Стоило им только дойти до входа в Башню Забытых Слов, как Янь Хуэй издалека заметила чей-то алый силуэт, застывший у парадного входа. Человек вытянул шею и в упор смотрел в их сторону.
Бросив лишь один взгляд на эту стать, Янь Хуэй тут же произнесла: — Уж кто бы сомневался, истинная хозяйка Зала Семи Убийств! Сразу видно — особа непростая. К такой великой красавице, как Сяньгэ, обычно даже на верхние этажи не пробиться, а сегодня она изволила лично выйти к воротам, чтобы встретить тебя.
Фэн Цяньшо лишь легко улыбнулся, покачивая в руке веер, после чего шагнул вперед и позвал: — Сяньгэ.
Услышав этот зов, Сяньгэ так отчетливо переменилась в лице, что это заметила даже стоявшая рядом Янь Хуэй. Однако в конце концов девушка предпочла молча опустить голову и вежливо поприветствовать гостя глубоким поклоном: — Сяньгэ приветствует Главу зала.
— Мы столько дней не виделись, а ты со мной совсем чужой стала, — с беззаботной улыбкой произнес Фэн Цяньшо. — Хватит стоять у входа, пойдемте внутрь.
Сказав это, он первым зашагал вперед. Когда Фэн Цяньшо проходил мимо Сяньгэ, та слегка опустила взгляд, скрывшись в тени его фигуры, и в этот миг её выражение лица показалось Янь Хуэй на редкость унылым и мрачным.
Но Фэн Цяньшо, сделав всего один шаг мимо Сяньгэ, вдруг остановился. Он обернулся, посмотрел на неё и протянул руку: — Я так долго не появлялся здесь, неужели ты даже не хочешь взять меня за руку?
Сяньгэ на мгновение замерла, но всё же вложила свою ладонь в его руку. Крепко сжав её пальцы, Фэн Цяньшо потянул девушку за собой. Он улыбнулся ей, и в этот момент его нежный взгляд был настолько теплым, что у нескольких стоявших неподалеку служанок от зависти покраснели щеки.
Наверное, завидовать здесь и правда было некому. Наблюдая за тем, как они удаляются рука об руку вглубь Башни Забытых Слов, Янь Хуэй невольно подумала: вот что значит идеальная пара — они созданы друг для друга, до чего же гармонично смотрятся вместе.
Однако, тут же передумав, она вспомнила, что у этого мужчины по всему миру пылятся еще сотни жен и наложниц... И Янь Хуэй снова невольно вздохнула, искренне сочувствуя Сяньгэ.
Стоявший рядом Тянь Яо последовал за впереди идущей парой в Башню Забытых Слов, но Янь Хуэй бесцеремонно дернула его назад, тут же отдернув руку и торопливо потирая ладони, чтобы избавиться от странного покалывания.
Тянь Яо покосился на нее с полным непониманием: — Чего это ты?
— Ты куда пристроился? — возмутилась Янь Хуэй. — Сам не видел, как они шли? Точь-в-точь как живая картина.
Тянь Яо изо всех сил постарался сдержать брезгливую гримасу, лишь слегка скривив уголки рта: — Ничего я не видел.
Янь Хуэй бросила на него косой взгляд: — Смотрю я на твою физиономию — а ведь вырастешь, пожалуй, почище этого Главы зала, соблазнителем станешь. Только вот характер у тебя... Кроме таких сумасшедших, как я, которые на лекарства уже пошли, вряд ли найдется хоть одна девушка, готовая связать с тобой жизнь.
Услышав это, Тянь Яо лишь холодно усмехнулся, и в его взгляде мелькнуло презрение: — И прекрасно. Мое единственное желание в этой жизни — больше никогда не познать мирских чувств и страстей.
Янь Хуэй молча скривила губы в ответ на спину Тянь Яо и тоже поплелась следом.
Войдя в Башню Забытых Слов, Сяньгэ и Фэн Цяньшо уединились на верхнем этаже, чтобы обсудить свои дела. Янь Хуэй и Тянь Яо немного подождали, пока слуги не принесли весть: всех лисиц-демонов из Павильсона Небесного Аромата тайком доставили во внутренний двор Башни.
Янь Хуэй тут же отправилась туда.
Демонов-лисиц по-прежнему держали в железных клетках, а снаружи их накрыли плотной черной тканью, чтобы посторонние не могли разглядеть, что именно здесь перевозят.
Янь Хуэй принялась по очереди отдергивать черные занавески. Заглядывая в клетки, она повсюду видела лишь жалкие, исполненные отчаяния лица несчастных существ, которые словно уже смирились со смертью. Наверное, в их головах даже мысли не было о том, что их спасли. Они думали, что их просто перевезли в другой двор как обычный товар, который, возможно, подержат пару дней, но в конце концов всё равно пустят под нож.
