В комнате Цяо Май стояли две панцирные кровати, сдвинутые вместе. Они располагались по оси север-юг, изголовьем к изголовью.
На время волонтёрства Цяо Май спала на северной кровати, а на той, что стояла ближе к двери, был свален всякий скарб. Немного прибравшись, Цяо Май помогла бабушке Сяо Динлана застелить постель для гостя. По крайней мере, на эту ночь у него будет крыша над головой.
Старый староста подошёл к делу с умом и специально попросил невестку натянуть старую простыню между двумя кроватями. Хоть изголовья и соприкасались, в каком-то смысле вся комната оказалась разделена пополам.
Впрочем, Цяо Май было всё равно. При её профессии условия бывали только хуже, а не лучше, особенно в прифронтовой зоне — она уже давно привыкла делить еду и кров с мужчинами.
Дождь всё ещё моросил, но уже не с такой яростью, и тревожно замершее сердце Цяо Май постепенно успокоилось.
Стемнело окончательно, а гость всё не ехал. Старый староста начал беспокоиться, созвал нескольких крепких деревенских мужиков, зажёг факелы и отправился встречать его у подножия горы.
Гость ещё не прибыл, и Цяо Май было неудобно ложиться спать, поэтому она села на кровать и принялась за дневник. Связь в горах была никудышная, так что компьютер и телефон превратились в бесполезный хлам.
Сяо Динлан, казалось, ждал этого визитёра с огромным нетерпением. Он притащил маленькую скамеечку, устроился под навесом крыши и вытянул шею в ожидании. Этот вид живо напоминал камень, ждущий мужа — одновременно тоскливый и исполненный радостного предвкушения.
Сколько прошло времени? Во всяком случае, довольно долго — настолько долго, что Цяо Май задремала прямо на кровати, сквозь полудрёму замечая, как Сяо Динлан подходил менять лампадное масло.
Цяо Май проснулась от того, что Сяо Динлан её потряс. Сонливость накатывает быстро, но так же быстро и отступает: Цяо Май мгновенно пришла в себя, поправила волосы, слезла с кровати и подбросила дров в стоящую в комнате печку.
Перепады температур в горах были резкими, а в разгар сезона дождей в доме стояла невыносимая сырость и пробирал холодок.
Языки пламени в печке разгорались всё веселей, комната начала наполняться теплом. Собачий лаи тощей старостинской дворняги раздавался всё ближе и звучал всё громче.
Цяо Май поняла: гость почти пришёл.
Дом старосты был построен на высоком холме, и с просторного крыльца открывался отличный вид на далёкую горную тропу.
На этой тропе ярко мерцали огоньки — освещающие дорогу факелы. Горящие факелы сливались в единую огненную змейку, протянувшуюся по длинному горному хребту, и зрелище это было поистине величественным.
Ну и особа же этот гость, раз староста лично возглавил процессию, а деревенские вышли встречать его с факелами. Должно быть, это какая-то важная персона с весомым влиянием и связями, подумала Цяо Май.
Шаги и голоса сельчан приближались, становились отчётливее, и Цяо Май вдруг сама не заметила, как занервничала. На душе заскребло то самое смутное предвкушение, какое бывает в школьные годы, когда после уборки класса ждёшь проверки от начальства и учителей.
Ей ведь тоже хотелось посмотреть, что это за важная птица заставила её сердце колотиться со стуком тук-тук, усмехнулась про себя Цяо Май.
Раздался скрип — створки дворовых ворот распахнулись, вслед за чем послышался шум шагов уставших с дороги людей. Не успела Цяо Май сообразить, в чём дело, как Сяо Динлан стрелой вылетел наружу, выкрикивая на ходу: Дядя Янь, дядя Янь!
Когда Янь Янь толкнул дверь и вошёл внутрь, вместе с ним в комнату ворвались уличный холод и мелкие брызги дождя, отчего Цяо Май зябко ёжилась. И этого лёгкого движения хватило, чтобы всё внимание Янь Яня переключилось на неё.
На нём был армейский зелёный плащ-дождевик, а лицо скрывала медицинская маска. Цяо Май совершенно не могла разглядеть его черты, лишь заметила, как в глубине его глаз на мгновение промелькнуло удивление, хотя, может, ей просто показалось.
К тому же Цяо Май показалось, что этот взгляд до боли кого-то напоминает.
Сперва Сяо Динлан висел на Янь Яне, точно коала, но, завидев Цяо Май, разжал руки, спрыгнул вниз и шустро, словно мартышка, бросился к ней. Крепко обняв девушку, он принялся хвастать: Сестрица Цяо, а дядя Янь разве не крут? Дядя Янь ужасно крутой! В его чертёнковых глазах читались гордость и бахвальство, будто Янь Янь был каким-то его сокровищем.
Цяо Май, не зная, смеяться ей или плакать, погладила Сяо Динлана по голове и поддакнула: — Да-да, твой дядя Янь и правда очень крутой, ну просто невероятно крутой!
Произнеся это, она мысленно перевела слова и сообразила, что звучит как-то нелепо. Видят друг друга впервые — о ладно, лица она ещё даже не разглядела, — а уже вовсю расхваливает совершенно незнакомого человека. Пусть даже это было сказано машинально, в поддержку ребёнку, всё равно оставалось ощущение какой-то неловкости.
— Сяо Янь, это доктор Цяо, она волонтёрит здесь короткое время. Комнат на всех не хватает, и доктор Цяо сама уступила тебе место. Извини, если стеснит, но сегодня ночью тебе придётся тут перекантоваться, — старый староста с легким беспокойством и чувством вины взглянул на Янь Яня.
— Всё в порядке, спасибо за заботу, староста, — успокоил его Янь Янь. Затем он снял маску, повесил её на руку и протянул Цяо Май ладонь: — Здравствуйте, я Янь Янь. Спасибо вам!

Комментарии

Загрузка...