Чжэнь Сюань снова уснул на заседании Постоянного совета обители Чжэньжу.
Нет, не так. Он совершенствовался. Причем прямо под носом у Чжэнь Цзи.
На самом деле никто не знал, что Чжэнь Сюань уже активировал «Божественное Покровительство». И уж тем более никто не догадывался, что условием для его активации был... банальный выпендрёж.
Чжэнь Сюань переродился в этом мире боевых искусств тридцать лет назад.
Ему потребовалось немало времени, чтобы смириться с существованием этого опасного мира, кишащего демонами, бесами, призраками и тварями.
Лишь позже он обнаружил, что здесь действуют особые законы мироздания, именуемые «Божественным Покровительством», а в буддийских кругах — «Благодатью Будды».
Небесный Закон справедлив ко всем: каждый человек рождается с определенным условием для получения Божественного Покровительства. Стоит выполнить его — и Небеса даруют прорыв в культивации или постижении боевых искусств.
Однако вместе с этим Небесный Закон многократно усиливает один из пороков человека.
Алчность, гнев, заблуждение, гордыня или сомнение — что-то одно обязательно проявится.
Чем сложнее условие активации, тем щедрее награда.
Поэтому за поступки, которые обычному человеку кажутся немыслимыми, Небеса одаривают особенно щедро.
В свое время Чжэнь Сюань долго пытался понять, в чем же заключается его Благодать Будды, пока не осознал: это выпендрёж.
В этом мире не существовало самого понятия «выпендриваться» или «рисоваться на публику». Из-за этого Небесный Закон счел данное условие невероятно сложным для выполнения, и каждая успешная попытка приносила колоссальные плоды.
В двенадцать лет он взобрался на самую верхушку тридцатисаженной пагоды Шарира на заднем дворе монастыря и целый час медитировал под порывами ураганного ветра. Внизу собрались десятки молодых учеников его возраста; задрав головы, они смотрели на него с благоговением, думая: «Вот это он крут!»
Та Благодать Будды позволила его культивации совершить скачок от начального этапа Явной силы сразу к позднему.
В четырнадцать лет на арене Ланьцаня, имея за плечами лишь пик Явной силы и доведенный до совершенства стиль «Кулака Семи Убийств Чжэньжу», он почти час противостоял бродячему практику на стадии средней Скрытой силы.
Ценой трех выплюнутых струй крови он сломал противнику руку. Трехтысячная толпа под помостом замерла в гробовом молчании.
Та Благодать Будды мгновенно перенесла его на стадию Скрытой силы.
С тех пор он проворачивал подобное еще десяток-другой раз, и каждый шаг был тщательно просчитан.
Ответный дар Небес бывал разным: иногда — скачок в культивации, иногда — прорыв в боевых техниках. Все зависело исключительно от каприза Небесного Закона.
Но вместе с дарами неизбежно приходили и побочные эффекты.
Ему достались «Алчность» и «Заблуждение». Его «алчность» выражалась в жажде жизни — он отчаянно цеплялся за существование и панически боялся смерти. Это была непреодолимая, болезненная привязанность к бытию.
Его «заблуждение» мешало ему принять бренность и непостоянство всего сущего. Он упрямо верил, что его бренная плоть — это вечное, незыблемое «Я».
С каждым разом страх смерти, раздуваемый Небесным Законом, становился все сильнее. Теперь он боялся умереть до дрожи в коленях.
Этот страх заставлял его осторожничать при малейшей возможности, наносить удары только наверняка, чтобы убить с одного маха, и даже медитировать прямо во время заседаний Постоянного совета.
Но главное, конечно, заключалось в том, что он мог одновременно повышать культивацию и эффектно выпендриваться.
Двойная выгода. Чжэнь Сюань привык побеждать дважды.
...
Обитель Чжэньжу в Ланьцане. Зал заседаний в боковом приделе Главного храма Чжэньжу.