При виде отдернутой занавески каждый лис-демон вздрагивал от страха, а затем в панике и трепете забивался в самый дальний угол клетки, испуганно уставившись на нее.
Заберете ли вы меня? Мой час пришел? Уж лучше умереть, чем так жить.
Все их мысли были написаны прямо на лицах.
Янь Хуэй опустила занавеску, чувствуя, как на сердце опустилась тяжесть, от которой едва ли не перехватывало дыхание. И дело было не только в жалости к судьбаи лисиц-демонов — куда страшнее оказалось то, что у нее зародилось жуткое подозрение. Настолько жуткое, что думать о нем во второй раз ей совсем не хотелось...
Наконец, отдернув занавеску на последней клетке, Янь Хуэй увидела сжавшуюся в комок Бай Сяолу.
Та, казалось, была уже при смерти. Свернувшись калачиком на дне клетки, она даже не отреагировала на то, что Янь Хуэй открыла полог.
— Бай Сяолу? — позвала ее Янь Хуэй.
Только после этого Бай Сяолу едва заметно шевельнулась. Повернув голову к Янь Хуэй, она долго смотрела на нее, словно с трудом узнавая: — Янь... сестрица?
Янь Хуэй кивнула: — Это я.
Похлопав глазами, девочка вдруг резко села. Тусклый свет в ее глазах вспыхнул с новой силой, и она, не веря своему счастью, бросилась к прутьям решетки, вцепившись в железо: — Ты снова пришла меня спасти? Матушка опять прислала тебя?
Янь Хуэй замерла, тут же вспомнив прежние слухи о том, что мать Бай Сяолу поймала какая-то сильная даосская наставница. Если подумать сейчас, та могущественная даосская монахиня, должно быть, и была Су Ин.
Интересно, уходя, Су Ин прихватила с собой тех трех лисиц-демонов?
Ничего не отвечая, Янь Хуэй просто отперла замок и распахнула дверцу клетки: — Выходи сначала, отдохни немного.
Пережив такую напасть, Бай Сяолу, разумеется, была не в том состоянии, чтобы расспрашивать о чем-то еще. Крепко сжав руку Янь Хуэй, она выбралась наружу — она уже и забыла, когда в последний раз вот так стояла за пределами клетки.
Чувствуя в своей ладони дрожащую руку Бай Сяолу, Янь Хуэй лишь молча опустила ресницы.
Освободить всех этих лисиц-демонов Янь Хуэй никак не могла. Хотя Башня Забытых Слов и принадлежала Сяньгэ, здесь все же жили обычные смертные, а по вечерам сюда заглядывало еще больше людей в поисках развлечений.
Сами по себе лисицы, лишившиеся внутренней пилюли, не представляли большой опасности, но кто поручится, что среди них не затаился коварный демон, который попытается восстановить свою силу, поглощая жизненную энергию людей? Поэтому, кроме Бай Сяолу, всех остальных Янь Хуэй велела оставить под надежной охраной в клетках.
Уведя Бай Сяолу в свою комнату, Янь Хуэй вкратце расспросила ее о пережитых за последнее время ужасах, и всё оказалось ровно так, как она и предполагала.
Тогда, после того как Лин Сяо приказал запереть Янь Хуэй в темнице за ослушание, Бай Сяолу не казнили, как того требовала Лин Фэй. Вместо этого после долгих совещаний со старейшинами ее решили просто продать в Павильон Небесного Аромата.
Выслушав всё это, Янь Хуэй не стала больше ничего говорить. Уложив девочку спать, она с мрачным и сосредоточенным лицом просидела на краю кровати добрую половину ночи.
Тянь Яо все это время молча наблюдал за ней со стороны, но, видя ее состояние, не выдержал и спросил: — О чем ты думаешь?
Янь Хуэй помолчала мгновение, а затем напустила на себя беззаботный вид и с легкой улыбкой произнесла: — Думаю о том, что мы уже второй раз суем туда нос, но твои рога так и не выкрали. Теперь Фэн Мин наверняка ужесточит охрану в Павильоне Небесного Аромата. Как нам поступить в следующий раз, чтобы всё-таки достать их и наконец перекрыть им этот источник легкой наживы?
Тянь Яо пристально посмотрел на нее: — И это всё?
— А что еще? — Янь Хуэй обернулась к нему. — Разве сейчас есть что-то важнее этого?
Во взгляде Тянь Яо промелькнул холодок: — А твой учитель? Связь между Горой Чэньсин и всем происходящим?
Словно задетый за живое вопрос заставил улыбку на лице Янь Хуэй мгновенно застыть. Наверное, всё дело было в этой Чешуе Защиты Сердца в ее груди — Тянь Яо всегда видел ее истинные чувства насквозь...
