Лан. «Дорогой тесть, сколько же здесь иероглифов?»
«Ах...», - вздрогнул Шэнь Лан. «Дорогой тесть, сколько же здесь иероглифов?»
Он напугался толщины этой книги.
Он напугался толщины этой книги.
«Немного, всего около пятидесяти тысяч», - пожал плечами Граф Цзинь. «Мне потребовался месяц, чтобы прочесть и заучить ее. Мулань же очень смышлёная. Она смогла справиться с этим всего за двадцать три дня».
«Немного, всего около пятидесяти тысяч», - пожал плечами Граф Цзинь. «Мне потребовался месяц, чтобы прочесть и заучить ее. Мулань же очень смышлёная. Она смогла справиться с этим всего за двадцать три дня».
«Ты должен заучить наизусть каждую строчку, прежде чем ты сможешь покинуть эту комнату. Ты меня понял?»
«Ты должен заучить наизусть каждую строчку, прежде чем ты сможешь покинуть эту комнату. Ты меня понял?»
О боже... да он что, издевается?! Прочитать пятьдесят тысяч иероглифов?! Да еще и заучить наизусть каждую строчку? Я что, монстр?! Нет! Посмотри на меня! Я всего лишь альфонс! Я не создан для этого!
О боже... да он что, издевается?! Прочитать пятьдесят тысяч иероглифов?! Да еще и заучить наизусть каждую строчку? Я что, монстр?! Нет! Посмотри на меня! Я всего лишь альфонс! Я не создан для этого!
Нет... со мной не могло такого случиться... с таким красавчиком, как я, просто не могло такого произойти...
Нет... со мной не могло такого случиться... с таким красавчиком, как я, просто не могло такого произойти...
О, великие знатоки самых известных университетов... Господа-ученые... сколько времени вам понадобится, чтобы заучить наизусть пятьдесят тысяч иероглифов...?
О, великие знатоки самых известных университетов... Господа-ученые... сколько времени вам понадобится, чтобы заучить наизусть пятьдесят тысяч иероглифов...?
Несмотря на то, что у Шэнь Лана была превосходная память, однако в те годы, когда он учился в средней школе, ему приходилось пыхтеть над каждой статьей в тысячу иероглифов довольно долгое время, чтобы заучить её наизусть.
Несмотря на то, что у Шэнь Лана была превосходная память, однако в те годы, когда он учился в средней школе, ему приходилось пыхтеть над каждой статьей в тысячу иероглифов довольно долгое время, чтобы заучить её наизусть.
К тому же, чем больше было иероглифов, тем сложнее давалось ему запоминание. Должно быть, для каждого нового поколения детей в этой семье, чтение этих «Домашних наставлений рода Цзинь» - одно из самых болезненных воспоминаний за всю их жизнь.
К тому же, чем больше было иероглифов, тем сложнее давалось ему запоминание. Должно быть, для каждого нового поколения детей в этой семье, чтение этих «Домашних наставлений рода Цзинь» - одно из самых болезненных воспоминаний за всю их жизнь.
Видя поверженный вид Шэнь Лана, Граф почувствовал облегчение и радость. “Добро вырастает на один чи, зло возрастает на чжан” – чем больше успехов, тем больше трудностей, молодой человек. Любой юнец в этом доме будет подчиняться мне и безропотно слушаться моих указаний, и ты, Шэнь Лан, не исключение.
Видя поверженный вид Шэнь Лана, Граф почувствовал облегчение и радость. “Добро вырастает на один чи, зло возрастает на чжан” – чем больше успехов, тем больше трудностей, молодой человек. Любой юнец в этом доме будет подчиняться мне и безропотно слушаться моих указаний, и ты, Шэнь Лан, не исключение.
«Дорогой тесть, вы ведь хозяин своего слова? После того, как я выучу наизусть «Домашние наставления рода Цзинь», вы освободите меня?» - спросил Шэнь Лан, сделав невинный взгляд.
«Дорогой тесть, вы ведь хозяин своего слова? После того, как я выучу наизусть «Домашние наставления рода Цзинь», вы освободите меня?» - спросил Шэнь Лан, сделав невинный взгляд.