Каменный пол из серого плитняка за долгие годы был отполирован до зеркального блеска. Из бронзовой курильницы струился тонкий аромат сандала, смешиваясь с лучами солнца, проникающими сквозь окна.
Посреди зала стоял девятифутовый стол из черного алмазного камня, невероятно прочный и тяжелый.
Говорили, что этот материал привез из Ледяной Бездны Крайнего Севера настоятель в третьем поколении, мастер Чэнтун, а монастырские мастера-каменотесы потратили полгода, чтобы вытесать и отполировать его.
Не то что обычный клинок — даже мастер на стадии Преображающей силы, ударив по нему во всю мощь, не смог бы оставить на этой поверхности ни царапины.
С тех пор прошел век. За этим столом, символизирующим высшую власть в обители Чжэньжу, восседали настоятель и тринадцать глав палат.
Каждое первое число месяца, в любую погоду, здесь собирался Постоянный совет.
Чжэнь Сюань сидел на самом краю стола — на месте главы Обители Разрушения Иллюзий.
Его глаза были полуприкрыты, руки сложены в ритуальном жесте на коленях. Дыхание текло ровно и глубоко, а вся его аура была настолько скрыта, словно он полностью отрешился от внешнего мира.
На вид ему нельзя было дать больше тридцати лет. Чистое лицо, тонкие черты — не носи он монашеское одеяние, его легко можно было бы принять за заезжего ученого книжника.
По левую руку от настоятеля, занимая первое кресло, сидел Чжэнь Цзи.
Его спина была прямой как струна. Грубые черты лица, брови вразлет, высокие скулы и жесткие складки у рта делали его похожим на высеченную из камня башню.
Пост исполнительного вице-настоятеля и по совместительству главы Палаты Дисциплины он занимал уже двенадцать лет. Все эти годы в обители Чжэньжу царил железный порядок, и никто не смел нарушать заповеди.
Хотя нет, говорить «никто» было бы не совсем верно. Был один человек, сидевший в самом конце стола, от одного вида которого у Чжэнь Цзи начинали чесаться зубы.
В данный момент лицо вице-настоятеля было мрачнее тучи.
— Ученик семнадцатого поколения Жумин пил вино, посещал блудниц и увязался в драку в Ланьцане. В результате пострадали трое мирян и двое его соучеников получили легкие ранения. Этот проступок вопиющ по своей тяжести. Согласно уставу обители, его следует лишить культивации и с позором изгнать из монастыря.
Голос Чжэнь Цзи гремел подобно храмовому колоколу, заставляя тонкую бумагу на оконных рамах мелко подрагивать.
— Что скажете, братья?
Глава Палаты Безмолвного Созерцания, сухопарый старый монах Цзинсю, слегка нахмурился и, перебирая буддийские четки, произнес:
— Я помню этого юношу, Жумина. У него отличные задатки. В двадцать восемь лет он уже овладел Скрытой силой — один из самых многообещающих учеников семнадцатого поколения. Лишить его культивации... Не слишком ли это сурово? На мой взгляд, достаточно заставить его три года созерцать стену и переписать Шурангама-сутру сто раз. Глядишь, и раскается.
— Раскается? — Чжэнь Цзи презрительно хмыкнул. — Дядя Цзинсю, Жумин нарушил запрет на алкоголь, запрет на прелюбодеяние, а устроив драку, поддался гневу. Три тяжких нарушения разом! По закону он должен быть наказан лишением сил!
Глава Палаты Усмирения Гор, молчаливый крепыш Чжэнь У, негромко вставил слово:
— Брат Чжэнь Цзи, Жумин еще молод. Молодая кровь бурлит, парень мог оступиться по глупости. Давайте дадим ему шанс. Он еще может стать опорой нашего монастыря.