С тех пор как сегодня в Павильоне Небесного Аромата из уст Фэн Мина прозвучало, что все кланы бессмертных свозят вырезанные у лисиц внутренние пилюли прямиком на Гору Чэньсин, в сердце Янь Хуэй неизбежно закралось страшное подозрение.
Судя по всему, торговля лисицами-демонами ради изготовления Аромата Очарования Лисицы была напрямую связана с Горой Чэньсин — иначе и быть не могло. Даже если Су Ин и обладала способностью скрывать свои дела от всех кланов бессмертных в поднебесной, от Горы Чэньсин ей было не утаиться.
Для каких целей скупаются лисицы, другие секты могли и не знать, но Гора Чэньсин наряду с Сектой Гуанхань стояла во главе всего даосского мира — как они могли не ведать об этом?
Иными словами, это дело прошло через внутреннее обсуждение и получило одобрение на Горе Чэньсин. Мастер Цингуан уже давно скрылся из виду, и все дела Горы Чэньсин вершил Лин Сяо, а значит, производство Аромата Очарования Лисицы совершенно точно было санкционировано самим Лин Сяо...
Хотя Янь Хуэй уже мысленно свыклась с этой страшной догадкой, сказать, что она не испытывала разочарования в Лин Сяо, было бы ложью. Однако это еще не вызывало в ней настоящего ужаса. Куда страшнее было другое — слова Фэн Мина натолкнули ее на страшную мысль...
Все внутренние пилюли демонов доставлялись на Гору Чэньсин, но следов их уничтожения там не обнаруживалось. Куда же девались эти нэйдани? Либо их складировали где-то в тайниках, либо кто-то использовал их для укрепления собственной культивации.
А адептов Даосизма, промышлявших подобным в мире смертных и небожителей, называли не иначе как злыми культиваторами.
Гора Чэньсин...
— На Горе Чэньсин вполне могут использовать демонические пилюли для культивации, — озвучил Тянь Яо ее собственные мысли, отчего по спине Янь Хуэй побежали мурашки. — И если Лин Сяо знал об этом и не пресек... быть может, он и сам практикует нечто подобное.
— Невозможно, — машинально мотнула головой Янь Хуэй. — Не может такого быть...
— Более того, гибель Истинной Ци Юнь...
Янь Хуэй резким движением вскочила на ноги и уставилась на Тянь Яо суровым, леденящим взглядом: — Заткнись.
Их взгляды встретились, но Тянь Яо не отступил ни на шаг: — Ты ведь и сама всё прекрасно понимаешь, Янь Хуэй, — произнес он. — Если это суровая реальность, тебе придется ее принять.
Янь Хуэй крепко сжала кулаки.
Разве у нее самой не было таких догадок? Истинная Ци Юнь пропала два месяца назад, исчезнув сразу после того, как Янь Хуэй прибыла на Гору Чэньсин. В то время на горе как раз проходил большой съезд даосского сообщества, и туда же доставляли внутренние пилюли демонов. При высоком положении Истинной Ци Юнь она вполне могла узнать об этом, а учитывая ее принципиальный нрав, она наверняка решительно воспротивилась бы подобному безобразию.
А потому...
Когда Янь Хуэй увидела ее в тот раз, от нее веяло холодом — она была поражена Техникой Морозного Цветения...
Янь Хуэй яростно мохнула головой, отгоняя эти мысли, она больше не могла об этом думать.
— Уходи. Поиски драконьих рогов продолжим завтра, — ее голос заметно охрип.
Глядя на хрупкую, овеянную ночным холодом фигуру Янь Хуэй, Тянь Яо вдруг передумал продолжать этот спор. Эта девушка была очень умна, и всё, до чего додумался он сам, рано или поздно приходило и в ее голову.
Он как никто другой понимал, каково это — рушить идеальный образ кого-то близкого в собственном сердце. Но реальность порою бывала слишком жестока.
Тот, кого ты любишь, и тот, кем ты его представлял — на самом деле совершенно разные люди.
Оставалось лишь смириться и принять это. Ведь в этом мире многое еще можно изменить собственными усилиями, но чужое сердце не изменишь ничем.
Ранним утром следующего дня Янь Хуэй встала чуть свет. Плотно позавтракав, она постаралась взять свои эмоции под контроль, а затем постучала в дверь Тянь Яо. Позвав его с собой, они вместе отправились к Сяньгэ.
По дороге Тянь Яо теперь почти привычно отставал от Янь Хуэй на полшага — так он хотя бы не видел ее лица и мог избежать тех нефильтрованных, наглых словечек, от которых у него самого порой замирало сердце.