«Конечно, я сдержу свое обещание», - кивал Граф Цзинь. «Хорошенько займись этой книгой. Пока с ней не закончишь, даже не пытайся выйти наружу. За еду и одежду не переживай, тебе будут приносить всё каждый день».
«Конечно, я сдержу свое обещание», - кивал Граф Цзинь. «Хорошенько займись этой книгой. Пока с ней не закончишь, даже не пытайся выйти наружу. За еду и одежду не переживай, тебе будут приносить всё каждый день».
Чтобы пересказать эту толстую книгу, тебе понадобится как минимум месяц. Даже и не мечтай выйти отсюда к завтрашнему дню, чтобы продолжить свои ребяческие проделки. - безмолвно ликовал Граф.
Чтобы пересказать эту толстую книгу, тебе понадобится как минимум месяц. Даже и не мечтай выйти отсюда к завтрашнему дню, чтобы продолжить свои ребяческие проделки. - безмолвно ликовал Граф.
«Цзинь Чжун, ты всё слышал? Пока Шэнь Лан не выучит эту книгу наизусть, ему ни на шаг не разрешается выходить из комнаты!», - Граф снова повторил свой приказ.
«Цзинь Чжун, ты всё слышал? Пока Шэнь Лан не выучит эту книгу наизусть, ему ни на шаг не разрешается выходить из комнаты!», - Граф снова повторил свой приказ.
«Так точно!», - громко воскликнул Цзинь Чжун.
«Так точно!», - громко воскликнул Цзинь Чжун.
После этого, Граф оставил их.
После этого, Граф оставил их.
Тем временем Шэнь Лан, держа в руках «Домашние наставления рода Цзинь» размером в пятьдесят тысяч иероглифов, со скоростью света бросился перелистывать бесконечные страницы толстой книги.
Тем временем Шэнь Лан, держа в руках «Домашние наставления рода Цзинь» размером в пятьдесят тысяч иероглифов, со скоростью света бросился перелистывать бесконечные страницы толстой книги.
.........
.........
Спустя некоторое время.
Спустя некоторое время.
В комнату вошла Мулань, неся в руках поднос с его ужином.
В комнату вошла Мулань, неся в руках поднос с его ужином.
Она – сокровище Графского дворца, а я – всего лишь примак, - подумал Шэнь Лан.
Она – сокровище Графского дворца, а я – всего лишь примак, - подумал Шэнь Лан.
Тем не менее, с самого начала и до конца, Мулань никогда не была со мной высокомерна, несмотря на свой благородный статус.
Тем не менее, с самого начала и до конца, Мулань никогда не была со мной высокомерна, несмотря на свой благородный статус.
Замечательная девушка.
Замечательная девушка.
Несмотря на то, что они не ночуют в одной постели, она самым настоящим образом старательно выполняла обязанности хорошей жены.
Несмотря на то, что они не ночуют в одной постели, она самым настоящим образом старательно выполняла обязанности хорошей жены.
«Супруг, жизни твоего старшего брата больше не грозит опасность. Доктор Ань сказал, что через два-три дня он сможет прийти в себя», - начала Мулань.
«Супруг, жизни твоего старшего брата больше не грозит опасность. Доктор Ань сказал, что через два-три дня он сможет прийти в себя», - начала Мулань.
Шэнь Лан улыбнулся: «Дорогая жена, я снова тебя исправлю. Он – Балда, а не мой старший брат».
Шэнь Лан улыбнулся: «Дорогая жена, я снова тебя исправлю. Он – Балда, а не мой старший брат».
«Он Балда, а ты – Второй Балда, ну разве вы не братья?»
«Он Балда, а ты – Второй Балда, ну разве вы не братья?»
Шэнь Лан потерял дар речи.
Шэнь Лан потерял дар речи.
Твоё личико – миловидное, твоя фигура – сексуальная. Чтобы ты ни сказала – так оно и есть!
Твоё личико – миловидное, твоя фигура – сексуальная. Чтобы ты ни сказала – так оно и есть!