— Молодость дает право нарушать заповеди? Или глупость оправдывает увечья, нанесенные людям? — голос Чжэнь Цзи резко взлетел вверх. — Монастырский устав незыблем как гора! Если каждый оступившийся будет прикрываться «глупостью», зачем тогда нужна моя Палата Дисциплины? Зачем вообще нужны заповеди?!
В зале воцарилось неловкое молчание.
Главы палат переглядывались. Все прекрасно знали крутой нрав Чжэнь Цзи.
Этот исполнительный вице-настоятель всегда отличался прямотой и беспристрастностью, а уж когда дело касалось монастырского устава, он не уступал ни на пядь.
Цзинсю вздохнул и перевел взгляд на настоятеля Чжэнь Хэна, сидевшего во главе стола.
Чжэнь Хэн сидел на главном месте, спокойно сложив руки перед собой. Его благородное лицо выглядело едва ли на сорок лет, а в глазах светилась мягкость, присущая чистому нефриту.
Он был одет в простую серую рясу, чистую и выглаженную до идеального состояния, без единой лишней складки.
Его аура была глубокой и непостижимой. Когда он молчал, то казался ожившей статуей Будды.
Этот шестидесятилетний мастер на стадии Сгущения Ядра был не только незыблемой опорой обители Чжэньжу, но и известным во всем Поднебесном мире мастером из Земного Рейтинга по прозвищу «Достопочтенный Избавитель от Невзгод».
— Настоятель, каково ваше решение? — спросил Цзинсю.
Чжэнь Хэн медленно поднял глаза, окинув присутствующих спокойным взором. Он уже собирался заговорить...
Как вдруг его взгляд на мгновение замер, остановившись на Чжэнь Сюане, сидевшем в самом конце стола.
Уголки губ настоятеля едва заметно дрогнули в мимолетной улыбке, но он тут же вернул лицу бесстрастное выражение.
Чжэнь Цзи проследил за взглядом настоятеля, и его лицо мгновенно потемнело.
Сдерживаемый до этого гнев вспыхнул с новой силой, словно в костер плеснули масла.
Бабах!
Раздался оглушительный грохот, от которого содрогнулся весь зал заседаний.
Чжэнь Цзи со всей силы обрушил ладонь на столешницу из черного алмазного камня. Звук удара, похожий на звон столкнувшихся металлических глыб, гулким эхом покатился под сводами зала.
Сам стол даже не шелохнулся, но стоявшие на нем чайные пиалы, свитки с сутрами и письменные приборы подлетели в воздух. Чай выплеснулся наружу, мгновенно залив несколько раскрытых отчетов.
У присутствующих глав палат екнули сердца.
Сила и ярость этого удара наглядно показывали, что Чжэнь Цзи пришел в бешенство.
— В монастыре черным по белому прописано: во время заседаний Постоянного совета медитация и совершенствование строго запрещены!
Голос Чжэнь Цзи, казалось, рождался в самой глубине его груди. Он чеканил каждое слово.
Энергия мастера на пике Преображающей силы была настолько мощной, что воздух вокруг него пошел едва заметной рябью.
Он яростно уставился на молодого монаха в конце стола. На висках вице-настоятеля вздулись вены, а глаза, казалось, готовы были испепелить наглеца на месте.
Все присутствующие как один повернули головы в ту сторону.
И в этот момент у каждого в голове промелькнула одна и та же мысль: «Ну конечно, кто же еще».
Позволить себе подобное на заседании совета во всей обители Чжэньжу мог только один человек.
Глава Обители Разрушения Иллюзий, Чжэнь Сюань.
Самый молодой глава палаты в истории монастыря. Едва перешагнув порог тридцатилетия, он уже достиг пика Преображающей силы, возглавил Обитель Разрушения Иллюзий и взял под свое начало разработку и совершенствование боевых техник монастыря.
Этот человек обладал невероятным, поразительным талантом, но в то же время был главной головной болью для Чжэнь Цзи.
Атмосфера в зале мгновенно накалилась до предела.

Комментарии

Загрузка...