Глядя на спину Янь Хуэй, он отмечал, что ее осанка по-прежнему оставалась прямой, а в поступи чувствовалась та особая, несвойственная многим девушкам удаль. Словно вчерашние тяжелые мысли вовсе не тронули ее душу и не оставили ран.
Похоже, даже Янь Хуэй умела мастерски прятать свои истинные чувства за маской равнодушия.
Когда Сяньгэ открыла им дверь, в комнате как раз находился Фэн Цяньшо. Он сидел на стуле, лениво покачивая веером, и с лукавой улыбкой встретил вошедшую Янь Хуэй: — И с самого утра ты уже у нас, Янь Хуэй, неужто и впрямь заришься на мою Сяньгэ?
— А то как же, — не моргнув глазом, подтвердила та. — Разве Глава зала готов уступить мне такое сокровище?
Фэн Цяньшо со щелчком сложил веер: — Ни за что.
Янь Хуэй презрительно скривилась: — У тебя всё равно сотня жен по всему свету, от того, что ты отдашь мне Сяньгэ, с тебя не убыльнет. — Она с заговорщицкой улыбкой повернулась к Сяньгэ: — Скажи ведь, Сяньгэ, ты бы пошла со мной?
Сяньгэ шутливо ткнула Янь Хуэй пальцем в переносицу и уже собиралась прочитать ей нотацию, как вдруг раздался голос Фэн Цяньшо: — Убыль-то, может, и не убыльнет, вот только душу и сердце ты у меня уже отобрала. — Он поманил Сяньгэ пальцем, и та, помедлив секунду, покорно подошла ближе. Фэн Цяньшо тут же заключил ее в объятия, прижав к себе так бережно, словно она была драгоценнейшей реликвией. — Даже будь ты девушкой, отбирать мое сокровище я никому не позволю.
Глядя на слегка покрасневшие щеки Сяньгэ, Янь Хуэй невольно тяжело вздохнула про себя: «Ах, Сяньгэ, Сяньгэ, ты ведь такая умная женщина, неужели ты не понимаешь, что он просто играет с тобой и бросает на ветер красивые слова? И тем не менее...»
И тем не менее она принимала эту ложь с радостью.
Янь Хуэй перевела взгляд. Тянь Яо тем временем шагнул вперед и опустился на стул по другую сторону стола. Разговоры о романтике его ничуть не интересовали, и он сразу перешел к делу: — Чтобы изготовить Аромат Очарования Лисицы в Павильоне Небесного Аромата, непременно требуется некое тайное сокровище. Я намерен достать его. Не согласится ли Глава зала оказать нам содействие?
Стоило ему заговорить об этом, как атмосфера в комнате мгновенно стала серьезной.
Только теперь Фэн Цяньшо перевел взгляд на лицо Тянь Яо: — Я всё забывал спросить вчера, а этот молодой человек... кто?
Тянь Яо ничего не ответил. Лишь повернулся к Янь Хуэй с таким видом, будто перекладывал все обязанности по представлению на ее плечи.
Вот наглец... Врать и думать головой ему лень, так теперь она должна за него отдуваться?
Янь Хуэй с досадой бросила: — Его зовут Тянь Яо, он парень из какой-то глухомани, вечно влипает в неприятности, но пока еще сойдет за приличного человека.
Фэн Цяньшо бросил короткий взгляд на Сяньгэ и, заметив ее едва заметный кивок, произнес: — Раз госпожа Янь поручается за него, значит, человеку можно верить. Только вот, юный господин Тянь, вы говорите, что вам нужна моя помощь, но позвольте узнать — в чем именно она должна заключаться? — Он машинально накручивал на палец прядь волос Сяньгэ, словно происходящее его ни капли не волновало, и с легкой усмешкой добавил: — Мое нынешнее положение в мире цзянху едва ли для кого-то секрет. Вчера Фэн Мин выдал мне лисиц лишь ради приличия перед старейшинами культа, поскольку это не подрывало его основные интересы. Но если, как вы утверждаете, юный господин Тянь, мы попытаемся забрать то тайное сокровище, без которого Аромат Очарования Лисицы не сварить... боюсь, это уже за пределами моих скромных возможностей.
Тянь Яо хладнокровно возразил: — От Главы зала вовсе не требуется заставлять Фэн Мина отдавать сокровище добровольно. Вам достаточно лишь выбрать удобный момент, придумать благовидный предлог, чтобы выманить Фэн Мина из Павильона Небесного Аромата, а мы сами найдем способ добыть этот артефакт.
Фэн Цяньшо взвесил его слова: — То, о чем вы говорите, не так уж сложно. Но если я выманю Фэн Мина, а вернувшись, он обнаружит пропажу сокровища — разве он не повесит всех собак на меня? Юный господин Тянь, ваша просьба ставит меня в крайне затруднительное положение.