Глядя на то, как Шэнь Лан уплетает ужин, Мулань спросила: «Супруг, расскажи, как Балда умудрился получить такие травмы, и почему он так долго затягивал с лечением? Доктор Ань сказал, что если бы вы задержались еще хоть на пару часов, то он, возможно, уже не смог бы спасти Балду».
Глядя на то, как Шэнь Лан уплетает ужин, Мулань спросила: «Супруг, расскажи, как Балда умудрился получить такие травмы, и почему он так долго затягивал с лечением? Доктор Ань сказал, что если бы вы задержались еще хоть на пару часов, то он, возможно, уже не смог бы спасти Балду».
Тогда Шэнь Лан рассказал Мулань о горькой участи Балды.
Тогда Шэнь Лан рассказал Мулань о горькой участи Балды.
«Где это видано, чтобы на свете существовал такой отец?! Да он же не лучше зверя!», - безмятежное лицо Цзинь Мулань вспыхнуло от гнева. «Не волнуйся, мой супруг, мы непременно сделаем все возможное, чтобы вылечить Балду. В будущем пусть он всегда сопровождает тебя, мы не дадим ему умереть с голоду».
«Где это видано, чтобы на свете существовал такой отец?! Да он же не лучше зверя!», - безмятежное лицо Цзинь Мулань вспыхнуло от гнева. «Не волнуйся, мой супруг, мы непременно сделаем все возможное, чтобы вылечить Балду. В будущем пусть он всегда сопровождает тебя, мы не дадим ему умереть с голоду».
Шэнь Лан остановил трапезу и положил палочки для еды рядом с миской, тепло взглянув на Мулань: «Спасибо, дорогая жена».
Шэнь Лан остановил трапезу и положил палочки для еды рядом с миской, тепло взглянув на Мулань: «Спасибо, дорогая жена».
Почувствовав неловкость от его палящего взгляда, она перевела тему: «Супруг, что ты здесь делал?»
Почувствовав неловкость от его палящего взгляда, она перевела тему: «Супруг, что ты здесь делал?»
«Ах, это... ха-ха...», - Шэнь Лан почесал голову и неловко засмеялся: «Тесть запретил мне выходить из комнаты. Мне нужно заучить эти «Домашние наставления», прежде чем он отпустит меня.»
«Ах, это... ха-ха...», - Шэнь Лан почесал голову и неловко засмеялся: «Тесть запретил мне выходить из комнаты. Мне нужно заучить эти «Домашние наставления», прежде чем он отпустит меня.»
Цзинь Мулань мягко улыбнулась. «Эта книга – кошмарный сон всех младших поколений рода Цзинь. Я помню, мне понадобилось двадцать три дня, чтобы заучить каждую строчку...»
Цзинь Мулань мягко улыбнулась. «Эта книга – кошмарный сон всех младших поколений рода Цзинь. Я помню, мне понадобилось двадцать три дня, чтобы заучить каждую строчку...»
Ее голос звучал очень гордо. Это достижение – лучшее в семье Цзинь за ближайшие несколько десятилетий.
Ее голос звучал очень гордо. Это достижение – лучшее в семье Цзинь за ближайшие несколько десятилетий.
Затем она с серьезным видом спросила: «У тебя остались какие-то срочные дела за пределами дворца?»
Затем она с серьезным видом спросила: «У тебя остались какие-то срочные дела за пределами дворца?»
Шэнь Лан вздохнул. Конечно же. Он очень хочет выбраться отсюда и выполнить обещание, данное Тянь Хэну, иначе он может распрощаться со своим достоинством.
Шэнь Лан вздохнул. Конечно же. Он очень хочет выбраться отсюда и выполнить обещание, данное Тянь Хэну, иначе он может распрощаться со своим достоинством.
«Я схожу к отцу и выпрошу у него, чтобы тебя отпустили», - сказала Цзинь Мулань.
«Я схожу к отцу и выпрошу у него, чтобы тебя отпустили», - сказала Цзинь Мулань.

Комментарии

Загрузка...