Тянь Яо дважды легко постучал указательным пальцем по столу. Этот тихий, неторопливый стук — тук-тук — выдавал работу его мысли. На третьем ударе он резко поднял глаза, в упор глядя на Фэн Цяньшо, и произнес веско и уверенно: — Главе зала нужно лишь отвлечь Фэн Мина и увести его хотя бы на время. Как только мы завладеем артефактом, даже если Фэн Минь вернется и обнаружит нас — не имеет никакого значения. У меня найдется способ сделать так, чтобы после этого он больше никогда не смел чинить препятствия Главе зала.
Брови Фэн Цяньшо слегка изогнулись: — Громкие слова, юный господин Тянь.
Еще бы не громкие!
Янь Хуэй, слушая это со стороны, тоже не на шутку испугалась. Если сделать так, чтобы Фэн Минь больше не мог мешать Фэн Цяньшо, это означало либо лишить его всякой власти, либо...
Убить его.
— Для меня это не составит труда.
Да какое там «не составит труда» черт побери!
Янь Хуэй вперила в Тянь Яо уничтожающий взгляд. В его-то нынешнем потрепанном теле, без единого осколка драконьих костей, от прежней духовной силы наверняка и следа не осталось! Хоть он вроде как и сечет в различных формациях и может использовать их силу, но где ему взять время на то, чтобы расставлять формации под носом у Фэн Мина? Тот ведь не дурак!
Янь Хуэй уже сталкивалась с Фэн Мином в бою и знала, насколько он силен. Столкнуть нынешнего Тянь Яо с Фэн Мином лицом к лицу — означало превратить его в лепешку за долю секунды!
— Мой дядюшка Фэн Мин в молодости тоже изрядно постранствовал и обучался даосским искусствам в сектах бессмертных. Совладать с ним не так-то просто, — очевидно, у Фэн Цяньшо были ровно те же опасения.
— Я осмеливаюсь сделать такое заявление и готов лично сунуться в Павильон Небесного Аромата, неужели Глава зала до сих пор мне не верит?
Хм, классический прием психологического давления.
Янь Хуэй скосила глаза на Тянь Яо.
Фэн Цяньшо рассмеялся, словно его позабавили эти речи, и звонко хохотнул пару раз: — Если я откажусь, то среди белого дня буду выглядеть трусом, начисто лишенным мужского стержня. — Он на мгновение умолк. — Ступайте пока с госпожой Янь отдохнуть, я обдумаю ваше предложение.
Тянь Яо не стал больше настаивать и спокойно поднялся на ноги: — Прощайте.
Ой, и это всё, нас уже выгоняют? Янь Хуэй слегка растерялась. Она ведь... кажется, вообще никак не поучаствовала в этом разговоре? Выходило, что Тянь Яо уже успел обо всем договориться сам.
Выйдя из павильона Сяньгэ, Янь Хуэй не удержала любопытства и с подозрением спросила Тянь Яо: — Ты и правда сможешь справиться с Фэн Мином? Тогда почему в прошлый раз в Павильоне Небесного Аромата ты выглядел совсем не таким уверенным и невозмутимым?
— Не смогу, — ровно ответил Тянь Яо. — Моих драконьих рогов при мне нет, впитывать духовную силу неба и земли я не могу, а внутренней энергии в теле нет.
Янь Хуэй остолбенела: — Так с какого перепугу ты тогда с таким умным видом распинался перед ним...
Шаг Тянь Яо на мгновение замедлился, он повернул голову к Янь Хуэй: — Янь Хуэй.
Он назвал ее по имени так серьезно, и голос его прозвучал настолько приятно, что сердце Янь Хуэй на миг пропустило удар. Она тоже уставилась на него, после чего в его взгляде у нее предательски защипало в глазах. Слегка кашлянув, она смущенно отвела взгляд в сторону: — Говори прямо, к чему эти прелюдии.
— Я не справлюсь с Фэн Мином. Но ты — сможешь.
Янь Хуэй осмысливала услышанное пару секунд, а затем до нее наконец дошло.
Ах вот оно что! Выходит, все его речи о том, что для него это плевое дело, означали вовсе не то, что он такой могущественный, а то, что сам он палец о палец ударять не собирался! Он хотел взвалить все на нее! Заставить ее сражаться с Фэн Мином!
Конечно, для него это пустяк — ведь махать кулаками придется не ему!
Тяжело же придется ей! Именно ей!
На секунду Янь Хуэй показалось, что Аромат Очарования Лисицы начал действовать и на нее — до того ей вдруг захотелось придушить эту проклятую драконью макушку...
Скрипя зубами и изо всех сил давя в себе это непреодолимое желание, Янь Хуэй натянула на лицо максимально вежливую улыбку, собираясь спокойно и рассудительно побеседовать с Тянь Яо: — С чего ты взял, что я горяю желанием идти стенка на стенку с Фэн Мином?
— Ты захочешь.
— Я?! — Янь Хуэй уже собиралась вспылить, но, подумав пару секунд...
Черт побери, а ведь она и правда была готова!
Поэтому Янь Хуэй лишь молча посмотрела на Тянь Яо: — ...
Если придумывать другие планы слишком сложно и долго, проще пойти напролом и решить всё грубой силой. Простые и брутальные методы, быстрые решения и аргументы в виде кулаков всегда были фирменным почерком Янь Хуэй.
Недовольно бурча себе под нос, она немного поумерила пыл, но, поразмыслив еще немного, снова нахмурилась: — Если я выложусь на полную и сойдусь с Фэн Мином в бою, еще бабушка надвое сказала, кто победит, — проговорила Янь Хуэй. — Беда в том, что все техники, которыми я владею — это сугубо внутренние методы Горы Чэньсин. Стоит мне применить их хоть разок, как меня тут же раскроют... — Она запнулась. — Ладно Сяньгэ с Фэн Цяньшо — эти и так раскопают всё, что им нужно, но я пока не хочу светиться перед остальными миром как беглянка из Чэньсин.
Идти против Фэн Мина, отпускать на свободу демонов, похищать сокровище и при этом использовать техники Горы Чэньсин — любой сведущий в делах бессмертных сект человек сразу догадается, чьих это рук дело. Кроме недавно изгнанной из ордена Янь Хуэй, провернуть такое просто некому.
Тогда об этом узнает Цзы Юэ, узнает Лин Фэй, узнает... и Лин Сяо.
А ей вовсе не улыбалось, чтобы Лин Сяо знал, будто она, покинув Гору Чэньсин, теперь отирается с демонами и выполняет их поручения.
Хотя... вряд ли для самого Лин Сяо это имело хоть какое-то значение.
Тянь Яо слегка нахмурился. Сам он о делах Горы Чэньсин особо не думал, но личность Янь Хуэй действительно нельзя было раскрывать раньше времени. Не говоря уже ни о чем другом, если бы Су Ин пронюхала, что рога похитила именно она... от одной этой мысли становилось дурно.
Так что истинную личину Янь Хуэй светить было нельзя.
— Если я не буду использовать техники Горы Чэньсин, у меня против Фэн Мина не останется ни единого шанса на победу, — прямо заявила Янь Хуэй, глядя на Тянь Яо. — Так что ступай-ка забрать свои хвастливые слова обратно, пока Глава зала еще ничего не заподозрил.
Тянь Яо помолчал с секунду, но ее реплику проигнорировал, задав свой вопрос: — Ты же говорила мне раньше, что схватываешь всё на лету, верно?
Янь Хуэй хлопнула глазами: — Ну да.
— Тогда забудь про техники Горы Чэньсин. Я сам тебя научу, прямо сейчас освоишь новые заклинания.
— Прямо сейчас? — изумилась Янь Хуэй. — Можно и так... только... чему учиться? Тоже использовать эту Чешую Защиты Сердца и колдовать по-драконьи?
— Нет, — прищурившись, в его глазах промелькнул расчетливый блеск. — Ты притворишься представительницей рода Цинцю, а я обучу тебя чарам Девятихвостого лиса.
На мгновение Янь Хуэй решила, что у нее проблемы со слухом: — Чему-чему ты собрался меня научить?
— Внутренним методам клана Девятихвостого лиса.
Янь Хуэй растерялась: — Погоди, ты же вроде дракон-демон? Откуда ты знаешь лисьи чары?
Тянь Яо ответил безмятежно: — Пятьдесят лет назад благодатные земли Чжунъюаня захватили адепты сект бессмертных. Раса демонов отступила на юго-запад, и границей между ними стал Цинцю — так установилось разделение мира. Впрочем, те договоренности между демонами и бессмертными меня никогда не касались.
Янь Хуэй уставилась на него во все глаза: — Разве ты не ушел на юго-запад?
— Не захотел, — бросил Тянь Яо. — Я тысячелетие медитировал в той долине и не люблю менять места обитания.
Впрочем, логично. Такой мощный древний Дракон-Демон... Во время той великой войны заклинателей и нечисти бессмертные хоть и завоевали земли срединного государства, но и сами понесли тяжелейшие потери — вряд ли у кого-то тогда нашлось бы желание возиться со столь опасной тварью.
В этом мире всё по-прежнему решала сила.
— Тысячелетие я скитался в одиночестве, но в ту пору ко мне за защитой явилось немало демонов, не пожелавших покидать Чжунъюань. Я не стал их прогонять, и в благодарность они признали мое покровительство, оставшись культивировать в тех же землях.
— Иными словами...
Тянь Яо бросил на нее короткий взгляд: — Среди тех, кого я защищал, как раз оказался представитель клана Девятихвостого лиса. В свободное от медитаций время он частенько вызывал меня на поединки, вот так со временем я и перенял их секретные техники.
Надо же, какая у Тянь Яо бурная биография.
Янь Хуэй молча кивнула, принимая это объяснение.
Если подумать, в те времена он ведь был настоящим, устрашающим владыкой демонов, раз в одиночку сумел укрыть целую долину беглецов. А теперь...
Отогнав ненужные мысли, Янь Хуэй уставилась на Тянь Яо: — То есть твой план таков: сперва Фэн Цяньшо уводит Фэн Мина, мы с тобой прорываемся в Павильон Небесного Аромата, забираем рога, а когда Фэн Мин возвращается, я даю ему бой?
Тянь Яо кивнул.
Поразмыслив немного, Янь Хуэй выдала: — У меня есть пара вопросов. Во-первых, с чего ты взял, что я смогу освоить лисью магию за столь короткий срок? Во-вторых, ты уверен, что этого хватит для победы над Фэн Мином?
— Раз учить буду я — значит, справишься. К тому же, если я сумею вернуть драконьи рога, то смогу и тебе подсобить, так что всё получится.
Какая самоуверенность... Янь Хуэй на мгновение умолкла, решив на сей раз довериться в вопросах драки и культивации этому дракону, который прожил на свете на тысячу лет больше нее: — И наконец, что мы будем делать, если Фэн Цяньшо откажется помогать?
— Согласится, — с уверенностью глядя на далекие окна башни Сяньгэ, произнес Тянь Яо. — Человеческая натура всегда алчна.
Отношения между Фэн Цяньшо и Фэн Мином уже давно держались лишь на честном слове, и открытый конфликт был лишь вопросом времени. А раз у Фэн Цяньшо появился шанс раз и навсегда избавиться от главного занозы в сердце...
Даже рискуя, он на это пойдет.
Как и ожидал Тянь Яо, на следующее же утро Фэн Цяньшо действительно велел передать Тянь Яо весточку.
Фэн Цяньшо приглашал Фэн Мина через десять дней посетить Башню Забытых Слов на пиршество с дегустацией вин. Фэн Мин охотно согласился.
Судя по всему, Фэн Мин считал, что этот его племянник вовсе не способен причинить ему какой-либо вред.
То, что должен был сделать Фэн Цяньшо, он уже выполнил. Да и Тянь Яо обучал Янь Хуэй заклинаниям расы Девятихвостого лиса довольно быстро. Заклинания Девятихвостого лиса действительно отличались глубиной и сложностью в освоении: если бы Янь Хуэй просто взяла книгу и принялась читать, ей бы, пожалуй, и десятка с лишним дней не хватило на изучение какого-нибудь простенького чарства. Однако Тянь Яо словно всегда умел отыскать самый подходящий способ, чтобы Янь Хуэй постигла нужное заклинание, и порой уже к концу дня она уверенно владела двумя базовыми чарами.
Вот только Янь Хуэй до крайности досаждало другое: ей приходилось каждый день смотреть, как Тянь Яо показывает ей движения, смотреть на его лицо, на его фигуру, на его длинные изящные пальцы — для неё это было изощрённой пыткой.
Когда он с совершенно серьёзным видом объяснял ей ключевые моменты чародейства, ей хотелось заключить его в объятия и прижаться к нему, а когда он рука об руку исправлял её движения при складывании печатей, Янь Хуэй так и подмывало вцепиться в его руку, переплести пальцы и больше никогда их не размыкать.
Уже больше десяти тысяч раз она порывалась спросить Сяньгэ: разве вы не говорили, что нынешний Аромат Очарования Лисицы — лишь полуфабрикат?! Разве вы не говорили, что через некоторое время действие лекарства пройдёт само собой?! Почему же тогда до сих пор Янь Хуэй чувствовала, что сила этого зелья пугающе крепка!
А самое страшное заключалось в другом!
В те редкие минуты, когда Тянь Яо прерывал обучение заклинаниям, Янь Хуэй замечала, как он в тихом уединении смотрит на собственные руки и погружается в оцепенение. Его ладонь сжималась в кулак, а затем бессильно разжималась...
Заметив это, Янь Хуэй ловила себя на том, что начинает безумно домысливать его прошлое, воображать его беспомощность, а затем в её сердце странным образом зарождалось жгучая жалость к Тянь Яо...
Самым странным было то, что она, кажется, уже перестала понимать: жалеет ли она Тянь Яо под воздействием лекарства, или же её сострадание идёт из глубины души.
Впрочем, как бы ни терзались чувства в душе Янь Хуэй, время за изучением заклинаний пролетело незаметно.
В мгновение ока наступил девятый день. Янь Хуэй уже освоила все основные заклинания расы Девятихвостого лиса. Пусть она ещё не владела ими в совершенстве, но много ли в нынешнем Чжунъюане тех, кто сталкивался в бою с Девятихвостыми лисами? Для Янь Хуэй не должно было составить большого труда запутать кого-нибудь и пустить пыль в глаза.
Единственное, что сейчас вызывало у неё тревогу:
— Смогу ли я действительно одолеть Фэн Мина в бою?
Тянь Яо на мгновение задумался:
— Судя по прошлому столкновению, если ты сейчас сойдешься с Фэн Мином в бою, используя заклинания Девятихвостого лиса, у тебя, пожалуй, будет пятипроцентная вероятность победы.
Янь Хуэй умолкла:
— А если я проиграю?
— Тогда останется уповать на волю небес.
— ... — Янь Хуэй подняла лежавший в руке меч. — Тогда давай-ка сегодня вечером потренируемся как следует! А вдруг завтра у меня уже будет целых шесть процентов шансов на победу!
Услышав это, Тянь Яо поднял голову и окинул взглядом небо: вокруг уже стемнело. Тянь Яо нахмурился:
— Тренируйся сама, я пойду к себе.
С этими словами он круто развернулся и ушёл, не оставив Янь Хуэй даже времени на ответ.
Янь Хуэй долго стояла на месте в растерянности, затем задрала голову к небу и, прикинув по календарю дни, внезапно вспомнила: верно, сегодня же снова ночь полнолуния.
В прошлую ночь полнолуния Тянь Яо ещё находился в горах Тунло, и в тот вечер он ведь повалил её на землю и большущо укусил за губу...
Сегодняшняя ночь — его испытание.
Янь Хуэй подавила тоску на сердце и не стала возвращаться следом за Тянь Яо. Тренируясь до тех пор, пока луна не поднялась в самый зенит, она наконец вернулась в свою комнату. Проходя мимо дверей покоев Тянь Яо, Янь Хуэй невольно замедлила шаги. Она прислушалась, но из комнаты Тянь Яо не доносилось ни малейшего звука.
Зная, что Тянь Яо обладает даром скрывать свои терзания, Янь Хуэй молча вздохнула про себя и направилась в собственную комнату, однако стоило ей переступить порог, как она замерла.
Тянь Яо свернувшись калачиком лежал на её постели, укутавшись в её одеяло. Глаза его были закрыты, лицо осунулось и побелело, дыхание стало частым, и с каждым выдохом из его рта поднимались клубки белого пара.
Он походил на больного ребёнка, у которого не осталось никого на свете и который мог обрести хоть капельку тепла, лишь спрятавшись под одеяло.
И надо же было ему прийти именно к ней...
— Тянь Яо? — позвала она, но ответа не последовало. Заметив, что на его ресницах словно наслоился иней, Янь Хуэй почувствовала, как у неё в груди сжалось сердце, и её рука сама собой потянулась к его щеке.
Кончики её пальцев ощутили холод, пронзительнее ледяного.
Как же холодно у него внутри...
Янь Хуэй беспрестанно твердила про себя предостережения: нельзя так поступать, нельзя питать к нему ещё больше жалости, однако ладонь уже против её воли легла на лицо Тянь Яо, словно она хотела поделиться с ним хоть той ничтожно малой...
теплотой, что была у неё самой.
Глядя на собственную руку, прижатую к лицу Тянь Яо, Янь Хуэй ещё продолжала бороться с мыслями о том, как долго ей следует её держать, но Тянь Яо, словно движимый чистым инстинктом, протянул руку и схватил её за запястье.
Его рука тоже промёрзла до состояния ледышки. Янь Хуэй напомнила себе, что нужно выдернуть руку назад, иначе он сейчас утащит её прямо под одеяло...
Но эта мысль ещё не успела до конца промелькнуть в её голове, как Тянь Яо действительно приложил усилие и рывком утянул Янь Хуэй вниз.
Его руки, словно ручонки ищущего матушку дитя, сами собой заключили Янь Хуэй в объятия. Он прижал её так крепко, что Янь Хуэй едва не услышала хруст собственных костей.
В прошлый раз, когда у Тянь Яо случился приступ, у Янь Хуэй ещё не было духовных сил, и она не могла ни вырваться, ни сбежать; теперь же, обладая нынешним уровнем культивации и силой, оттолкнуть нынешнего Тянь Яо было проще простого, но сейчас...
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...